Мила так и не спустила курок винтовки, нацеленной на Стерлинга. А тот не предпринял попытки отобрать у подруги оружие.

По прежнему стоя возле входной двери, Мила опустила винтовку, стараясь сосредоточиться. Ее ум работал со скоростью молнии, анализируя изменившиеся обстоятельства ее жизни, состояние ее отношений, страшное признание ее парня, ее шансы выжить. Реальное положение дел. Все, что она до сих пор полагала правдой, оказалось ложью, и теперь она обдумывала свои дальнейшие поступки с той же осторожностью, с какой рассчитывала каждый шаг во время скалолазания. Одно неверное движение – и можно сорваться вниз, разбиться насмерть. Миле это было известно лучше, чем кому-либо еще.

Она не собиралась погибать. Не здесь и не этой ночью.

Мила старательно придала своему лицу выражение, которое снаружи должно было казаться непроницаемым. А отчасти – даже дружелюбным и сочувственным. Теперь, когда ей стало ясно, что за тип этот Стерлинг и каковы его безумные желания, следовало заняться делом: ей предстояло найти способ уговорить этого психа исполнить то, что ей нужно, в то же самое время не подорвав его веру в собственное превосходство и свободу воли.

Думать пришлось очень быстро.

Можно сбежать с разряженной винтовкой и попытаться понять, как управляют снегоходом, но Мила даже не знала, потребуется ли ключ. Скорее всего, потребуется. И он, вероятно, лежит сейчас в кармане у Стерлинга. К тому же куда ей ехать? Можно выбежать наружу, помчаться куда глаза глядят и попытаться найти способ не замерзнуть насмерть посреди метели. Не вариант. Можно строить из себя крутую и попытаться очаровать больного придурка, который все это время умудрялся водить ее за нос, – чтобы вытянуть из него побольше всяких подробностей, которые наверняка пригодятся потом, во имя торжества правосудия. А вот это вариант. Отличный вариант… Еще можно притвориться тупой на всю голову – и пусть болтает, о чем хочет, пока не придет время действовать. Тогда Мила могла бы вышибить из него все дерьмо, вырубить – совсем как ее научила мама, – а затем либо прикончить, либо не давать ему очнуться, пока не подоспеет помощь. Или можно сделать все сразу, по списку, забрать ключи от снегохода и спастись бегством. Да. Сомнительное, но решение.

– Знаю, прозвучит дико, – негромко сказала Мила, – но я тебя не виню. Ты меня даже не сильно расстроил. Во всяком случае, твоя убежденность в том, что ты поступаешь правильно, вызывает у меня желание позаботиться о тебе. Чем я могу помочь?

– Умница, – сказал Стерлинг, вставая с пола и подступая ближе. Он склонил голову набок: мол, ее слова впечатлили его, но прозвучали недостаточно убедительно. Идеальный психопат для любого телесериала.

– Я не могу в тебя стрелять, знаешь ли, – сказала Мила. – Только не после того, что мы пережили вместе. Просто хочу тебя понять. Как-то поддержать. Вот только не хочу, чтобы мне за это прилетело.

Мила давно научилась говорить то, что думает, но чтобы люди слышали то, что им хочется в этом услышать. Выстрелить в Стерлинга она и правда не могла, ведь он вынул патроны из ее винтовки. И то, что они многое пережили вместе, – сущая правда. Причем многое из пережитого представлялось ей приятными воспоминаниями. Только теперь ей стало предельно ясно, что эти воспоминания – к сожалению, ложь.

Теперь выяснилось, что ее парень… нет уж, простите великодушно, ее бывший парень… просто паршивый врун.

– Я знал, что ты поймешь, – выдохнул Стерлинг. – Так и знал, что ты очень крутая, что я смогу доверять тебе, что ты примешь мою сторону. И всегда представлял нас Бонни и Клайдом.

– Вот только они были преступниками, а мы просто ищем справедливости для угнетенных, верно? – уточнила Мила.

– Именно! – с улыбкой воскликнул Стерлинг, хотя его глаза, кажется, лишь сильнее впились в ее лицо, выискивая признаки неискренности. – Ты это всерьез? Я могу тебе доверять?

– Конечно, – с жаром сказала Мила.

– Посмотрим, – сказал Стерлинг.

– Мне ясно, что ты сделал то, что сделал, только потому, что хотел помочь… но, прости, кому именно? Не хочу изводить тебя глупыми вопросами, просто немножко запуталась.

– Козлиной Леди, – доложил Стерлинг, встав прямо перед Милой. Он выглядел сердитым и слегка удивленным. – Лурдес Лавато. Я хочу помочь всем неимущим, всем испаноязычным, всем коренным жителям северной части Нью-Мексико. Людям вроде твоей мамы. Таким, как Камило и Мириам.

– Нет, это я уже поняла, – хихикнула Мила в надежде, что он сочтет ее полной дурой. – Как именно ты им помогаешь, вот в чем вопрос. Что твой отец задумал? Что он планирует с ними сотворить?

– Ах, это… – фыркнул Стерлинг. И принялся мерять хижину траппера быстрыми шагами из угла в угол, подобно сумасшедшему, кем на самом деле и являлся. – Мой отец – обманщик. Он лгал им всем. Он лжет постоянно, Мила. Все время лжет. Ты меня понимаешь?

– Да, – закивала она. – Полный отстой. Жаль это слышать.

– Отец собирается заставить нас уехать отсюда в следующем году, после моего выпуска из школы, и мы отправимся… даже не знаю… он хочет, чтобы мы жили в дурацком пентхаусе в Гонконге. Или на плантации где-то в Джорджии. Какому человеку захочется купить плантацию, где раньше реально вкалывали рабы? Уму непостижимо.

– Хреново, – согласилась Мила.

– Да уж, иначе не скажешь. А он именно таков, мой отец. Такой человек, что готов взять – и радостно купить себе гребаную плантацию! Да он чудовище, Мила. Мой отец – чудовище.

– Да, это уж точно, – снова согласилась она.

– Ему известно, как я люблю эти горы. Как моя мама их любит. Мой фильм, который я сейчас снимаю, посвящен пчелам, которые живут в этих краях. Они постепенно вымирают. Фильм про то, как это важно – сохранить насекомых, которые опыляют растения на севере Нью-Мексико. Я сам выбрал место, где хочу жить, а он хочет обратить мой дом в пыль. То самое место, где мы хотим остаться навсегда! Отец заявил нам, что изучил эту местность, цифры, данные геологоразведки, всякое такое дерьмо, и решил, что у него все-таки маловато бабла, – хотя и с тем, что есть, он даже не успевает тратить то, что прирастает… Короче, ты поняла, ему нужно еще больше денег, потому что он совсем не умеет быть счастливым. И он планирует немерено разбогатеть, начав здесь бурить, сразу в нескольких точках.

– Добывать нефть? – уточнила Мила.

– Нефть, газ, вообще любые ископаемые! Бурить, качать, устраивать гидроразрыв пласта, все сразу, – кивнул Стерлинг. – И он зовет это своим правом «распоряжаться природными ресурсами».

– Серьезно? – Мила даже ненадолго прониклась сочувствием к Стерлингу. Похоже, он на самом деле сильно переживал за эти места и их жителей. – А почему Брайс должен был из-за этого умереть? Вот чего мне непонятно. Он что, тоже участвовал в этом плане выкачивания ресурсов?

– О’кей, ну… Единственное, что стоит сейчас на пути у моего отца… и моего дяди, потому что Адлер, тот придурок, тоже в этом по уши… Он-то уже давно нефть качает, правильно? И очень долго тряс моего отца, убеждая заняться этой выработкой, чтобы вместе учредить сраный бизнес. Они думают, что я не знаю, а я знаю, потому что я хакер. Я хакнул его. Почту собственного отца. С паролями он вообще не особо парится. Короче, знаешь… Он собрался убить Козлиную Леди. В самом буквальном смысле, задумал убийство. Только собирается представить это как несчастный случай.

– Что? – опешила Мила. – Зачем ее убивать?

– Они не смогут выполнить все, что им хочется, не проложив трубопровод через ее участок, – развел руками Стерлинг. – А она, конечно, им этого не позволит. Поэтому я подумал: если мне удастся опередить отца и сделать так, чтобы все выглядело, будто донья Лавато убила кого-то из нас, тогда, по крайней мере, она попадет в тюрьму и будет там в безопасности. Иначе они просто расправятся с ней, ты поняла? А она – прямо чертова богиня, Мила, она потрясающая тетка, и плевать ей хотелось на всю добычу нефти, алмазов или чего там еще, вообще плевать, с самой высокой колокольни. Она просто хочет жить своей маленькой жизнью, в своей маленькой хижине, со всеми своими козами, и чтобы никто ее не тревожил! По-моему, круче просто не бывает… А типы вроде моего папаши? Эти парни никогда не бывают счастливы. Им все мало! Они продолжают отнимать, и завоевывать, и накапливать, и им постоянно не хватает… Сравни их с Козлиной Леди! Она просто существует, тихо живет себе в глухомани и испытывает настоящее счастье. Честно говоря, я ее обожаю… – Мила кивнула, искренне соглашаясь с некоторыми пунктами. – По сути, либо они получат ее разрешение, либо она продаст им землю, либо им потребуется заставить ее это сделать, выбив распоряжение о принудительном отчуждении, но и в таком случае не все так гладко; знаешь, мой папа страшно переживает за свой гребаный имидж, ясно тебе? Он же мистер Экология! Вся его фишка в этой истории с добычей нефти должна заключаться в пропаганде «чистого бурения», а ведь большего оксюморона свет еще не слыхивал. Отец решил, что куда проще убить Козлиную Леди и выдать это за смерть из-за естественных причин, она ведь уже старая… И все ради одного: люди не должны понять, чем он тут на самом деле занимается.

– Ты уверен? – спросила Мила.

– Ну разумеется, уверен! – фыркнул Стерлинг. – В общем, сначала я решил подставить Козлиную Леди, чтобы она села за убийство моего дяди-идиота. Мой дядя Брайс – в принципе бесполезный тип. Точно такой же дрянь-человек, что и остальные братья. В отличие от сестры. Моя тетя Дакота и ее муж Клифтон – отличные ребята. Мой отец приглашал Дакоту присоединиться к их мерзкому проекту, но она и сама отказалась, и его пыталась отговорить. А вот Брайс, наоборот, только разозлился, когда его туда не позвали. А не позвали его только потому, что он занят лишь одним: спускает свои деньги на то, чтобы посильнее разозлить Адлера и моего отца. Брайс внаглую использует других, употребляет чертову прорву наркоты, и его волнует только одно… да по фигу, какая разница, что там его волнует…

– А почему ты говоришь о нем как о живом? – спросила Мила. – Ты же его типа убил?

– Ладно, ближе к делу, – помотал головой Стерлинг. – Ты права, его больше нет. Был – и сплыл, прошедшее время. Короче, нужно было кого-то убить. Пришлось кого-то выбирать, правильно? Но потом я задумался всерьез. Прикинул, как провернуть все это даже лучше, не отправляя Козлиную Леди в тюрьму. Я мог бы подставить своего отца – чтобы все выглядело так, будто он пытался подставить Козлиную Леди.

– Подставить кого-то, устроив все так, словно он пытался спихнуть убийство на кого-то другого? – спросила Мила. – Ничего себе…

– Именно! В таком случае в тюрьму попадает мой отец, которого все будут считать мерзавцем, готовым прикончить собственного брата, лишь бы только подставить бедную старушку, которая просто хочет спокойно жить на своей земле. И вот тогда, возможно, весь план добычи полезных ископаемых на ранчо Тедди Эванса «Сангре-Монте» рухнет, как карточный домик.

– Давай убедимся, что я тебя верно поняла, – сказала Мила. – Ты убил Брайса, но все должны решить, будто это сделала донья Лавато. При этом, стоит кому-то копнуть чуть глубже, станет очевидным, что на самом деле Брайса убил твой отец, пытаясь подставить своего заклятого врага?

– Да.

– Боже, как сложно!

– Это необходимо, чтобы все получилось, как мне нужно.

– Почему именно Брайс? – спросила Мила.

– Мне надо было выбрать кого-то, с кем у моего отца серьезные терки. Врубаешься?

– Типа того, – сказала Мила.

– Ты слыхала, что Козлиная Леди сама мастерит свои стрелы, так?

– Ну?

– Так вот, она выстрелила в меня одной такой, когда я однажды прогуливался мимо ее забора. Стрелу я унес с собой, а потом сделал несколько похожих, только хуже. Как бы дерьмовую подделку под ее стрелы. Чтобы любой, у кого есть хоть капля мозгов, понял, что кто-то пытается выдать их за чужие. Потом я оставил несколько таких стрел в подвале – в местах, куда ходит только мой отец, – и заказал с его кредитки набор инструментов по дереву заодно с готовыми наконечниками для стрел, а еще разложил по дому папки с копиями всех документов по этой дурацкой новой нефтяной компании. Чтобы запустить весь процесс, оставалось только пожертвовать дядей Брайсом, потому что он – бестолковый кусок дерьма.

Мила едва могла поверить во всю тупизну замысла, рожденного больным сознанием Стерлинга, но изо всех сил изображала восторг, ведь именно этого он от нее и добивался. Он был совсем одинок в своем замкнутом мирке богатенького мальчика, подле вызывающих ужас отца и родственников, и воображал себя спасителем всех бедных и угнетенных, нуждаясь при этом только в друге, вместе с которым можно было бы провернуть всю эту безумную хрень. Миле ничуть не хотелось становиться таким другом, но она была уверена, что не выберется отсюда живой, если не станет притворяться.

– Знаешь, а это просто гениально вообще-то, – сказала она. Опять же, отчасти это было правдой. План выглядел бы гениальным, если бы речь шла о злом гении, каким Стерлинг в некотором роде и был… Нет, точно был! Однозначно.

– Правда? – обрадовался он. – А я типа жутко счастлив, что нашел тебя. Обещаешь, что никому не расскажешь насчет Брайса с Кейт?

– С Кейт? – переспросила Мила. – А с ней что случилось?

– Ох, прости, – хмыкнул Стерлинг. – До этой части я еще не добрался. Я же говорил, что кому-то другому пришлось бы тоже умереть, раз уж теперь от тела Брайса мало что осталось. Понимаешь? Все дело в уликах. Ладно, давай я немного отмотаю назад. Короче. Вчера вечером, после того как ты и твоя мама вернулись после визита к Брайсу, я дождался, пока все уснут, выскользнул из дома и тоже отправился навестить его. Разбудил и сказал, что хочу пойти охотиться на лосей, только я и он, чтобы мы вдвоем добыли этот потрясающий трофей, и тогда он смог бы похвастать убитым лосем и переплюнуть Адлера, понимаешь? Брайс пришел в щенячий восторг от этой идеи. Я сказал ему, что уже давно выслеживаю одного лося, а дядя даже не спросил, как это вяжется с моим веганством, – хотя, если бы спросил, у меня была заготовлена подходящая отмазка. Я хотел объяснить, что лось уже совсем стар и не переживет зиму, тра-ля-ля, понимаешь?

– Ага, – сказала Мила.

– И я привел его на участок Козлиной Леди, ясно? К той речке за ее домом.

– Да, – сказала Мила.

– А потом просто попросил Брайса пройти чуть вперед и выпустил в него одну из тех поддельных стрел. Все прошло прямо как надо, врубаешься? Я месяцами оттачивал свое мастерство, готовясь к этому выстрелу. Все прошло идеально. Просто прекрасно. Он умер на земле Козлиной Леди, застреленный поддельной стрелой, в которой сперва признали бы одну из ее стрел, – но, приглядевшись… я мог бы подтолкнуть следствие куда надо, если бы потребовалось… стрелу несложно было бы отследить до Тедди Эванса. А потом… Что-то пошло не по плану, потому что твоя мама вернулась и говорит типа: «Мы нашли части тела, но не знаем наверняка, кто это, и не знаем, как он умер». Это значило, мой план на грани провала и теперь нужно выбирать новую жертву.

Мила пыталась найти какую-то брешь, способ вырваться отсюда. И старательно делала вид, будто внимательно слушает Стерлинга, но сама не прекращала оглядывать обстановку хижины траппера, подыскивая в комнате любые предметы, способные послужить оружием против этого психа.

– Так почему именно Кейт? – спросила Мила.

– Я смекнул, что действовать нужно быстро, а единственными, кто не сидел в гостиной под присмотром у твоей мамы, оставались только Кейт, Мириам и ты… Во всяком случае, нам вдвоем предстояло уехать на поиски Мириам, и убивать тебя мне совсем не хотелось. Кейт была единственный вариант, и она – не такой уж и прекрасный персонаж, ты уж поверь. Она пыталась просочиться в нашу семью, чтобы заполучить кусочек этих чертовых денег. Вся семья как магнитом притягивает к себе самых ужасных людей.

– Ну, спасибо на добром слове! Наверное…

– Да ты чего? Ясное дело, я за тебя горой, девочка. Убить можно было и Мириам, но какой в этом смысл, ведь Козлиная Леди не должна ничего иметь против Мириам или Камило, так? Они оба – такие же жертвы моего семейства, как и она сама. Раньше им принадлежала часть этой земли, но мой отец обманом ее присвоил. Короче, единственным человеком, кто не сидел в гостиной с остальными, оказалась Кейт. Почти божественное Провидение, ведь мой отец с Кейт точно не в ладах. Они с Адлером вынудили ее сделать аборт, когда Адлер, больной на голову ублюдок, обрюхатил ее, изменив тете Лен. Так вот, мой отец… мой хренов отец, именно он явился в квартиру Кейт со своими головорезами и препроводил ее в клинику, которую заранее проплатил, чтоб та закрылась для всех прочих на целый день. И никого, кроме врача и Кейт, точно этот аборт – какая-то сверхсекретная операция… Запредельная гнусность. Вот до чего доходят эти люди, чтобы прикрыть свою мнимую репутацию, рассыпая ложь направо и налево! Я в толк не возьму, о чем она думала, выходя замуж за Брайса, но и без того очевидно, что так она пыталась отомстить Адлеру и моему папаше.

– Значит, вполне вероятно, она была на твоей стороне? – спросила Мила. – На нашей стороне, я имею в виду.

– Возможно, – пожал плечами Стерлинг. – Но, знаешь, на войне не обходится без сопутствующих жертв, а это – самая настоящая война, и мне требовалось очень быстро принять решение, врубаешься? Мой план был готов рухнуть, и действовать пришлось стремительно. К тому же Козлиная Леди запросто могла застрелить кого-то вроде Кейт, так что эта смерть вполне правдоподобна.

– Понимаю, – кивнула Мила, борясь с подступившей дурнотой. Этот паренек оказался куда сильнее сдвинут по фазе, чем ей представлялось.

– Помнишь, я сказал, что мне типа нужно подняться наверх за курткой?

– Да?

Миле начало казаться, что к концу рассказа ее просто вывернет.

– Это был всего лишь предлог, – улыбнулся Стерлинг. – Куртка висела в холле, рядом с кухней. Я пошел наверх, взял лук и стрелы из своей комнаты и сделал вид, что хочу поговорить с Кейт о том, что произошло. Мы вышли на балкон, – типа если она закричит, внизу вряд ли кто услышит, врубаешься? Там я и застрелил ее. На этот раз, когда ее найдут, сразу станет ясно, что это – дело рук Козлиной Леди. По крайней мере, пока не выяснится, что стрела – подделка. Потом твоя мама или еще кто-то, кто займется следствием, найдут такие же фальшивые стрелы, рассыпанные по всему секретному подвалу моего отца, в его кабинете и так далее, вместе с бумагами, которые я там разложил, где подробно описывается отцовский план упечь старуху за решетку, чтобы она никогда больше не вставляла палки ему в колеса.

– Тщательно продумано, – одобрила Мила. – У меня только один вопрос.

– Конечно, детка, – сказал Стерлинг. – Спрашивай.

– Если твой отец умотал в Кувейт, в эту свою важную командировку, разве это не идеальное алиби? Очевидно же, что ему никак не убить своих брата и невестку.

– Ага! – оживившись, воскликнул Стерлинг. – В этом-то вся прелесть! На самом деле никуда он не уезжал.

– Что?

– Поездка в Кувейт – фикция. Это я придумал! – Стерлинг прямо расцвел, как будто только что победил в школьном конкурсе по правописанию. – Я же тебе говорил, что хакнул все отцовские аккаунты. Электронную почту, мобильник, все такое, понимаешь? Мама узнала о поездке из сообщения, которое я сам ей отправил. Отец здесь, на ранчо.

– Где?

– Это мой секрет – пока что, – сказал Стерлинг. – Но, когда придет время, отец появится. Я выпущу его на волю.

– Ты и его убил?

– Что? Нет же! Это порушило бы к чертям весь план. Ты вообще меня слушала? Боже, Мила…

– А как ты узнаешь, что время пришло? – уточнила Мила.

– Легче легкого, – сказал он. – Когда все свалят с ранчо. Хотя, наверное, будет не лишним убрать еще одного-двух самых проблемных родичей…

– Ты и дальше собрался убивать? – ужаснулась Мила.

– Ну да, конечно, – закивал Стерлинг. – Избавить мир от этих сволочей, пока я могу, правильно?

– И кого убьешь следующим? – спросила Мила.

– Дядю Адлера, кого же еще! – хохотнул юноша. – Этот мужик – никуда не годный отброс. Леннокс тоже способна вывести меня из себя, но как знать, может, ей сильно полегчает, когда он исчезнет из ее жизни? Дядя мучает свою жену как хочет, а та с легкостью ему поддается. Какие-то извращенные отношения, честно говоря…

– Похоже, ты дошел до ручки и хочешь убить Адлера, просто чтобы стереть его с лица земли, – констатировала Мила.

– Ну да, а что? Алло! – сдвинул брови Стерлинг. – Что мне мешает? Вот ты сама, если представится случай избавить мир от очередного социопата-олигарха, неужели просто упустишь этот момент? Или решишь действовать?

– Ты спрашиваешь, как бы я сама поступила?

– Ну да. Что ты выберешь? Упустишь момент или станешь действовать?

Подумав хорошенько, Мила ответила:

– Наверное, я знаю, что бы выбрала.

– И что же, детка? – поинтересовался юноша.

С быстротой молнии Мила бросилась к Стерлингу и со всей силы долбанула его по голове прикладом винтовки. Удар дерева в висок прозвучал глухо, но отчетливо – так, словно вдали запустили праздничную петарду. Ноги парня сложились, как у новорожденного жирафа. Осев, Стерлинг рухнул на пол и застыл там без движения. Мила встала над ним, зорко следя, не вернулось ли к упавшему сознание: нужно пошарить в хижине и найти пару проводов, чтобы связать этого дурачка по рукам и ногам. Веки Стерлинга затрепетали, и он с трудом поднес ладонь к виску. Разлепив глаза, воззрился на Милу снизу вверх – с испугом и обидой на лице.

– Мила, за что? – прохрипел он.

– Тебе еще не ясно? – удивилась она. – Появись у меня возможность избавить мир от очередного социопата, упустила бы я момент или решила действовать? Ты ведь об этом спрашивал, верно?

– Ну да, – подтвердил Стерлинг.

– Вот я и действую, – кивнула она.

И ударила снова.