Камило рубил дрова за рыбацким домиком, когда услышал вой мотора, грохотом отдающийся в долине: пикап охотинспектора поднимался на склон со стороны озера. Молодой управляющий ранчо вонзил топор в колоду и с беспокойством оглянулся на свою супругу, которая стояла в кухне, у большого окна на высоте шести метров. Оттуда Мириам с тревогой на лице наблюдала за его работой; обычно гладкое пространство между ее красивых бровей собралось в морщинки. Он указал на свое ухо и изобразил, как крутит руль, давая жене понять, что охотинспектор возвращается с участка доньи Лавато. Мириам кивнула и, правильно расшифровав его знаки, словно в молитве сложила руки под подбородком и немного склонила голову, не отрывая взгляда от мужа. Эта смиренная, но могущественная поза придала ей почти божественный ореол, однако Камило знал, что Мириам немало удивилась бы, услыхав, что обладает подобной силой.

– Que dios te bendiga, – сложили ее губы. «Храни тебя Господь».

Камило хорошо были известны и этот жест, и эти слова. Его жена была набожной женщиной – во многом современной, но также и строгой в своих католических убеждениях. Сейчас она благословляла Камило, призывая Сан-Исидро, покровителя фермеров, скотоводов и рабочих, защитить и направить ее мужа, пока тому приходится иметь дело со всем тем сумасшествием, которое творится в округе. Им обоим уже приходилось сталкиваться с безумием ранчо «Сангре-Монте», и этого безумия здесь было хоть отбавляй. Больше, чем кто-либо мог предположить. Перед тем как в начале этого года приступить к работе на ранчо, Камило и понятия не имел, насколько по-настоящему безумным и злым может быть мир. Теперь же ему это было ясно, и его жене тоже, – а если ничего не предпринять, то об этом узнают и их близнецы, когда появятся на свет.

Здесь, на ранчо «Сангре-Монте», они противостояли самому Сатане.

Камило отправил жене воздушный поцелуй и перекрестился, молясь о безопасности Мириам и близнецов, которых та носила под сердцем. Он также помолился и о том, чтобы им и впредь удавалось хранить тайны, вверенные им обстоятельствами, – те опасные тайны, что уничтожат обоих супругов, если кто-нибудь сумеет их раскрыть. Затем он поднял воротник, защищаясь от летящего снега, и, обежав кругом огромное здание «домика», начал спуск по ступеням навстречу инспектору Луне.

К удивлению управляющего, из пикапа со стороны водителя выбралась девочка Мила, облаченная только в термобелье, свитер и ботинки на босу ногу. В ее взгляде определенно читался страх, которого там прежде не было; перепрыгивая ступени, Камило рванул к пикапу.

– Все в порядке, мисс Мила? – спросил он, добежав до подножия лестницы. И сорвал с себя ковбойскую шляпу в знак уважения, хотя снегопад успел усилиться.

– Не совсем, – ответила Мила. – Но, я думаю, будет лучше, если моя мама все объяснит.

– Вы не ранены? – спросил он.

– Нет, – покачала головой девочка. – У нас все хорошо, но… Мама упала в речку, и мне пришлось отдать ей свою одежду. Ну, часть одежды. А остальное пусть она сама вам расскажет.

Он обошел машину, чтобы открыть пассажирскую дверь, и был поражен видом охотинспектора – мокрая и несчастная, наподобие кошки после ненавистной ванны, она сидела там, съежившись под несколькими слоями одеял, явно прежде исполнявших роль конской попоны.

– Мама? – позвала девочка. – Можно я пойду наверх и оденусь?

– Конечно, – ответила ей охотинспектор. – Только никому не говори о том, что мы только что видели. Оденься, а потом вернись. Приглядишь за арестованным, пока я сделаю то же самое.

Камило вытянул шею, чтобы посмотреть, о ком говорит инспектор Луна. Он надеялся, что она имеет в виду Брайса, и с разочарованием увидел в маленькой клетке донью Лавато. Камило не понравилось, что старуху назвали арестованной, и это утвердило его во мнении, что, пусть даже охотинспектор и происходила из округа Рио-Трухас, о чем то и дело напоминала окружающим, частью этой общины она уже не являлась. Она продалась, как и почти все остальные, – сперва уехав и выйдя замуж за какого-то anglo[104] где-то в Новой Англии, а затем по возвращении прыгнув в койку к тому белому здоровяку-ковбою с соседнего ранчо братьев Зауэр. Кровавые деньги, нефтяные барыши – в ее окружении всех поголовно только это и интересовало. Она могла выглядеть как местная и даже говорить как местная, но, по мнению Камило, в глубине души местной быть уже перестала, судя по принимаемым ею решениям. Теперь она присоединилась к тем, другим. Стала одним из врагов.

– Инспектор Луна, – вежливо сказал он, – вы как, в порядке?

– Да, все хорошо, – ответила охотинспектор. И помахала ладонью, приглашая Камило подойти поближе.

Когда тот оказался совсем рядом, она понизила голос до шепота:

– Камило, вы не расскажете мне, где теперь гости?

– Сын Клаудии повел их всех прогуляться на снегоступах, – ответил управляющий ранчо. – Сейчас они на гребне горы, на туристической тропе.

– Все до единого? – переспросила она. – И даже Кейт?

– Я толком не знаю, инспектор Луна, – ответил он. – У меня по утрам много работы, и я не особо обращал внимание на их сборы. Не исключено, что кто-то остался.

– Хорошо, – сказала она. – Можете проверить для меня большую гостиную – ту, где книги?

– Конечно, мэм, – ответил он. – Но что я должен там искать?

– Людей, – сказала она. – Когда мы приведем донью Лавато, в гостиной не должно быть никого.

– Да, мэм… – пробормотал Камило, сбитый с толку такой задачей.

– Я знаю о теплом подвале, – объявила охотинспектор. – Вчера вечером ознакомилась. Приятно знать, что есть еще место, где работает автономный резервный генератор. Надо полагать, миссис Эванс тоже была рада узнать о такой возможности…

– Мэм?

– Но я без понятия, – продолжила та, – как открывается потайная дверца. Хотя точно знаю, что вам этот секрет известен. Именно поэтому я хочу, чтобы вы сделали это для меня прямо сейчас. Нам нужно теплое, безопасное место, куда можно было бы поместить донью Лавато. Надежное, чтобы ни у кого не возникло соблазна допросить ее самим. На самом деле, лучше никому не говорить, что она здесь.

– Мэм? – озадаченно повторил Камило.

– С одним из членов семьи Эвансов случилось нечто ужасное, – объяснила инспектор Луна. – Я провожу официальное полицейское расследование. Мне нужно, чтобы вы сделали это немедленно – прежде, чем я встречусь с остальными. Если вы мне не поможете, я расценю это как воспрепятствование следствию.

– Да, мэм, – пробормотал Камило. – Могу я спросить, что произошло?

– Я расскажу сразу всем, – пообещала она.

– Хорошо, – согласился Камило. – Вам нужен доступ в подвал с трофеями, чтобы поместить туда донью Лавато?

– Вчера вечером я видела там несколько отдельных кабинетов и подсобных помещений… – задумчиво протянула она. – Полагаю, у вас есть ключи от них?

– Да, мэм.

– Мне нужно укромное место, где можно было бы пока разместить донью Лавато, – повторила инспектор Луна. – Как только дороги будут расчищены, я отвезу ее в настоящую тюрьму.

– Но в чем она виновата? – спросил Камило.

– В чем ее вина, а в чем – еще кого-то, трудно сказать, – вздохнула охотинспектор. – Но я точно знаю, что сегодня донья Лавато пыталась застрелить меня и что в качестве домашнего питомца она держит медведя, пробовавшего человечину.