Видимость составляла всего пару футов, и в конусе света, отбрасываемого фарами пикапа, пестрело плотное белое конфетти летящего наискосок снега. Поэтому Джоди и не заметила небольшое стадо сгрудившихся прямо посреди дороги бизонов, которые собрались вместе переждать эту метель, – пока чуть не врезалась в них.

– Вот же дерьмо! – завопила она, вдавливая носком ботинка педаль тормоза. Тем не менее из-за наледи пикап не остановился и даже не особо притормозил. Скопившийся под шинами снег мешал сцеплению с ледовой дорожкой, и пикап продолжил скольжение – прямо к величественным зверям.

Джоди с силой влепила кулак в центр рулевого колеса, оглашая окрестные снега отчаянным протяжным гудком. Это подействовало. Очнувшиеся от ступора бизоны, учуяв неминуемую опасность, рысью, как один огромный мохнатый организм, устремились в лес. Пикап же начал разворачиваться прямо на дороге: он по-прежнему скользил вперед, но теперь уже под солидным углом.

– Мне начинает казаться, что затея не была удачной, – заметила Мила, успевшая вцепиться в ручку «Черт побери!» над стеклом пассажирской дверцы.

– Все будет хорошо, – заверила ее Джоди. Именно такие слова говорит мать испуганному ребенку, даже если сама в это не верит. А она и не верила. Точнее, вовсе не была убеждена, что все будет именно «хорошо», поскольку хижины траппера, которая, согласно GPS-навигатору пикапа и выданным Камило координатам, должна была находиться прямо тут, поблизости не обнаруживалось. Впрочем, порой GPS работал так, словно едва приплелся домой после ночной попойки, – особенно в отдаленных районах, к каким относилось и это ранчо. Вообще говоря, устройство не должно ошибаться. Оно должно гарантировать стопроцентную точность в любой точке планеты. Впрочем, сейчас эта точность здорово зависела от того, с какой погрешностью была нанесена на карту точка, означающая маленькую хижину, затерянную на просторах огромного ранчо.

Хорошая новость состояла в том, что дорога (если позволительно ее так называть), пребывающая в ужасном состоянии, все же существовала. Они ехали по ней – какой-никакой, но по дороге. Сейчас она выглядела не более чем впадиной в постоянно растущей пуховой перине, в которую заворачивался весь окружающий мир по мере накопления все новых слоев мокрого, тяжелого снега. Исходя из ухабов, которые раскачивали пикап, подобно паруснику, застигнутому ураганом в открытом море, Джоди сочла, что эта так называемая дорога даже в хорошую погоду оставляла желать лучшего. А сейчас и погода стояла не из приятных. Вернее, она просто удивляла Джоди тем, насколько плохой стала. Снега навалило уже никак не меньше десяти дюймов, и ни конца ни края этой снежной буре пока не предвиделось. Затянутые в цепи шины пикапа изо всех сил старались удержаться в колее предполагаемой дороги, но природа была сильнее.

Наконец пикап остановился, уткнувшись передним бампером в обочину, которая больше всего походила на стену летящего снега.

– Похоже, нам не отыскать эту хижину. Может, лучше вернуться? Пока не поздно, – предложила Мила.

– Вероятно, ты права, – согласилась Джоди. – Только одного нам еще не хватало: застрять в снегу…

Она дала задний ход и нажала на газ, но пикап не тронулся с места. Вместо этого он издал тот резкий, похожий на шум воздуходувки звук, который так любят издавать большегрузы в моменты, когда их шины без пользы прокручиваются на льду.

– Поздно, – выдохнула Мила.

– Неправда, – строго сказала дочери Джоди, хотя ее пульс участился от страха. Она переключила пикап на первую передачу, затем на задний ход, повторяла снова и снова, медленно раскачивая его, чтобы создать необходимый импульс для выезда из снежной каши. В конце концов машина тронулась с места.

– Вот видишь? – произнесла Джоди с излишней, возможно, радостью в голосе. – Всегда верь своей матери.

– То же самое ты говорила про Санта-Клауса, – отрешенно пробормотала Мила. – А потом?

Усмехнувшись, Джоди развернула пикап, чтобы направить его назад, в рыбацкий домик.

– Весомый довод, – признала она. – Даже не сомневаюсь: настанет тот день, когда и я разочарую тебя, подобно Санте.

– Думаешь, этот день еще не настал? – спросила Мила.

– Не в бровь, а в глаз! – усмехнулась Джоди.

– К тому же меня Санта не разочаровывал, – продолжала Мила. – В конце концов, его и вовсе не было. Все мои разочарования – только из-за тебя.

– И папы, справедливости ради, – добавила Джоди.

– Из-за него тоже. Почему родители думают, что это мило – бессовестно врать маленьким детям?

– Мы не считаем это ложью, – подумав, ответила Джоди. – Мы предпочитаем называть это созданием волшебных миров.

Джоди направила шины пикапа в прежнюю колею, по которой они прикатили сюда, и потихоньку двинулась обратно. Пикап буксовал пару раз, а потом – еще пару раз, но Джоди вновь заставляла его шевелиться, применяя испытанный метод лошадки-качалки. Правда, она не знала, как долго тот будет еще срабатывать, учитывая объемы снежного ада, извергавшегося на них с небес.

– По крайней мере, мы не настолько далеко забрались, чтобы не суметь вернуться пешком, – сказала Мила. – Если придется. А я думаю, что может…

– Верно. Хотя я предпочла бы обойтись без этого. До чего же бесит, что навигатор уверяет, что мы прибыли точно на место!

– А может, эту их хижину замело снегом по самую крышу?

– Знаешь что? Мне будет неловко, если я хотя бы не выйду осмотреться.

– Да ладно! – ахнула Мила. – Дудки. Забудь, что я что-то говорила.

– Я не стану вырубать мотор. Ты побудешь в машине, а я выскочу ненадолго, огляжусь по сторонам.

– Там огромное стадо бизонов. Что, если тебя затопчут?

– Не затопчут, – пообещала Джоди. – Они все сейчас спят.

– Не спят они!

– Считай, что спят.

– А что, если на бизонов охотятся волки и медведи? Они не решат, что ты – легкая добыча и отлично подойдешь в виде закуски?

– Не решат.

– Пожалуйста, ты только не заблудись, – взмолилась Мила.

– Твоя мама никогда не теряется.

– Никогда не говори никогда.

– Я тоже тебя люблю, – усмехнулась Джоди.

– Мама, не делай этого! – попросила Мила.

Борясь с сильным порывом ледяного ветра, Джоди отворила дверцу и нырнула в объятия метели, рассевая по сторонам яркий свет фонарика и мысленно сверяя свое местоположение с предполагаемым расположением хижины траппера. Снег походил на песок, летящий ей прямо в лицо из кошмарного сифона, и Джоди тут же пожалела, что не догадалась надеть вязаную балаклаву. Ноги с громким хрустом чуть не по колено проваливались в снег – навалило больше, чем она предполагала. Джоди побродила вокруг, последними словами поливая Брейди за это треклятое задание, но не обнаружила ничего – только еще больше снега, еще больше деревьев и еще больше ветра.

– Да пошло оно! – сказала себе Джоди, не выдержав и минуты таких поисков. Она не собиралась подыхать здесь, гоняясь за каким-то малым дитятей в мужском теле – сумасбродом-миллиардером, которому даже невдомек, как справиться с собственными эмоциями или наладить нормальные, человеческие отношения с насквозь испорченными родичами. Она развернулась, чтобы нащупать взглядом оставленный пикап, и в тот же самый миг в поле ее зрения попала пропавшая хижина. Она темнела точно позади, по другую сторону от заснеженного пикапа – с его пассажирской стороны, где осталась сидеть Мила. Каким-то образом Джоди удалось перепутать стороны света. Она порадовалась открытию и здорово разозлилась на себя за некомпетентность. Вероятно, Брейди все-таки прав. Скорее всего, женщине ее возраста (и тем более бывшему профессору поэзии) не стоило и мечтать о позиции охотинспектора в родном Нью-Мексико.

Джоди не без труда пробралась по глубокому снегу к пикапу, приоткрыла дверь со стороны водителя и обрадовала Милу объявлением, что все-таки нашла хижину.

– Ну, зашибись, – был ответ Милы. – А ты здорово поднимаешь самооценку. Наверное, теперь даже сможешь стать коучем-мотиватором?

– Пойдешь со мной или здесь подождешь? – спросила Джоди.

– Что? Издеваешься, что ли? Я иду с тобой! – перепугалась Мила. – И возьму вот это…

Она уверенно потянула к себе винтовку со стойки.

– Не думаю, что это нам пригодится, – с сомнением заметила Джоди.

– Мама, здесь полно дикого зверья, – напомнила ей Мила. – Эти твари весят много тонн, у них когти и клыки…

– Будь по-твоему, – вздохнула Джоди.

– Охотинспектор, который плевать хотел на хищников! С ума сойти!

Они не стали глушить двигатель. Джоди задержалась у выхлопной трубы, чтобы убедиться, что та не закрыта сугробом и угарный газ не попадает в кабину. Только отравления выхлопным газом им и не хватало. Она даже прокопала небольшую борозду, чтобы падающий снег наверняка не заткнул трубу. Прикинула, не вырубить ли двигатель, но побоялась, что тот больше не заведется.

Вместе с Милой они побрели к темнеющей в стороне хижине. Строение оказалось совсем небольшим – не более чем простой сруб со скатной крышей – и, в отличие от «домика», кажется, вполне оправдывало скромное название. Хижина и есть. Небольшое крылечко с сугробом, завалившим маленькую дверь до самой ручки. Единственное окошко слева тускло светилось теплым оранжевым светом за темной занавеской. Когда они подошли ближе, Джоди сперва почуяла запах дровяного дыма, а затем увидела и быстро тающую на ветру струйку из печной трубы.

Джоди постучала в дверь кулаком в толстой перчатке, но вой ветра настолько заглушил стук, что не до конца было понятно, способен ли кто-то расслышать его внутри. Тогда она развернула большой фонарь и тыльным концом ударила в дверь посильнее. Глухой удар металлом о дерево возымел результат: внутри кто-то зашевелился, и вскоре дверь чуть приоткрылась. Снег успел слежаться и внутрь хижины не обрушился, а образовал что-то вроде снежной стены у косяка.

– Да какого черта, чувак? – пробормотал Брайс в образовавшуюся дверную щель. – Чего еще за хрень?

Укутанный в целый ворох одеял и пледов, один из Эвансов напоминал плотно запеленатого младенца – или, возможно, Деву Гваделупскую.

– Привет! Это инспектор Луна с Милой, – представилась Джоди. – Просто проверяем, все ли у вас в порядке, Брайс. Ваша жена беспокоится, как вы тут устроились.

– Да неужели? – горько рассмеялся он.

– Мы можем войти? – спросила Джоди. – Снаружи немного прохладно…

– Если это так необходимо, – поморщился Брайс. – Но не стану вам врать. Я тут, вообще-то, наслаждался одиночеством…

– И через минуту вновь сможете им насладиться, – пообещала Джоди. – Мне просто нужно ненадолго отвлечь вас беседой.

– Зачем? – спросил Брайс, с недоверием всматриваясь ей в лицо.

– А вы нас впустите сперва, и тогда я расскажу, – сощурилась Джоди.

– У меня какие-то проблемы с законом? – поинтересовался Брайс. – Я что, обязан вас тут принимать? У вас с собой ордер или что-то в этом роде?

– Нет, конечно, – покачала головой Джоди. – А что, существует причина, по которой я должна иметь ордер или хотеть его заполучить?

– Не знаю, а с чего бы? – спросил он.

– У вас нет проблем, – сказала она. – И я даже ничуть на вас не сержусь. Просто хотела убедиться, что у вас есть все необходимое, и обсудить планы по возвращению в домик. Погода все хуже, и никакого просвета не предвидится. Понимаете? Мне не хотелось бы обсуждать все это, стоя здесь в метель.

– Отлично, – буркнул Брайс и, отворив дверь пошире, отступил внутрь хижины. Джоди парой пинков откинула лишний снег с порога и жестом показала Миле, чтобы та вошла первой. А затем и сама последовала за дочерью, после чего плотно затворила за собой дверь.

Внутри хижина была обставлена как шикарная квартира-студия. Освещали ее дюжина свечей и два одинаковых керосиновых фонаря на маленьких столиках по обе стороны от кровати. Подобную картину можно порой увидеть в журнале о дизайне интерьеров – в разделе, посвященном убранству маленьких загородных домов. Оформление хижины и рыбацкого домика отличалось разительно: здесь оно было куда более современным и богемным, со множеством искусственных растений и мебелью бежево-кремового цвета в скандинавском стиле – несколько стульев, небольшой диван, кровать. Ковры. Макраме. В одном углу в пол вмонтирована ванна-джакузи, над которой подвешен гамак. В ярко-синей дровяной жаровне в форме летающей тарелки горел огонь, а металлическая бадья была полна заготовленных поленьев. Все выглядело так, как представляет себе убранство лесной хижины высокооплачиваемый дизайнер некой особо элитной разновидности «Икеи».

– Вообще-то, нам просто нужно было убедиться, что с вами все в порядке, – сообщила Брайсу Джоди. – Домик остался без электричества. Гляжу, у вас та же проблема?

– Точно, – мотнул головой Брайс. – Видимо, такое случается в глуши, когда погода окончательно сходит с ума. Да в чем дело-то?

– В том, что ваша жена, оставшись в домике, пришла в полное смятение из-за того, что вы исчезли, никого не предупредив. Она решила, что вы могли сбежать от кулаков своего брата Адлера, – объяснила Джоди.

Брайс насмешливо хмыкнул.

– Это Кейт так сказала? Просто умора! Нет, я здесь не поэтому. И потом, если кто и рискует получить по заднице, так это сам Адлер. Жирный урод…

– Тогда почему вы здесь? – спросила Джоди.

– Кейт – врунишка, вот она кто, – сообщил Брайс, полностью проигнорировав вопрос. – Моя жена врет как дышит.

– Почему вы здесь? – повторила Джоди. – Если вы не возражаете против такого вопроса.

– Еще как возражаю, – сказал Брайс. – Но я тут нашел в шкафчике бутылку отличного виски и успел с ней крепко сдружиться, так что расскажу все равно. Потому что мне, откровенно говоря, уже по фигу. Только не говорите Кейт, что я все рассказал.

Джоди не хотела обещать то, чего не смогла бы выполнить, поэтому предпочла не говорить вообще ничего. Что, по-видимому, вполне устроило Брайса. Он опустился на один из стульев; Джоди с Милой остались на ногах.

– Ладно, – сказал он, отрешенно глядя на языки пламени, пляшущие в жаровне. – Итак, мне казалось, что мы с Кейт сблизились из-за того, что оба терпеть не можем моего брата, так? Типа бурлящее презрение к нему – это самое лучшее, что есть у нас обоих. Он полный придурок, кстати. Вы сразу это поняли, и я настолько проникся к вам уважением, что только поэтому сейчас впустил вас сюда. В общем, как только мы добрались на это идиотское вульгарное ранчо с идиотским кровавым названием, Адлер пришел в ярость, узнав, что я женился на Кейт. Мы сбежали на Таити, это было потрясающе… впрочем, не важно. Адлеру это не понравилось, потому что… ну, типа он ведет себя так, будто Кейт – его собственность, потому что он чего-то там, несмотря на откупные и все прочее, а это было совсем не так, она ему не принадлежала… не принадлежит, я имею в виду, но это его прямо взбесило, понимаете?

Джоди ничего не могла уразуметь в этой мешанине из слов, но молчала, давая Брайсу высказаться.

– Так что типа вы поняли, – продолжал тот. – И он прямо подыхал от желания поставить меня на место, прямо на том стрельбище, прямо перед тем, как вы туда приехали, ясно вам? Когда мы орали друг на друга и пихались.

– Да, я помню, – кивнула Джоди. – Надо думать, страсти успели накалиться.

– Так и было. Хорошо, что вы приехали вовремя, а то бы Адлер сейчас не дышал… Я не это хотел сказать… Хотя нет. Именно это я и говорю… ну, в любом случае. Он просто отвел меня в сторонку, потому что Адлер вечно так делает – отводит людей в сторону, – сказал Брайс. – Он ведь не может просто поболтать с кем-то, как нормальный человек, всякий раз это: «У-у-у, я – великий Адлер, и мне нужно отвести тебя в сторонку». И вот он мне шепчет типа: «Эй, братишка, а ты знаешь, что я однажды обрюхатил твою жену?» А я такой: «Да иди ты к черту, чувак, не было такого». А он весь типа: «Почему бы тебе самому не спросить ее?» Короче, так я и сделал, – и знаете что?

– Что? – спросила Джоди.

– Она подтвердила, – поморщился Брайс. И с такой силой всплеснул обеими руками, что чуть не опрокинулся назад вместе со стулом. – Можете в это поверить? Моя собственная жена была беременна от моего брата-засранца, и она, блин, так и не удосужилась мне об этом рассказать!

– Сочувствую, – сказала Джоди. – Должно быть, тяжко вам пришлось – услышать о таком на стрельбище.

– Тяжко было бы услышать о таком и в этой гребаной джакузи, ясно вам? – с горечью простонал Брайс. – Все потому, что… и вам невдомек, ведь мы с вами, блин, не знаем друг друга, но я очень активно выступаю в защиту жизни. Адлеру плевать. Он не считает, что чья-то жизнь священна. Он считает, все люди созданы для того, чтобы он ими помыкал как вздумается. Уж такой он человек. В общем… Кейт распрекрасно знает о моих убеждениях. И именно поэтому, блин, не рассказала мне о своем аборте… Понимала же… если б рассказала, то я точно бы на ней не женился. Ни за что.

– Ясно, – сказала Джоди.

– Но это еще не самое худшее, – скривился Брайс. – Потому что после всего этого он снова отводит меня в сторонку, потому что… да ну его, на хрен. В общем, он опять отводит меня в сторонку и спрашивает, пригласил ли Тедди, наш с ним дорогой братец Тедди, который даже, блин, не удосужился заглянуть на свое ранчо и поучаствовать в охоте, в которую всех нас втянул… и он такой типа: «Эй, Брайс, а Тедди, случаем, не просил тебя войти в совет директоров его новой компании?» Вроде как мой брат Тедди постоянно создает какие-то компании. Но Адлеру втемяшилось, что эта новая контора принесет им миллиарды сверх тех миллиардов, которые у них уже есть, или типа того, и он решил вдруг спросить, пригласили ли меня войти в этот гребаный совет директоров, как и его обожаемую персону.

– А как называется компания? – уточнила Джоди.

– Понятия не имею. Он назвал мне несколько букв, аббревиатуру. «Би-Эм-И», кажется. Я и ее-то запомнил только из-за первых двух букв, «Би-Эм», что, как я понимаю, у врачей означает «проходимость кишечника». Правильно? Потому что оба эти красавца – дерьмовые братья, которые не позвали меня в свою дурацкую тесную компашку. По уши в дерьме. Короче, вот он втирает все это мне прямо в лицо, заодно с прерванной беременностью, и я такой: «Знаешь что? С меня хватит. Знать не желаю никого из вашей тусовочки. Мне гораздо лучше побыть в одиночестве». Я счастлив, когда никто не лезет ко мне в душу. Пусть себе тусуются в шикарном особняке, стреляют из арбалетов по лосям, жрут стейки из лося, бургеры из лосятины и прочую хрень. А я поживу тут, с этими банками свинины с фасолью, с этими коробками долбаных черствых крекеров, и буду отлично проводить время, потому что ни с кем из них мне не придется общаться. Предатели хреновы.

– Это пока с вами все в порядке, – вставила Джоди. – Собственно, в чем я и хотела убедиться.

– Так вот, почему я торчу здесь один. Потому, что сейчас я зверски расстроен, инспектор Луна, – сказал Брайс и, вскинув голову, упер в ее лицо яростный, жесткий взгляд. – А когда я зол, могу наделать глупостей. Типа реальных глупостей, о которых потом пожалею. Даже и рассказывать не буду, потому как вы – коп. Вы же коп, верно? Охотинспекторы ведь тоже копы?

– Да, – сказала Джоди.

– Ну, так вот я и не стану рассказывать о прошлых своих проделках, лишь одно скажу. Вам только радоваться надо, что я засел здесь в одиночестве, ведь если сейчас меня насильно заставить терпеть всю остальную семейку, еще не известно, чем дело может кончиться…

Брайс изобразил, как запирает свои губы на воображаемый ключ.

– Вы планируете провести здесь остаток выходных?

– Не знаю, скорее всего.

– У вас достаточно пищи и воды? – спросила Джоди.

– Да, здесь все доверху забито всякой такой ерундой.

– Вы можете пообещать, что, если я оставлю вас здесь одного, вы не отправитесь на поиски приключений и не станете шататься по заснеженному лесу?

Брайс рассмеялся.

– Это лишь доказывает, до чего плохо вы меня знаете. Единственная причина, по которой я прибыл на эту «лосиную охоту», – дать всем воочию увидеть, что я женился на Кейт, которая всегда была слишком хороша для Адлера. Он считает себя намного лучше меня, да и все в этой семейке так думают. Но Кейт – моя, так? Вот мне и хотелось доказать, что я способен заполучить то, что ему не под силу. Знаете, что он собирался развестись с Леннокс ради Кейт, но Кейт отказалась?

Брайс истерично, как Джокер, расхохотался.

– Я этого не знала, – объявила Джоди. – И, честно говоря, меня это не касается. Это между вами и Адлером. Семейные вопросы и личные дела. Я примчалась сюда в основном ради того, чтобы удостовериться, что вы живы-здоровы, и сообщить Кейт, что этой ночью она может спать спокойно.

– Ну разумеется, – горько сплюнул Брайс. – Не хотелось бы портить ее драгоценный сон. Вы в состоянии поверить, что она вообще может спать по ночам, зная, что убила собственного ребенка?

– Боже мой… – пробормотала Мила, которая, как и ее мать, твердо придерживалась мнения, что женщины должны иметь право выбора, иметь детей или нет.

– На этой ноте, мистер Эванс, – сказала Джоди, – мы вас покинем. Пора возвращаться, пока метель не усилилась. Я рада, что с вами все в порядке. Если позволит погода, завтра я снова заеду проведать вас.

– Как скажете, – хмыкнул Брайс. – Лишь бы детоубийце Кейт слаще спалось, знаете ли…

Имя своей жены он произнес с особым чувством, точно именование смертельной чумы.

– Спокойной ночи, мистер Эванс, – попрощалась Джоди.

– Пока, чудило, – сказала Мила.

– Ага, и тебе пока, – сказал Брайс. – Спасибо, что забежали меня проведать. Передайте Кейт спокойной ночи, сладких снов и пусть трахнет себя кочергой. А Адлеру передайте… ну, знаете, удачи с его новой дерьмовой компанией, гоп-траля-ля, и на случай, если он вдруг позабыл, еще одно: да, я по-прежнему надеюсь, что он сдохнет ужасной, мучительной смертью.