Бекки Маккарти со своей компаньонкой Каталиной Мартинес уже обосновалась за излюбленным столиком у камина на пятничном «счастливом часе» в баре-и-гриле «Голдис». Бекки – крупная, прямолинейная женщина, которая не стеснялась напрямик выражать свои мысли и охотно (громко) смеялась, – не видела худа в том, чтобы, усевшись за стол, сразу заправить бумажную салфетку за переднюю часть своего рабочего комбинезона «Кархат», имевшего светлый горчичный оттенок. Каталина, особа куда более утонченная – лишний повод поразиться, до чего же они разные, – в данный момент пыталась завладеть этой салфеткой, чтобы та могла занять более подобающее и цивилизованное место на коленях Бекки.

Снаружи вовсю валил снег, что, однако, не помешало жителям округа Рио-Трухас собраться здесь почти в полном составе. Народу набилось – не протолкнуться. Здешние обитатели с малых лет привыкали к таким метелям; нужно быть дурным на всю голову или чертовым мазохистом, чтобы остаться в Скалистых горах на зиму, если боишься ездить по заснеженным дорогам. Кроме того, людям здесь приходилось вкалывать всю неделю как проклятым, и они, ценя выходные, любили начинать их с места в карьер – и именно в этот «счастливый час». Снегу ни за что не нарушить планы добрых жителей округа Рио-Трухас, даже если кое-кто начинал поговаривать о возможном закрытии дорог, ведущих на север, из-за «бури века», как ее с придыханием окрестили новостные каналы из Альбукерке. Эти клоуны-метеорологи каждую зиму объявляли каждый снежный буран «бурей века» в попытке накрутить себе рейтинг, – и, как в случае с тем мальчиком, что кричал: «Волки! Волки!», их давно прекратили воспринимать всерьез.

Среди прочих завсегдатаев Бекки увидела и нового шерифа округа, бывшего детектива полиции Альбукерке по имени Эшли Ромеро, которая сидела у барной стойки рядом со своим недавно обретенным дядей, Оскаром Луной. Оскар, розовощекий, всегда веселый католический монах, всего на несколько лет старше самой Эшли, не только мог с удовольствием опрокинуть кружку-другую пива, не вылезая из своей темно-бурой рясы, но и более того – заодно с остальной братией монастыря Богоматери Ла Трапп, что на берегу реки Чама, – сам же и варил его, собирая средства для обители. Оскар то и дело повторял, будто посещает «счастливые часы» бара-и-гриля лишь для того, чтобы самому убедиться: пиво «Хмельной монах» по-прежнему пользуется успехом, – хотя, судя по всему, ему просто нравилось проводить тут время. Сейчас он от души смеялся над анекдотом, который, похоже, ему рассказала Эшли. Тем временем несколько работников ресторана покончили с установкой временной сцены в дальнем конце зала. Та была достаточных размеров, чтобы вместить небольшую труппу музыкантов мариачи[66] или исполнителей кумбии, которые нередко тут выступали… ну, или среднего размера компанию стендаперов, которые, к несчастью, уже готовились на нее подняться.

Молодая и начисто лишенная остроумия почтовая служащая по имени Фелиция Торрес, которая лелеяла голливудские амбиции и всем прожужжала уши своей «дружбой» со Стерлингом Эвансом, – только на том основании, что юноша изредка поддерживал с ней беседу на почте, – решила основать собственную труппу комиков-импровизаторов, надеясь произвести впечатление на мать, которой еще только предстояло побывать на их выступлении. Впрочем, это обстоятельство не помешало Фелиции заставить несчастную миллиардершу (в то время как остальным клиентам приходилось ждать в длинной очереди) выслушать, как она воспроизводит знаменитый монолог одной из сыгранных Клаудией киногероинь, на что та милостиво отреагировала широкой улыбкой и добрым напутствием: «Продолжай в том же духе!» Очевидно, Клаудия просто проявила чуточку сострадания, – вот только Фелиция никогда не понимала намеков, и этого комплимента оказалось достаточно, чтобы убедить юную сотрудницу почты в том, что ей достанет таланта вывести команду стендап-комиков в свет из подвала церкви Сан-Антонио-де-Падуа в Куэсте. На самом же деле талантом там и не пахло, но никому не хватало духу сообщить об этом Фелиции, – даже менеджеру «Голдис», который приходился ей кузеном, – поскольку, как всем и каждому было хорошо известно, вспышки неуемного гнева почтовой работницы грозят просто страшными последствиями.

И вот теперь весь городок был вынужден терпеть немыслимые муки на выступлениях команды стендаперов «Пустячковый патруль», которые проходили в «Голдис» раз в две недели, точно в «счастливый час» начинающихся выходных. Боже правый, как же Бекки ненавидела комиков-импровизаторов – даже если тем удавалось хоть раз за вечер удачно сострить. Одно это многое могло поведать о том, насколько умопомрачительны здешние острые крылышки с кесо[67] и насколько сильно притяжение «Голдис» в пятничный «счастливый час»; да, даже такая старая ворчунья, как Бекки, готова была выносить с образцовым терпением и соблюдением приличий – хотя многие тут уверяли, будто в число добродетелей Бекки таковые однозначно не входят, – отвратительную Фелицию во главе своры «Пустячков», с их бесконечными репризами про «большие задницы бывалых дальнобойщиц» вперемешку с прочими банальностями.

– Рано или поздно кому-то придется набраться духу и велеть им проваливать отсюда и больше не возвращаться, – заметила Бекки, заправляя в рот вымазанные в липком соусе чипсы и хмуро поглядывая на Фелицию, которая в чем-то вроде узкого черного трико устанавливала на сцене микрофонные стойки.

– Почему меня не оставляет предчувствие, что этим «кем-то» станешь ты? – спросила Каталина, длинные темные волосы которой пронизали серебряные пряди, тем не менее ничуть не портившие ее красоты. Каталина с беспокойством наблюдала за тем, как работает челюсть Бекки, и протянула руку стереть с подбородка подруги следы кесо, пока те не закапали светлый комбинезон. – Прекрати есть как бульдог.

– Понимаешь теперь? – хмыкнула Бекки. – Лучше было разрешить мне оставить слюнявчик на месте. Уж я-то себя знаю.

– Взрослым женщинам слюнявчики не к лицу, – заметила Каталина.

– Похоже, ты никогда не обедала в «Красном лобстере»[68], – парировала Бекки. – И не бывала в Брэнсоне[69].

– И очень бы хотела, чтобы так и оставалось, – сказала Каталина. – Если когда-нибудь решишь со мной всерьез разругаться, позови меня съездить в Брэнсон.

Фелиция постучала по микрофону, который ответил на это душераздирающим визгом. Все в ресторане замерли на миг с прижатыми к ушам ладонями.

– Даже микрофон не желает слышать ее шуточек, – определила Бекки.

– Прекрати, – попросила Каталина.

– Хочешь меня заставить? – с ухмылкой спросила Бекки.

– Будь осмотрительней в своих желаниях, дорогуша, – предупредила ее Каталина.

Почувствовав на себе взгляд шерифа Ромеро, Бекки повернула голову. Они скрыто обменялись понимающими кивками, которые свидетельствовали о глубокой солидарности. Новый шериф ненавидела стендап не меньше Бекки, и в конце прошлого лета они сблизились на этой почве за ужином в доме матери шерифа, еще когда Ромеро была всего лишь помощницей и едва успела узнать, что Джоди – ее биологическая мать. Преисполненная сарказма, Бекки изобразила широкую улыбку: «Да здравствует стендап!», и Каталина легонько пнула ее ногу под столом.

– Еще немного, и вы с Эшли заденете чувства Фелиции, – покачала головой Каталина. – Так что повежливее.

– Ага! – сказала Бекки, высоко воздев палец, как будто ее только что осенило. – Я вспомнила кое о чем. Нужно позвонить старушке Джоди Луне! Я обещала связываться с ней каждые несколько часов, чтобы убедиться, что у нее все в порядке там, в змеином гнезде.

– В каком гнезде? – не поняла Каталина.

– Я же тебе рассказывала. На этих выходных Брейди заставил ее устроить Клаудии Эванс, плюс полному набору ее родни, лосиную охоту в этом их маленьком королевстве, – пояснила Бекки. Она уже доставала рабочий телефон из тесного заднего кармана комбинезона, когда микрофон Фелиции взвизгнул снова, сильнее прежнего.

– Пожалуй, я выскочу позвонить, – сказала Бекки. – Смотри, чтоб никто не стащил мой стул.

– Ты просто ищешь предлог, чтобы уйти, – сказала Каталина.

– Пусть так, – вскинула голову Бекки, – но что я за диспетчер, если не смогу вовремя убедиться, что моя подопечная еще не сбежала в теплые края с одним из самых богатых мужчин планеты?

– Кажется, Джоди однажды уже пыталась провернуть нечто подобное, – усмехнулась Каталина, – и ничем хорошим это не закончилось…

– И то верно, – вздохнула Бекки.

Она поднялась на ноги в тяжелых рабочих ботинках и протопала в вестибюль ресторана. За порогом «Голдис» стеною валил снег, и выходить наружу совсем не хотелось; к тому же престарелая Милагрос Руис стояла у рабочего фургона своего внука-сантехника и увлеченно спорила со своей чуть менее престарелой сестрой Евой о том, кто из них больше жульничает в бинго. Бекки не требовалось слышать их оживленную перепалку, чтобы понять, о чем идет речь. Обе старушки вели один и тот же спор всякий раз, когда им доводилось пересечься в общественном месте, на протяжении последних двадцати лет.

Бекки «быстрым набором» вызвала охотинспектора Джоди – новейшее приобретение департамента и самого необычного из всех его сотрудников, – которая за полгода работы не только потрясла Бекки уникальной способностью узнавать что-то новое и тут же выкидывать это из головы, но и стала одной из самых близких и дорогих ее подруг. Пускай для охотинспектора, выполняющего рабочее поручение где-то в отдаленном уголке, считалось нормальным изредка сообщать диспетчеру, что все в порядке, Бекки, вероятно, набрала бы Джоди, даже не будь они коллегами, – просто потому, что предпочитала быть уверенной в том, что все ее друзья в безопасности и под присмотром, а еще потому, что Джоди имела вредную привычку притягивать к себе разного рода неприятности. После трех длинных гудков включился автоответчик.

Сбросив звонок, Бекки предприняла новую попытку, с прежним результатом. Сверилась с часами: уже перевалило за семь, а в последний раз она разговаривала с Джоди около трех часов дня. Тогда Бекки переключилась на электронную почту, скопировала номер стационарного телефона ранчо «Сангре-Монте» и вставила его в окошко набора. Только выслушав кучу всякой ерунды от автоматического секретаря и нажав еще несколько цифр, она наконец-то смогла дозвониться до рыбацкого домика на горном озере.

Уже после пары гудков ей ответил приятный женский голос:

– Здравствуйте, на связи рыбацкий домик «Гарра», говорит Клаудия.

– Здравствуйте, миссис Эванс! Это Бекки Маккарти из Департамента охраны рыбных ресурсов и дикой природы Нью-Мексико, – представилась Бекки. – Сегодня мы с вами уже разговаривали.

– Да, Бекки, привет, – сказала Клаудия.

– Послушайте, для наших диспетчеров это обычная практика – проверять работников департамента каждые несколько часов, если те находятся где-то далеко, – объяснила Бекки. – Я уже пыталась дозвониться до инспектора Луны, но она не берет трубку. Просто проверяю, все ли у вас там в порядке.

– Знаете, это очень кстати, что вы позвонили, – сказала Клаудия. – Вообще-то, я даже рада.

– Случилось что-то? – спросила Бекки.

– Нет, ничего такого, – ответила Клаудия. – Просто погода у нас тут совсем никуда, и электричество отключилось. Наша мобильная связь работает через вайфай, а модем питается от электричества. Так что для связи не осталось других вариантов, кроме стационарного телефона.

– Понятно, – сказала Бекки. – Тогда вы не могли бы пригласить к трубке Джоди… то есть инспектора Луну?

– Я бы с удовольствием, но они с Милой только что уехали, – сказала Клаудия.

– Покинули ранчо? – удивилась Бекки. – В такую пургу?

– Нет, только этот домик, – ответила Клаудия. – Они поехали проведать моего деверя.

– А с ним что-то не так? – спросила Бекки, с каждой секундой запутываясь все сильнее.

– Нет, просто он решил заночевать в другом месте на территории ранчо… поссорился с братом, вторым моим деверем… и его жена хотела убедиться, что с ним все в порядке.

– Только жена?

– Да мы все хотим это знать, – ответила Клаудия, – хотя уже привыкли к его выходкам и не особо переживаем.

– А жена не привыкла? – удивилась Бекки.

– Они только поженились.

– Понятно, – сказала Бекки. – Так где сейчас инспектор Луна?

– Она направляется к хижине, примерно в паре миль от домика.

– Как там с дорогами?

– Нас засыпает снегом, – призналась Клаудия.

– Сколько уже нападало?

– Не знаю… Может, дюймов семь или восемь.

– О’кей. Ну, а определитель номера у вас сработал?

– Нет, – сказала Клаудия. – Аппарат тут допотопный, все по старинке.

– Ну, хорошо, – вздохнула Бекки. – Тогда сделайте мне одолжение. Когда Джоди… то есть инспектор Луна… когда она вернется, попросите ее сразу позвонить Бекки, чтобы я знала, что у вас все в порядке.

– Обязательно, – пообещала Клаудия.

– Я это серьезно, – сказала Бекки. – Потому что, не получив от нее весточки, я сделаю вывод, что нашу сотрудницу срочно нужно выручать. А если спасатели прибудут без особой в них надобности, это дорого обойдется нам всем. И выставит меня лично в крайне неприглядном свете.

– Я все понимаю, – сказала Клаудия.

– Вы там берегите себя, – попросила Бекки. – И не забудьте, пусть Джоди сразу позвонит мне.

– Конечно, – согласилась Клаудия.

– Хорошего вечера, миссис Эванс.

– И вам тоже.

Закончив разговор, Бекки вернулась в общий зал ресторана доесть свой кесо. Однако, прежде чем занять свое место, она задержалась у бара и похлопала по плечу шерифа Ромеро.

– Бекс! – обрадовалась Эшли, но улыбка мигом угасла, стоило ей разглядеть серьезное выражение лица Бекки. – Что случилось?

– Пока ничего, – ответила Бекки.

– Тогда что происходит? – полюбопытствовала шериф.

Бекки положила одну ладонь на плечо Эшли и вторую – на плечо сидевшего рядом монаха, ее дяди.

– Я только что разговаривала с Клаудией Эванс по стационарному телефону ранчо, – объяснила она. – Ты совсем еще ребенок, поэтому мне стоит спросить: а знаешь ли ты, что такое «стационарный телефон»?

– Не умничай, – велела Эшли.

– Так вот, Клаудия рассказала, что у нее в доме отключено электричество, дороги вовсю засыпает снегом, а один парень и вовсе пропал без вести, после разборки со своим братом. Наша сотрудница Джоди отправилась искать его сквозь эту пургу, с дохлыми мобильником и рацией. И Милу прихватила с собой.

– Оба-на… – сказал Оскар, вытряхивая в рот остатки пива из бокала и качая головой. – Моя сестричка просто не может не вляпаться в очередную передрягу, верно?

– Я уверена, что с Джоди все будет в порядке, – объявила Эшли.

– А я не говорил, что она не справится, – заметил Оскар. – Я только сказал, что она обожает попадать в неприятности.

– В целом, я с тобой согласна, – кивнула Бекки. – Но, думаю, шерифу стоит пока повременить с заказом выпивки – на тот случай, если позже нам потребуется собрать поисковую группу, чтобы отправиться в те края.

Эшли поставила свое пиво на стойку и торжественно кивнула в знак согласия.

– Я тебя услышала, Бекки, – сказала она. И, бросив на диспетчера теплый, немного тоскливый взгляд, добавила: – Моей маме… то есть Джоди очень повезло иметь такую подругу, как ты.

Оскар приобнял племянницу и расплылся в лучезарной улыбке.

– Eso![70] – сказал он. – Как ты меня обрадовала. Джоди – твоя мама.

– О да, – ухмыльнулась Эшли, поддразнивая Оскара. – Только не надейся, что я начну называть тебя дядюшкой.

– Veremos que sucede, – хмыкнул тот.

Бекки, как и все так называемые «англосаксы», выросшие в этих горах, могла бегло говорить по-испански – просто потому, что здесь без этого никак не обойтись. Поэтому она отлично поняла Оскара: «Поживем – увидим».