Джоди отчаянно сражалась с метелью всю дорогу назад, до самого рыбацкого домика, после чего припарковалась у пандуса, ведущего к задней двери. Ей совершенно не хотелось вновь карабкаться по массивной каменной «лестнице ацтеков» к парадной двери. В такую погоду лучше попытать счастья с черным ходом.

Войдя в теплую большую полупрофессиональную кухню, Джоди с удивлением обнаружила там Клаудию, подкидывавшую поленья в пасть здоровенной дровяной печи из черного чугуна. На столешнице рядом мерцало пламя двух керосиновых ламп, и отбрасываемые ими тени исполняли языческую пляску на матовом деревянному полу и на бревенчатых стенах. На дне широкой раковины стоял большой чайник, в который из крана лилась вода.

– Джоди. Мила. Привет, – прошептала Клаудия, как решила Джоди, из уважения к спящим наверху остальным. И поспешила навстречу вошедшим, чтобы обнять. – Я так рада, что вы вернулись целыми и невредимыми. Ну, почти! Подходите скорее, согрейтесь у печки, девочки. Вам удалось увидеться с Брайсом?

– Да, удалось, – ответила Джоди. – Кажется, у него все хорошо. Он не на шутку разобижен, а в остальном в полном порядке.

– Вот видишь? – воздела Клаудия глаза к потолку. – Именно это мы и пытались донести до Кейт. Брайс постоянно выкидывает такие коленца. Конечно, это всех раздражает, но никто не в состоянии отучить его от привычки исчезать неведомо куда.

Кухня, оборудованная всей современной техникой, какую только можно пожелать, была спроектирована так, чтобы возникало ощущение грубоватой старины. Джоди словно перенеслась назад во времени. Всё, вплоть до последней деревянной ручки ящика, было произведением искусства, выполненным с поразительной достоверностью. Например, черная чугунная плита Bosch должна была выглядеть старомодно. Стены, как и весь дом, были отделаны ошкуренными бревнами, отчего в кухне, как и в прочих помещениях, стоял землистый, чистый аромат свежесрубленной древесины.

– У меня сложилось впечатление, что он предпочел бы затаиться в хижине, а не присоединиться к нам на охоте, – заметила Джоди.

– Ну и пусть, – сказала Клаудия, перенося чайник к печи и опуская его на конфорку. – Честно говоря, я уже не понимаю, зачем мы до сих пор устраиваем эти осенние охотничьи сборища. Отношения у всех натянутые. Не знаю, жили ли они хоть когда-нибудь душа в душу, но сейчас эти встречи в кругу семьи кажутся натужными и никому не приносят радости.

– В любой семье не все просто, – вздохнула Джоди.

– Наверное, – протянула Клаудия. – Но мне хотелось бы, чтобы они стали чуть добрее друг к другу. Чтобы эта семья не была настолько уж, как бы выразиться…

– Дисфункциональной? – предложила Мила.

Клаудия щелкнула пальцами и, улыбаясь, указала на Милу.

– Именно. Вот оно, подходящее слово. В самую точку, милая.

– Я еще не встречала по-настоящему «функциональных» семей, – признала Джоди, как бы пытаясь извиниться за прямоту своей дочери и одновременно выражая гордость за то, что растит ребенка, который не боится высказывать свои мысли и порой делает это на редкость удачно. – Видно, это у меня еще впереди.

– Я грею воду для чая, – сказала Клаудия, – если вам, девочки, захочется согреться. Снаружи наверняка заледенеть можно.

– В мамином пикапе есть обогреватель, – напомнила Мила. – А я не очень люблю чай. Безвкусная бурда.

– А я бы выпила чашечку, спасибо, – сказала Джоди.

– Мам, я очень устала, – сказала Мила. – Можно я просто пойду в свою… прости, в нашу комнату?

– Конечно, – кивнула Джоди. – Только иди по прямой, не отклоняйся от курса.

– Господи, – сказала Мила. – Перестань. Я – не ты, ясно? У меня нет планов забеременеть в пятнадцать лет или типа того…

– Вот, – сглаживая неприятный момент, шагнула к ней Клаудия, будто и не слышала слов Милы. – Захвати с собой лампу.

И повернулась к Джоди:

– Стерлинг давно уже спит, так что нам обеим можно не волноваться.

– Господи, – простонала Мила. – Может, вы обе прекратите? Это оскорбительно.

– Мила, следи за манерами, – осекла ее Джоди.

– Мне нужен ключ, – обиженно заявила Мила, и Джоди, покопавшись в кармане брюк, отыскала его и протянула дочери.

– Топай прямо в наш номер, – строго велела она. – И никуда не сворачивай.

– Ты это всерьез? – спросила Мила. – Хватит уже, бога ради! О’кей? Мам, я даже не знаю, какая именно у Стерлинга комната…

– В очаге вашего номера уже должен гореть огонь, – сказала Клаудия. – Я попросила Камило растопить все камины, но бедняга совсем вымотался. Кажется, они с Мириам отправились спать около часа назад. Дай мне знать, если огонь успел потухнуть, Мила. Я приду помочь заново его разжечь.

– У нас дома есть дровяная печка, – усмехнулась Мила. – Я умею поддерживать в ней огонь и, наверное, справлюсь сама.

– Ну, тогда ладно, – кивнула Клаудия. – Независимая и самостоятельная девочка, мой любимый тип.

– Спокойной ночи, – попрощалась Мила, направляясь к двери, ведущей в холл.

Когда она вышла, Джоди извинилась.

– Переходный возраст все-таки. Будто всего за ночь она из вежливого, стеснительного ребенка превратилась в угрюмого и острого на язык…

Она безумно винила себя за то, что являлась «ужасной матерью», но говорить об этом не стала.

– Добро пожаловать в чудесный подростковый возраст, – с грустью уронила Клаудия. – Нам и самим порой нелегко приходится…

– Правда? – сказала Джоди.

– О боже, ну конечно, – сказала Клаудия. – Стерлинг твердо решил стать противоположностью своего отца во всех отношениях, понимаешь? Мне очевидно, что ему просто необходимо пройти через это, но иногда с ним бывает сложно. Весь процесс мучителен для всех и сильно утомляет.

– Со стороны он выглядит хорошим парнем, – заметила Джоди.

– Знаешь, Эдуардо Галеано[72] однажды сказал… – задумчиво произнесла Клаудия. – «De lejos, todo el mundo parece normal».

– «На расстоянии все вокруг кажутся нормальными», – мгновенно перевела с испанского Джоди. – Точно подмечено. Люблю Галеано.

– Кстати, ты сейчас что-нибудь пишешь? – оживилась Клаудия. Они немного обсуждали прошлую писательскую карьеру Джоди, когда встречались на школьных мероприятиях. – Спрошу прямо в лоб: ты вообще этим занимаешься?

– После смерти мужа даже не садилась, – честно ответила Джоди, чувствуя себя до странности открытой со своей новой подругой. Темнота, мерцание живого огня и уютная обстановка обычно помогают людям чувствовать себя в безопасности в обществе других; может, в этом все дело?

– В здешней библиотеке собраны все твои книги, – заметила Клаудия.

– Что собрано? – Джоди вдруг ощутила себя признанной и успешной, чего на новой работе ей чувствовать пока не доводилось.

– Ну, конечно! Мы заказали их сразу же, как только узнали о твоей прошлой жизни, по экземпляру в каждое из наших жилищ. Ты такая талантливая, Джоди!

– Я польщена.

– Надеюсь, ты не забросишь это дело насовсем? Было бы очень обидно.

– Пока не знаю. Я все силы кладу на то, чтобы соответствовать, понимаешь?

– Кстати, об этой твоей работе… – Клаудия ткнула пальцем в сторону телефонного аппарата, висевшего на стене у двери в кладовую. – Тебе нужно немедленно связаться с дамочкой по имени Бекки. Она звонила сюда каждые полчаса с вопросом, не вернулась ли ты.

Джоди вздохнула.

– Прошу прощения. Уж такая она натура беспокойная.

– Да без проблем, не извиняйся. Она ни в чем не виновата. Но, только без шуток, набери ее.

Джоди уже миллион лет не пользовалась старыми аппаратами и напрочь забыла, насколько утомляющим и раздражающе медленным может оказаться процесс набора номера при помощи диска. Джоди не помнила номера Бекки наизусть, и ей пришлось искать его в своем мобильном телефоне, который она подзарядила в пикапе, еще по дороге в хижину траппера.

– Алло… – сонным голосом, но без всякого раздражения пробормотала Бекки.

– Я в порядке, – доложила ей Джоди. – Ложись спать.

– Ты вернулась в домик, родная?

– Да. Иди спать.

– Как там делишки у Каррингтонов?

– У кого?

– «Династия». Ты что, не помнишь тот дурацкий сериал?

– Нет.

– Возвращение в восьмидесятые, богатое семейство, сплошные гребаные начесы и лак для укладки. Всеобщее мерзостное швыряние деньгами, и все тычут ножом в спины друг дружке. Подплечники. Вечернее «мыло»!

– Тогда я была еще слишком мала, чтобы думать о сериалах, – возразила Джоди. – Иди ложись.

– Кажется, ты хочешь отправить меня в постель? Хотя я могу и ошибаться.

– Отправляйся.

– С утра проверю, как ты там.

– Жду не дождусь. Иди уже спать.

– Пока, – сказала Бекки.

– Пока-пока, – хмыкнула Джоди. И вернула большую телефонную трубку на рычаги аппарата.

– У нас есть мята, ромашка или гибискус, – предложила Клаудия.

Джоди выбрала ромашку и подвинула один из стульев от кухонного стола поближе к печи. Клаудия составила ей компанию, прихватив собственную кружку.

– Жаль, что твои выходные превращаются в дерьмовое шоу уродцев, – виновато сказала Клаудия. – Знай я, что так все получится, не заставила бы тебя проделать весь этот путь.

– Не стоит беспокойства, – ответила Джоди. – Рада помочь.

– Эта метель – реально нечто. То есть я знала, конечно, что к вечеру пойдет снег, но не представляла, что его столько навалит, иначе все отменила бы. Если погода не вернется в норму, сможем ли мы завтра поохотиться?

Джоди покачала головой.

– Это вряд ли, – сказала она. – Так что нам стоит устроить «мозговой штурм» и изобрести более практичный и комфортный план отдыха в такую непогоду.

– У нас есть снегоступы и беговые лыжи, на всех хватит.

– Отлично! – обрадовалась Джоди.

– Всегда остается и проверенный вариант: рыбалка. Если озеро замерзло, можно заняться подледным ловом, а если нет – просто покататься на лодках. А еще Стерлингу хотелось показать всем, как пользоваться новомодными устройствами слежения, их только что доставили. С их помощью удобно составлять точную карту местности. Довольно крутые штуковины, но для меня это немного слишком. А еще можно просто пострелять по тарелочкам. В общем, найдем чем заняться.

– Похоже, ты просто кладезь чудесных идей!

– Джоди, – серьезно сказала Клаудия, – а могу я обсудить с тобой еще кое-что? Не имеющее отношения к завтрашним развлечениям.

Джоди никогда не понимала, к чему задавать людям подобные вопросы. На них нельзя дать ответ, пока не станет ясно, чем именно с тобой собираются поделиться.

– Давай, – неуверенно сказала она.

– Я только что узнала от своего деверя Адлера нечто, что меня обеспокоило, – со вздохом призналась Клаудия. – И, честно говоря, мне даже не верится, что Камило не поставил меня в известность раньше. Управляющий ранчо вообще-то хороший парень, но иногда мне кажется, что они с женой хранят от меня какие-то секреты. В общем, тебе тоже стоит об этом узнать, наверное.

– Хорошо, – согласилась Джоди, в ней пробудилось любопытство.

– Здесь, под этим домиком, есть «потайной» подвал, – начала Клаудия. Уже по ее тону было ясно: киноактриса не считает, что это так уж круто – иметь в своем доме секретный погреб. – Тедди выстроил его внизу, под нами. Он в принципе обожает всякие тайны и загадки. В Альбукерке есть один стейк-хаус… не знаю, слышала ли ты о таком, но он прячется за вывеской старомодного питейного заведения. Тедди обожает это место. Немного тупо, но такая у него фишка. Тедди любит потайные комнаты, подземные ходы и все такое. Так вот, этот подвал. Там Тедди хранит чучела всех животных, добытых им на охоте. Кроме того, мы расположили там часть своей коллекции произведений искусства, потому что там поддерживается постоянная температура и никто не знает об этом погребе, кроме самых близких друзей и семьи. Чтобы туда попасть, нужно воспользоваться потайной дверцей, прямо как в детском фильме про волшебников в нелепых шляпах, в таком роде. По мне, чем бы ни тешился… но, пожалуй, в этом все-таки есть смысл – хорошее место, чтобы спрятать, например, сейф, понимаешь? Даже если о нашем собрании картин прознают воры, они вряд ли сумеют незамеченными попасть в домик и что-то унести. Тем более хранилище придется еще поискать. В любом случае, судя по всему, внизу есть свой маленький электрогенератор, резервный: он работает отдельно от основного, который в экстренных случаях используется для остальной части домика. Видимо, лишний способ перестраховаться, о котором мне никто раньше не рассказывал.

– Ничего себе, – сказала Джоди. – И ты впервые услышала об этом подвале?

– Нет, про сам подвал я знаю давно. Прости, кажется, я не совсем точно выразилась. Я просто не знала, что там есть электричество, в то время как остальная часть домика тонет в темноте. Мы тут мерзнем, а там сейчас тепло и светло. Ему стоило поделиться со мной этой информацией.

– Понятно, – кивнула Джоди. – А Тедди хоть знает, что здесь отключилось электричество?

– Ой… Нет, когда я сказала «он», я имела в виду Камило. Управляющий-то точно знает, но все равно ничего мне не сказал.

– Ну да, это немного странно.

– Камило мог бы упомянуть об этом хотя бы сегодня за ужином, когда все на стены полезли из-за отсутствия электричества. Но он этого не сделал. Мне это кажется странным, а ты сама как считаешь?

– Да уж, странно – это еще слабо сказано, – кивнула Джоди.

– К чему я вообще затронула эту тему? Просто хотела сказать, что на тот случай, если электричество не вернут и мы начнем мерзнуть, у нас все еще есть подвал, как запасной вариант, – сказала Клаудия. – Но мне даже как-то не по себе, что Камило рассказал об этом Адлеру, но не мне.

– Дискриминация женщин на севере Нью-Мексико глубоко укоренена, – заметила Джоди. – На твоем месте я бы не стала сильно из-за этого переживать. Здесь вряд ли кроется что-то личное.

– Наверное, ты права. Но это… не знаю. Мне кажется, страннее некуда. Тем более что было бы здорово знать: у всех нас есть куда пойти, чтобы согреться.

– Ты имеешь в виду, если мы решим провести день дома? – спросила Джоди.

Клаудия содрогнулась.

– Я не говорю, что это было бы очень весело, – сказала она. – Мне от этого дома вообще как-то не по себе. И все же… Если ничего другого не останется, спасение будет рядом.

– Приятно это знать, – улыбнулась Джоди.

– Если хочешь, я могу быстро показать тебе этот подвал, пока мы еще не разошлись спать, – предложила Клаудия. – Сейчас там Адлер, предупреждаю на всякий случай. И еще – ты ему не нравишься.

– Да, это я уже поняла, – вздохнула Джоди.

– Ты уж прости, что он такой… – сказала Клаудия.

Джоди последовала за Клаудией и ее лампой по утопающему во тьме коридору в холл, а оттуда – в большую гостиную, к стене книжных полок. Там она обнаружила, что секция одного из книжных шкафов, похоже, отошла на пару дюймов от остальной стены и что из этого узенького проема на дерево пола и персидский ковер льется мягкий белый свет. Дверца с секретом, как в старом британском детективном романе. Клаудия еще немного отодвинула стеллаж – ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, – и они отправились дальше.

За дверцей оказался короткий коридор, который заканчивался лестницей. Немного поколебавшись, Джоди спустилась, стараясь ступать по возможности тише. Она и сама не знала, откуда у нее взялась тяга к таким предосторожностям. Скорее всего, дело в «секретности» комнаты.

Внизу лестницы обнаружилась еще одна дверь, тоже приоткрытая. Джоди проскользнула в нее, ожидая увидеть комнату, хоть как-то напоминающую «подвал», каким она представляла себе любые помещения с тем же наименованием, и испытала искреннее потрясение.

Нет, и близко никакой не подвал.

Перед ней распахнулось огромное подземелье – слишком грандиозное, чтобы обозвать его «подвалом», – размером со школьный спортзал при потолке соответствующей высоты, но с такими же тишиной, неподвижным воздухом и тщательной организацией пространства, как и в галерее Музея естественной истории. На постаментах, на полках и даже подвешенные на тонкой проволоке, мягко освещенные встроенными светильниками, здесь были выставлены чучела и головы сотен охотничьих трофеев. Среди них имелись и привычные виды животных, добываемых в этой части света, – лоси-самцы в готовых к атаке позах, дикие козы, длинноухие олени, ориксы, горные львы, волки, койоты, еноты, скунсы и медведи. Но встречались и экзотические животные, которых можно увидеть разве что в зоопарках, на других континентах или (в качестве исключения) в специальных охотничьих заказниках, доступных лишь очень богатым людям. Жираф, слон, гризли, белый медведь и даже – жуть какая – кенгуру. Причем некоторые из этих зверей находились под угрозой исчезновения, и охота на них была строго-настрого воспрещена, – скажем, носорог, гигантская панда и тигр. Вид этих существ, убитых и будто бы возродившихся в образе плюшевых игрушек, выставленных напоказ в этом лишенном окон погребе, вызвал у Джоди поочередно оторопь, гнев и отвращение. Поразительно, но увиденное ею совершенно не соответствовало тому образу, в котором Тедди Эванс представал всему остальному миру, – этакого добродушного любителя активного отдыха на природе, ратующего за сохранение окружающей среды. Между тем приверженцы охраны природы не гонялись с ружьями за вымирающими видами животных. Для такой охоты не имелось ровно никаких объяснимых причин, кроме крайней степени испорченности и эгоизма. И единственным поводом для того, чтобы вконец развращенные люди могли захотеть собрать свои жертвы в таком вот омерзительном и безвкусном бункере, по мнению Джоди, был неприглядный садизм, замаскированный под превосходство человека над всем многообразием животного мира. Недалеко еще ушли те времена, когда просвещенные «колонизаторы» устраивали подобные выставки из отрубленных голов туземцев, в отношении которых осуществляли беспощадный геноцид, и Джоди нутром чуяла, что трофейная охота – последний приемлемый оплот деспотии и насилия того же сорта. Стрельба по животным исчезающих видов была, на вкус Джоди, не чем иным, как оглушительным: «Да пошел ты!» – в адрес самого Бога.

Джоди последовала за Клаудией через лабиринт проходов в заднюю часть, где Адлер сидел в одном из двух глубоких кожаных кресел, в своего рода смотровой зоне, за которой, похоже, располагались несколько кабинетов со стеклянными стенами, выходящими на коллекцию животных. Запах сигары Джоди учуяла гораздо раньше, чем увидела ее в зубах у Адлера. На коленях у миллиардера лежала раскрытая офисная папка, и он вдумчиво, сосредоточенно листал содержащиеся там бумаги. Заметив Клаудию и Джоди, он захлопнул папку, бросил ее на маленький столик между креслами и поднялся женщинам навстречу. Джоди все же успела увидеть на обложке папки выведенную тонким черным фломастером аббревиатуру «Би-Эм-И».

– Девочки, какой сюрприз! – приветствовал их Адлер. – Я бы даже сказал «приятный сюрприз», но, вижу, ты решила притащить сюда полицию?

– Мне хотелось, чтобы Джоди узнала о таком варианте согреться. На случай, если наверху станет слишком холодно, – объяснила Клаудия.

– Ну, и как вам тут? Что скажете? – поинтересовался Адлер, широким жестом обводя расставленные вокруг чучела. Его хмельной напор и хитрая ухмылка сообщали, что ему хочется потрясти Джоди и что получаемое им удовольствие от созерцания подобных сокровищ, видимо, отчасти зависит от ужаса, который они вселяют в сердца добросердечных людей.

– Это просто… фантастика, – поделилась Джоди. – Я вряд ли даже видела когда-нибудь прежде что-то подобное. У меня нет слов.

– Разве не чудесно? – еще раз спросил Адлер. Его глаза с таким жаром впились в лицо Джоди, что ей пришлось отвести взгляд, лишь бы не устроить грандиозную ссору. Вместо этого она сосредоточилась на снежной сове с раскинутыми в стороны крыльями: таксидермист расположил ее как бы на подлете к белому кролику, который, предполагалось, мирно щиплет травку, не подозревая о нависшей над ним опасности.

– Что-то немыслимое, по-другому и не скажешь, – ответила Джоди.

– Я проведу короткую экскурсию, – сказала Клаудия, – а сразу потом мы отправимся спать. Тебе бы тоже стоило отдохнуть, Адлер.

– Отдохну, когда помру, – усмехнулся тот.

Подхватив Джоди под локоток, Клаудия повела ее прочь сквозь лабиринт проходов и закоулков – не спеша, чтобы та могла хорошенько рассмотреть каждое несчастное создание, чья жизнь была оборвана исключительно ради этой выставки.

– Увидев все это впервые, я тоже слегка остолбенела, – призналась Клаудия. – Но Тедди уже давно этим занимается – такое оправдание я тогда нашла. Ведь он же не сразу их всех перестрелял. Это результат сорока лет увлеченной охоты.

– А сколько Тедди лет, могу я узнать? – осведомилась Джоди.

– Шестьдесят четыре, – ответила Клаудия. – Он на десять лет старше меня. И в жизни у него было столько приключений… Просто невероятное чувство – приходить сюда вместе с ним и слушать всякие истории.

Они вернулись к лестнице, ведущей к потайной двери.

– Джоди? – окликнула подругу Клаудия. – Могу я спросить тебя кое о чем?

– Конечно.

– Тебе не кажется странным, что Камило не рассказал мне про еще один резервный генератор в подвале? Но Адлеру все-таки сказал?

– Ты же вроде уже спрашивала меня об этом.

– Знаю. Но я просто… меня это бесит.

– Ума не приложу, – сказала Джоди. – Наверное, у него из головы вылетело, он ведь и с гостями, и по хозяйству…

– Возможно, – согласилась Клаудия. – Мне свойственно накручивать себя понапрасну.

– Или Камило решил, что ты и без того уже знаешь, раз вы с Тедди сами и выстроили этот свой… рыбацкий домик?

– Дельное замечание, – кивнула она. – Но тогда меня начинает терзать другой вопрос: а как же Тедди? Он-то почему так со мной и не поделился?

– Неужели Тедди всерьез интересовался внутренним устройством всех зданий на ранчо? – спросила Джоди.

– Нет, – хохотнула Клаудия. – Ты права. Похоже, я опять зациклилась на какой-то ерунде. Прости, что зря напрягаю. Скорее всего, тут и думать не о чем.

Они вернулись в гостиную – как раз вовремя, чтобы Джоди успела заметить чью-то тень, метнувшуюся в холл.

– Ты это видела? – повернулась она к Клаудии.

– Что видела?

Джоди наскоро прикинула варианты. Первой пришла мысль, конечно, что это Стерлинг или Мила – бродят по дому крадучись, потому что… ну, они же подростки, гормональные бури и все такое. Но уверенности все же не было. Тут мог бродить кто угодно, но Клаудия и без того выглядела расстроенной. Нет большого смысла добавлять ей новые поводы для волнения.

– Ничего, – сказала Джоди. – Вроде померещилось.

– У тебя был долгий, трудный день, – заметила Клаудия.

– Как и у каждого из нас, – продолжила Джоди.

– Ну все, я ухожу к себе, – устало вздохнула Клаудия.

– А я, пожалуй, выпью еще глоток воды, а потом тоже пойду наверх, – сказала Джоди. Хотя на самом деле ей хотелось разобраться с ускользнувшей тенью.

– Но у нас только одна лампа, – встревожилась Клаудия.

– А у меня свой источник света, помнишь? – улыбнулась Джоди. – Здоровенный полицейский фонарик. Можно даже как дубинку использовать.

– Ведь и верно, – рассмеялась Клаудия. – Должно быть, я очень устала. Тогда спокойной тебе ночи, и увидимся утром.