Джоди и Камило, с обеих сторон поддерживая под локти избавленную от наручников донью Лавато, вели ее через уставленный чучелами тайный подвал. По дороге им никто не встретился, и Камило предусмотрительно прикрыл за ними дверь-стеллаж. Оценивая реакцию своей арестованной на окружающее их диковинное собрание мертвых тварей, Джоди время от времени косилась на лицо доньи Лавато: та была одновременно поражена, озадачена и опечалена.

– И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, – прошептала донья Лавато, – и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время[105].

– Не стану спорить, донья Лавато, – сказала Джоди. – Не стану спорить.

– Они исполнены всякой неправды, – продолжала донья Лавато. Заглянув ей в лицо еще раз, Джоди увидела, что глаза старухи наполнились слезами. – Блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия…[106]

– Значит, так, Камило. – Джоди повернулась к управляющему. – Мне известно, что здесь бывает Адлер. Но я надеюсь, тут имеется какая-нибудь кладовая, кабинет, вентилируемый шкаф, в общем, безопасное место, где мы могли бы спрятать донью Лавато, чтобы никто не обнаружил ее, даже если Эвансы, скажем, нагрянут сюда все вместе?

– Да, мэм, – ответил Камило. – Идите за мной.

И Джоди, теперь уже в одиночку поддерживая старуху, последовала за управляющим ранчо, к которому почти не испытывала доверия. Когда они встретились впервые, Камило показался ей учтивым и добрым парнем, но теперь ей думалось, что он мог притворяться, тщательно скрывая под маской дружелюбия свои истинные чувства и намерения. Джоди почти уверилась в том, что донья Лавато не убивала Брайса. Во-первых, наконечник стрелы, явно купленный в магазине, не соответствовал тем, которыми она оснащала свои стрелы, – Лавато все делала своими руками. Во-вторых, старуха едва не разрыдалась при виде собранных в этом подземном зале охотничьих трофеев. Это сообщило Джоди, что, несмотря на всю браваду и угрозы, донья Лавато была не безжалостной убийцей, а, напротив, чутким, впечатлительным человеком. Сумасшедшим? Да, пожалуй. Но при этом чутким и впечатлительным. Эта многое повидавшая на своем долгом веку женщина всего лишь хотела защитить свою ферму на своей земле, которая принадлежала ее семье на протяжении веков, и Джоди не могла винить ее за это. Действовала ли старуха наилучшим образом? Скорее всего, нет. Но донье Лавато изрядно лет. И она, учитывая ее способность вспомнить и процитировать наизусть любой стих из Библии (или, не исключено, любой другой текст), либо страдала аутизмом, либо обладала особым даром, – либо и то и другое вместе. Можно ли назвать ее чудачкой? О да. Тащила ли она в дом все без разбора? Однозначно. Проявляла ли здравый смысл, позволяя козам и медведям жить в доме рядом с ней? Пожалуй, нет. Съел ли ее медведь Брайса? Да. Но убили ли Брайса медведь или сама старуха? Вероятно, нет.

Не обязательно убивать живое существо, чтобы съесть его, рассуждала Джоди. Куда вероятнее, кто-то другой постарался представить все именно таким образом, подставив несчастную старуху.

Возможно, кто-то вроде Камило. Камило, который заготавливает дрова для ранчо: рубит деревья, пилит их, возит туда-сюда на тачке. Камило, который знал о набитом чучелами подвале и о том, как тот отапливается, но не потрудился уведомить об этом хозяйку и ее гостей, когда пропало электричество. Камило, который отвечал за расчистку дорог и имел доступ к жилищу доньи Лавато. Камило, который по доброй воле рассказал Брайсу о хижине траппера, объяснил дорогу, вручил код от замка и, скорее всего, лучше кого-либо еще на ранчо знал, как подобраться к нему ранним утром или даже среди ночи, несмотря на метель. Камило, который теперь, кажется, начал побаиваться Джоди и вел себя предельно осторожно.

Но что Камило выгадал бы от убийства Брайса? Этого Джоди пока не знала. Может, у этих двоих какие-то личные счеты? Но зачем тогда подставлять донью Лавато? Только потому, что та собственными руками превратила себя в удобную мишень постоянным преследованием семьи Эвансов? Или, учитывая, что Камило рассказал именно Адлеру, а не Клаудии, о теплом освещенном погребе, управляющий ранчо тайно работал на старшего Эванса? Возможно, даже заодно с хозяином ранчо Тедди, чье отсутствие казалось более чем странным и о котором Джоди не знала почти ничего, не считая телепередач и публикаций в прессе. А если предположить, что в обязанности Камило входит не только уход за территорией ранчо, но и оказание «особого рода» услуг миллиардеру Тедди, который, внезапно уехав по делам и, возможно, не желая, чтобы проблемный брат болтался здесь, распорядился подстроить Брайсу несчастный случай? И что же? Какая удача, предполагаемым виновником смерти Брайса Эванса вдруг предстает та самая старуха, которую Тедди и Адлер давно мечтают убрать с дороги! Теперь, стоит донье Лавато оказаться за решеткой, они смогут потихоньку начать бурение – ничьих разрешений уже не потребуется, так что… Двух зайцев одним выстрелом, образно выражаясь.

– Послушайте, Камило… – сказала Джоди.

– Да, мэм?

– А почему Тедди Эванс рассказал вам об этом подвале больше, чем собственной жене?

– Это не так, мэм. Миссис Эванс известно об этом домике все, в том числе о подвале.

– Но, по ее собственным словам, она не знала, что здесь установлен отдельный генератор, пока ей не рассказал Адлер, – возразила Джоди.

– Я не могу отвечать за то, что запомнили или забыли другие, инспектор Луна, – резонно заметил Камило. – Но даю слово, что ничего не пытался от нее скрывать. Миссис Эванс ненавидит это подземелье. А я счел, что сумею поддерживать комфортную температуру во всех помещениях и номерах, ведь везде есть камины, а у нас прямо за порогом – огромный лес и бесконечный запас дров.

– Но здесь, внизу, так много поистине бесценных экспонатов… – протянула Джоди. – Похоже, Тедди Эванс целиком и полностью доверяет вам, раз дал сюда доступ?

– Знаете, инспектор Луна… – сказал Камило. – При всем уважении, но кто, кроме меня, станет протирать здесь пыль? Понимаете? Мне поручено следить за тем, чтобы все работало как надо. Не знаю, сколько супербогатых людей вы встречали в своей жизни, но порой они не считают работников вроде меня достойными своего внимания. Для Тедди Эванса я – нечто вроде полезного инструмента, присутствие которого не бросается в глаза. Звучит не очень-то красиво, но так и есть. Кто-то всегда должен помнить о бытовых мелочах. Я меняю лампочки. Слежу за запасом туалетной бумаги. Кто-то же должен это делать, верно? Он также заставил меня подписать договор, в котором я обязался ни единой живой душе не рассказывать об этом подвале. Мистеру Эвансу нужно было, чтобы я знал о нем, ведь именно я слежу здесь за порядком, даже когда его самого рядом нет. В том числе и за работой энергетических систем. А также занимаюсь доставкой и размещением любых новых экспонатов, которые ему вздумается добавить, или выношу какое-то чучело вон, если он требует убрать это уродство с глаз долой. Вот, собственно, и все.

Камило провел их по узкому коридору к двери, за которой обнаружилась лестница; поднявшись и открыв еще одну дверь, они оказались в своего рода смотровой кабине с окном во всю стену, но теплой и уютной. Отсюда можно было обозревать весь раскинувшийся внизу музей. В помещении господствовал тот же стиль, что и наверху. Джоди огляделась: большой кожаный диван, пара стульев, журнальный столик, у задней стены – бар с микроволновой печью; на полу коврики. Приотрытая дверца за барной стойкой позволяла взглянуть на небольшую туалетную комнату с умывальником. А еще здесь находилось великое множество предметов, которыми донья Лавато могла бы навредить себе или кому-то еще, если вернуть ей свободу движений.

– Мистер Эванс называет это своей ВИП-ложей, – пояснил Камило. – Как на стадионах или вроде того. Он любит сидеть здесь и любоваться своей коллекцией. И почти никого сюда не пускает. Окно снаружи зеркальное, так что заметить чье-то присутствие здесь снизу невозможно.

– Скажите, эта дверь запирается? – спросила Джоди.

– Чтобы войти или выйти, требуется знать код, – подтвердил Камило. – Как и во всех комнатах здесь.

– А найдется местечко, куда мы смогли бы вынести всякие острые предметы? Стекло, посуду и тому подобное.

Камило оглянулся на донью Лавато с явным состраданием во взгляде.

– Да, конечно, – кивнул он и обратился к старухе: – Донья, вы же не собираетесь повредить себе, правда? Бог не хочет этого, верно?

– Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог, – объявила донья Лавато. – Ибо храм Божий свят, и этот храм – вы сами[107].

– Ну, учитывая, что она чуть не разрушила мой собственный храм, данный мне Богом, – поморщилась Джоди, – думается, лучше будет на всякий случай убрать отсюда все, чем она могла бы ранить себя или кого-то еще.

– Будьте благоразумны, будьте бдительны, – пожала плечами донья Лавато, словно пытаясь убедить Джоди, что сожалеет о выпущенных в нее стрелах. – Враг ваш, диавол, подобно льву рычащему, рыщет вокруг, ища, кого бы пожрать.

– Можно запереть эти вещи в одном из хранилищ, – предложил Камило. – Просто покажите мне, что нужно убрать, и я отнесу все вниз.

Джоди усадила донью Лавато на один из стульев и приступила к сбору в чистый мусорный мешок предметов, которые Камило предстояло вынести. Вон отправлялись все стаканы, чашки, тарелки и столовые приборы, все стеклянные банки и бутылки (маленький холодильник был до отказа набит напитками) и всё, из чего можно было бы соорудить петлю, – например, коврики и полотенца. Покончив с этим, Джоди обратилась к старухе, которая сидела, тихо раскачиваясь, и с ужасом в глазах озирала гигантское собрание мертвых животных внизу.

– Мы сейчас уйдем, донья Лавато. Все будет хорошо.

– Будьте покорны всякому человеческому начальству, ради Господа: царю ли, как верховной власти, – сказала донья Лавато. – Правителям ли, от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро…[108]

Джоди тяжело вздохнула.

– Скоро я принесу вам обед, донья, – пообещал Камило. – Не стоит волноваться. Я потом съезжу убедиться, что и с вашими животными тоже все в порядке. Хорошо? Даже с Чарли.

– Непрестанно благодарю за вас Бога, вспоминая о вас в молитвах моих[109], – с выражением глубокой благодарности на лице прошептала донья Лавато.

Повернувшись к двери, Джоди вдруг заметила у косяка узкую корзину, где, помимо зонта, увидела несколько деревянных стрел, очень похожих на те, какими стреляла в нее донья Лавато. Камило, похоже, корзину не приметил. Нагруженный конфискованными предметами, он уже стоял на пороге, придерживая дверь открытой.

– Послушайте, – повернулась к управляющему Джоди, – а не подождете меня снаружи минутку-другую, пока я поговорю с доньей Лавато наедине?

– Хорошо, – согласился Камило и перевел взгляд на старуху. – Вы ведь не против?

– Это не ей решать, – отрезала Джоди. – И не вам. Спрашиваю исключительно из вежливости, решение за мной. Мне нужно, чтобы вы вышли и подождали за дверью. Через минуту я тоже выйду.

– Да, инспектор Луна, – склонил голову Камило.

– Но прежде, чем закрыть дверь, запишите для меня код, – велела Джоди, останавливаясь на пороге. Достала из внутреннего кармана куртки ручку с блокнотом и протянула их управляющему ранчо. Тот записал несколько цифр, и Джоди вышла из «ВИП-ложи». – Спасибо. Быстренько проверю, сработает ли код.

– Да, мэм, – пробормотал Камило. Кажется, он немного нервничал, пока Джоди набирала записанные цифры.

Дверь не открылась.

– Пожалуй, я все-таки вспомню о презумпции невиновности, – строго произнесла Джоди, – и предположу, что вы просто ошиблись, не пытаясь намеренно ввести меня в заблуждение в надежде, что я не обнаружу этого, пока не окажусь запертой там с доньей Лавато.

– Ни в коем случае, мэм! – поежился Камило. Взглянув на бумажку с кодом еще раз, он старательно переправил схожую с тройкой цифру на восьмерку. Джоди повторила попытку, и теперь код сработал.

– Сейчас вернусь, – бросила она с порога и, плотно закрыв дверь, сразу же согнулась над корзиной. Вынула одну из стрел: как и ожидалось, явно купленный готовым наконечник изготовлен из кованого железа (а не из колотого камня), а на древке вырезаны (а не выжжены) инициалы «LL».

– Донья Лавато? – окликнула Джоди. И подошла к что-то бормочущей старухе вплотную, потому что глаза доньи так и остались прикованными к какой-то из неподвижных звериных фигур внизу. – Вы это узнаете?

Джоди положила принесенную улику на стол, старуха бросила на стрелу единственный взгляд и тут же принялась энергично трясти головой из стороны в сторону. Она вытянула руку, чтобы ухватить Джоди за локоть, и, подняв испуганный взгляд, уставилась прямо в лицо охотинспектору.

– Возлюбленные, – умоляюще выдохнула донья Лавато. И тон, и выражение лица совершенно нормальны, отметила Джоди. Пожилая женщина перед ней не была сумасшедшей. Не без своих странностей, конечно, но не сумасшедшая. – Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире[110].

– Так эта стрела не ваша? – спросила Джоди. – Будет здорово, если вы сможете ответить своими собственными словами.

Донья Лавато вновь посмотрела на стрелу, подняла глаза на Джоди и изрекла:

– Черта с два, милая.

– Спасибо, – сказала Джоди.

Она сфотографировала телефоном стрелы на столе и в корзине. Затем подсела к устроившейся на диване старухе и обратилась к ней:

– Послушайте, я знаю, вам сейчас тяжело. Знаю, как вы, вероятно, напуганы. И хочу, чтобы вы были в курсе: я не считаю, что вы убили того человека. Понимаете меня?

– Славьте Господа! – воскликнула донья Лавато. – Ибо он благ, ибо вовек милость его!

– Мне кажется, кто-то пытается вас подставить, – вздохнула Джоди. – И вы серьезно подсобили им, разрешив своему медведю подойти к телу. Я долго пыталась понять, почему вы так поступили, и вот лучшее, что пришло в мою голову: вы живете в одном доме с гигантским медведем, а ему скоро впадать в спячку.

Улыбнувшись Джоди, донья Лавато согнутым пальцем постучала себя по виску – давала понять, что считает охотинспектора страшно умной.

– Ну, ясно. Если я правильно понимаю, что эти люди задумали и на что они готовы пойти, чтобы добиться своего, я бы сказала, что вы, возможно, приняли верное решение. Нет тела – нет и дела, верно?

Старуха снова улыбнулась, на этот раз ограничившись одним коротким кивком.

– Понятно… Только вот в чем загвоздка, – продолжала Джоди. – От него осталось достаточно, чтобы обязать меня сообщить о находке в полицию, а также доставить скорбную весть семье погибшего. Лучший способ найти настоящего убийцу – то есть человека, который пытается вас подставить, – оставить вас здесь и рассказать Эвансам о том, что я обнаружила. Пока не уверена, хочу ли я пересказывать им вашу версию, будто бы человек был уже мертв, когда вы со своим медведем нашли его, или же лучше будет ограничиться голыми фактами, а именно: человек оказался растерзан и съеден медведем на берегу реки.

Донья Лавато не сводила с Джоди глаз, полных благодарности.

– Вы также значительно усложнили мне задачу, – продолжила Джоди, – выстрелив в меня. Это покушение на убийство… или, во всяком случае, вооруженное нападение.

– Когда сильный с оружием охраняет свой дом, тогда в безопасности его имение[111], – заметила донья Лавато, решившая, по-видимому, вернуться к цитированию Священного Писания.

– Нет, я все понимаю, – сказала Джоди. – Вы обнаружили на своей собственной земле тело с торчащей из него стрелой, очень похожей на вашу. При этом у вас ужасные отношения с агрессивно настроенными соседями. Они хотят убрать вас с дороги, чтобы получить возможность спокойно бурить тут нефть. Не могу сказать, что сама поступила бы иначе на вашем месте, но арестовать вас я все равно должна.

– Если кто застанет вора ночью в доме своем и ударит его, так что он умрет, то кровь не вменится ему[112], – встрепенулась донья Лавато.

– Я проведаю ваших животных, ладно? – спросила Джоди. – Мне все равно нужно вернуться, чтобы собрать улики. И кто-то должен быть там со мной, чтобы опознать то, что осталось от тела…

Донья Лавато печально кивнула.

– Здесь вы в безопасности, – заверила ее Джоди. – По крайней мере, с этим разобрались. Через несколько минут я собираюсь поговорить со своим диспетчером и запрошу у нее подкрепление. Но вот в чем дело. Мне потребуется найти способ дать Камило возможность миновать ваши ворота и расчистить дорогу дальше, иначе сюда вообще никто не доберется. И я искренне считаю, что на данный момент самым безопасным местом для вас будет камера в Департаменте шерифа округа Рио-Трухас, где тот, кто убил Брайса Эванса, не сумеет вас достать. Итак, вы готовы назвать код и сообщить, где я найду ключ от того замка?

Донья Лавато снова кивнула.

– Вот и хорошо, – сказала Джоди. – Еще одно. Как я поняла, вы отлично ладите со своим медведем. Но мне отчего-то кажется, что он отнесется ко мне иначе, чем к вам, раз уж теперь он… Это ведь «он»? – Донья Лавато кивнула. – Хорошо. Он, вероятно, не отнесется ко мне с той же приязнью, поэтому я вколю ему снотворное и отвезу туда, где мы сможем какое-то время подержать его в медвежьей клетке. Обеспечим ему безопасность, почти как и вам.

На лице Доньи Лавато отразилось волнение.

– Вы только не переживайте, – подняла ладонь Джоди, стараясь успокоить старуху. – Эти транквилизаторы не опасны. Но если я расскажу Эвансам, что их брата сожрал медведь, могу гарантировать: кто-то тут же пожелает вашему косолапому куда менее приятной судьбы, чем недолгая поездка в город и несколько ночей в теплой клетке. А я здесь одна и не уверена, что мне по силам их остановить.

Обдумав эти слова, донья Лавато удостоила Джоди новым кивком.

– Воистину, – сказала она, – как хорошо и приятно жить сестрам в единстве![113]

– Мило поболтали, – вздохнула Джоди. Встала, чтобы уйти, и, вновь уткнувшись взглядом в корзину со стрелами, проделала в уме кое-какой несложный расчет. Насколько ей известно, доступ в это помещение имелся только у Камило и Тедди. Хотя, возможно, и у Адлера.

Кто-то из этой троицы пытался повесить на донью Лавато убийство Брайса Эванса.

Вопрос только в том, который из них?

И почему?