– Это все из-за Кейт, не так ли? – уставившись на себя в зеркало, погромче, чтобы Адлер смог услыхать ее сквозь плеск набирающего тепло душа, крикнула Леннокс. – Все эти споры.

– Какие споры? – крикнул в ответ Адлер.

Леннокс оттянула назад кожу на щеках, чтобы посмотреть, как будет выглядеть после очередной подтяжки лица. Время уже пришло, можно не сомневаться. Она высунула голову из примыкающей к спальне ванной комнаты их номера и взглянула на мужа. Тот сидел, ссутулясь над своим смартфоном на краю двуспальной кровати, и рассеянно прокручивал ленту сообщений. Крепкий сосновый каркас кровати и покрывало в стиле индейцев навахо были такими же грубыми, вдохновленными старыми вестернами и сверх меры дорогими, как и все остальное в этом «рыбацком домике».

– Пожалуйста, не прикидывайся дурачком. – Вода оставалась ледяной; оставив ее бежать, Леннокс встала в дверном проеме и приняла эффектную позу, с упертой в бедро рукой. Ей нужно завладеть его вниманием. Но Адлер, как всегда, даже головы не поднял. Только хмыкнул в ответ.

– Дакота знает про вас с Кейт? – спросила она. – А Клаудия?

– Там нечего знать, Лен, – сказал он, быстро набирая какой-то текст большими пальцами. – Просто выбрось это из головы.

Леннокс откинула волосы и выгнула спину: еще одна попытка привлечь к себе внимание, не нашедшая ответа мужчины, любовь к которому причиняла ей сильную боль, усугубляемую его постоянными интрижками. Адлер даже и не пытался делать это скрытно, а ей самой просто-напросто полагалось притворяться, что все в порядке. Как, позвольте спросить, ей удастся справиться с этим здесь, раз уж Брайс женился – женился! – на одной из самых знаменитых бывших любовниц Адлера? Хороший вопрос. А вот и второй, более насущный: с какой стати это вообще волнует Леннокс? Она вновь взглянула на Адлера, осевшего на кровати толстым, неуклюжим мешком. Медведь, да и только, уже особо и посмотреть не на что. Он отвратительно вел себя с ней, и все-таки что-то в нем было. Даже после двадцати пяти лет брака и бог знает скольких измен Адлера еще теплилось внутри у Леннокс что-то, заставлявшее доказывать ему свою ценность. Убеждать прекратить играть их жизнями. Она еще не оставила попыток заставить мужа осознать ее значение. Чтобы Адлер начал относиться к ней так, как Леннокс того заслуживает. Чтобы оценил по достоинству все то, что она для него сделала.

– Я просто… я не знаю, Адлер. Мне сильно не по себе от этой поездки, – сказала Леннокс. – Зачем Брайсу было тащить ее сюда?

– Они молодожены, – пожал плечами Адлер. – Мы все приехали парами. Почему он должен чем-то выделяться?

– Зачем ему вообще потребовалась эта свадьба? – спросила Леннокс.

– А ты присмотрись к Кейт, сразу поймешь, – хмыкнул Адлер.

– Может, он женился на ней, чтобы затеять с тобой какое-то соревнование? – предположила она. – Мы и полслова не слышали об их отношениях, и вдруг – бац! Появляется тут с ней, как ни в чем не бывало.

– Не знаю, заметила ли ты, милая, – с сарказмом произнес Адлер, – но мы с Брайсом не очень-то близки. Я понятия не имею, чем он живет.

– Обнадежь меня, – простонала Леннокс. – Тебе плевать на мои опасения?

Муж не отвечал. Она не могла понять, он специально ее игнорирует или настолько увлечен смартфоном, что ничего не слышит. Адлер как-то упомянул, что она бывает чересчур настырной, и Леннокс не хотелось настаивать на ответе. Это что, излишняя требовательность с ее стороны? Вроде бы нет. Она вела себя как обычный человек. Пыталась наладить общение. Пыталась спасти свой брак, пока не слетела с катушек и не устроила что-нибудь такое, о чем пришлось бы пожалеть.

Наконец Адлер оторвал глаза от дисплея.

– Прости, детка, – сказал он. – Ты что-то говорила?

Тревога Леннокс чуть поутихла. Может, Адлер действительно любит ее и только ее? Даже если иногда сбивается с пути? Ладно, не иногда. Постоянно. Он то и дело сбивается с пути. Но так делают все до единого Эвансы мужского пола. Все женщины, выходившие замуж за кого-то из этого семейства, прекрасно знали, во что влезают, и смирялись с этим: плюсы такого брака с лихвой перевешивали минусы.

– Я спрашивала, – заметила она, закидывая назад голову в очередной попытке добиться одобрения, – известно ли здесь еще кому-нибудь о ваших с Кейт шашнях?

– Начать с того, что у меня с Кейт особо ничего и не было, – рассмеялся Адлер.

– А как еще это называется, – спросила она, – если не «шашни»?

Адлер вернулся к телефону. Что он там пролистывает? Уж не «Тиндер»[62] ли? Здесь? В этой глуши? Тем временем муж Леннокс так качал головой, словно его раздражали ее расспросы.

– Давай не будем устраивать разборки прямо сейчас, хорошо? Я умираю с голоду. Просто прими душ, и пойдем ужинать. Та симпатичная мексиканка, которую Клаудия наняла готовить, способна творить чудеса.

– Это которая беременна? – переспросила она.

– Да.

– Что, теперь засматриваешься на беременную повариху? – негодуя, вопросила Леннокс. – Неужели на свете не отыщется ни единой женщины, на которую ты не мог бы взглянуть без сексуального подтекста?

– Моя сестра, – без запинки ответил Адлер. – И еще… Рэйчел Мэддоу[63].

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – напомнила Леннокс. Не отрывая глаз от дисплея смартфона, Адлер пожал плечами.

– Наверное, это потому, что ответ бы тебе не понравился, – сказал он.

– А ты рискни, – предложила она.

– Ну, так и быть… – Их глаза наконец встретились, и во взгляде мужа Леннокс различила нарастающую вспышку гнева, каким он бывал подвержен, – вспышку, которую Адлер тут же обратил в язвительный юмор. – Это называется «трахаться», Леннокс. То, чем мы занимались с Кейт, именуется именно так.

– Ей тогда было семнадцать, – негромко сообщила Леннокс. У нее начинали дрожать пальцы.

– И что с того?

– В глазах закона это равнозначно изнасилованию, – начала заводиться она. – Можешь забыть пока, что был при этом женат. Это преступление.

– Ничего подобного, – мотнул головой Адлер. – Мы были тогда во Франции, где возраст согласия – пятнадцать лет. Как думаешь, зачем еще я летал с ней в Антиб[64]?

– На кой тебе вообще заниматься сексом с семнадцатилетней? – спросила Леннокс.

– Это, пожалуй, один из самых тупых вопросов, которые когда-либо задавали взрослому гетеросексуальному мужчине, – заметил Адлер.

– Что с тобой не так? – спросила она.

– Абсолютно ничего, – ответил Адлер. – Я в полном порядке.

– Мне казалось, ты сможешь измениться, – пролепетала Леннокс. – Думала, при достаточном количестве любви и понимания у тебя… не знаю… может проснуться совесть?

– Тогда это грубый просчет, – определил Адлер. – Эйнштейн как-то сказал: женщины выходят замуж за мужчин, надеясь, что те изменятся, а мужчины женятся на женщинах в надежде, что те останутся прежними.

– Терпеть этого не могу, – заявила Леннокс. – Я ненавижу, когда ты так со мной поступаешь. Ненавижу, что она здесь.

– Тогда смело подавай на развод, – рассудил Адлер. И нагло осклабился, уподобившись уличному хулигану. – Если духу хватит.

Леннокс тяжко вздохнула. Ей никогда с ним не развестись, и Адлер отлично знал это, в свое время вынудив ее подписать брачный контракт, где значилось, что в случае развода Леннокс ничего не получит. А в ее возрасте, имея резюме, где только карьера модели и благотворительная деятельность… Как выживать, не имея средств? Проще смириться с причудами Адлера и оставаться богатой.

– Мне всю оставшуюся жизнь придется улыбаться Кейт на этих семейных встречах. Дерьмо.

– Ничего особо дерьмового, – возразил Адлер. – Настоящим дерьмом это выглядело бы только в том случае, если бы ты… ну, не знаю… испытывала к ней какую-то патологическую неприязнь, наверное.

– У меня нет патологий, – отрезала Леннокс. – Просто я – человек. Женщина, чьи чувства ты совсем не берешь в расчет.

– Лен! – ахнул Адлер, так округляя глаза, будто не мог поверить услышанному. – Но это ведь ты буквально гонялась за последней моей цыпочкой, норовя плеснуть в нее кислотой. По-моему, что-то патологическое в этом все-таки было?

– Не кислотой, а лимонадом! И она случайно оказалась на той же вечеринке у бассейна, куда меня пригласили, – возмутилась Леннокс.

– Копы доложили мне совсем другое, – заметил ей муж. – А еще рассказали, что ты проследила за девушкой до самого ее дома, после чего тебя и арестовали. Представь, уверяли, будто нашли в твоей машине огнестрел и запас кокаина.

– С каких это пор ты доверяешь полиции? – всплеснула руками Леннокс. – Сегодня ты был не слишком любезен с охотинспектором.

– Только потому, что она оказалась такой сукой, – парировал он.

– Ты что, и сейчас с кем-то переписываешься? – сменила она тему. И, шагнув к мужу, протянула руку к смартфону. Адлер вскочил с кровати и прикрыл аппарат своим телом.

– Что за хрень ты устроила, Леннокс? – возопил Адлер.

Отчасти она понимала, что пора бы остановиться, но другая часть – посолиднее – обрадовалась при виде этого испуга. Муж сделал ей больно. Теперь следовало вернуть должок, причинив ответную боль. Адлер и сам, вероятно, был к этому готов, ведь все его любовные похождения неизменно приводили к этой концовке, к разгулу насилия. Леннокс подхватила с комода большую вазу сложной формы. Какая-то индейская керамика. Вероятно, стоимостью в целое состояние, но кому это интересно? Она швырнула ею в мужа. Врезавшись в стену рядом с его головой, ваза разбилась вдребезги. Адлер сохранил на лице улыбку. Какое отвращение он ни испытывал бы к этим «танцам неблагополучия», зависимость от адреналина была в нем так же сильна, как и в ней самой.

Раздался стук в дверь, и они оба замерли.

– Я тебя ненавижу, – одними губами произнесла Леннокс и, поправив прическу, отошла к двери. Выглянула в глазок: за дверью стояла Клаудия, чьи идеальные брови были озабоченно сдвинуты.

– Кто там? – крикнула Леннокс.

– Привет, это Клаудия! – сказала та достаточно громко, чтобы быть услышанной через толстую сосновую дверь. – Я вижу глаз в линзе. У вас там все хорошо? Ты в порядке, Лен?

– В идеальном! – крикнула в ответ Леннокс. – Мы тут решили обсудить кое-что. Извините, если вышло громковато.

– Вот и хорошо. Просто решила узнать, на всякий случай.

– У нас все чудесно, – заверила ее Леннокс, и Клаудия ушла.

– Выруби воду, – сказал Адлер. – Серьезно. Она хлещет, не переставая, уже шесть часов подряд. Это совершенно безответственно. Плохая из тебя защитница природы. Я должен предупредить всех доноров твоей некоммерческой конторы, ведающей вопросами охраны окружающей среды, что Леннокс Эванс тратит на омовение чертову тонну воды.

– За этой стеной лежит огромное озеро, – напомнила мужу Леннокс.

За окном шел легкий снег. Она заметила, что кто-то идет по тускло освещенной тропинке рядом с озером, и прищурилась, чтобы рассмотреть получше. Не кто иная, как сама Кейт, склонившая голову над смартфоном и что-то строчащая на ходу.

– Великолепно, – с горечью выдохнула Леннокс, тыча пальцем в далекий силуэт супермодели. – Это с ней ты ведешь переписку? Уверена, что так.

– Что? Вот еще, – фыркнул Адлер. – Разговор перестает быть забавным. Кейт, наверное, пытается связаться с Брайсом. Мой брат сбежал, зная, что я готов надрать ему задницу за тот тон, каким он говорил со мной сегодня. Если ты не намерена выключать воду, я сделаю это сам.

Адлер двинулся к ванной, и Леннокс погналась за ним, чтобы оттащить мужа от душевой кабины.

– Прекрати! Я влезаю, о’кей? Хватит строить из себя зануду.

Он схватил ее за запястья и притянул к себе для поцелуя. Чем всегда и заканчивались их ссоры.

– Ты все еще что-то чувствуешь к ней? – поинтересовалась Леннокс. Она начала раздеваться и швыряла в Адлера предметами одежды, едва успев их снять. Тот ловил их все и карикатурно обнюхивал, а затем ронял на пол.

– Что, в эту самую минуту? – от души расхохотался ее муж. – Нет. Но к тебе я точно что-то чувствую! Вообще говоря, тебе стоило бы почаще оголяться… Хочешь, составлю тебе компанию? – спросил он, кивая в сторону льющейся воды.

– Ступай лучше, прими душ с Кейт.

– Ну и ладно, раз так, – хмыкнул Адлер. – Хватит с меня нервотрепки.

С чем и ушел.

Едва закончив с яростным приемом душа, Леннокс завернулась в полотенце и поспешила к окну, уверенная, что увидит Адлера бредущим под ручку с Кейт по берегу озера. Но не увидела. Вместо них там обнаружился Камило – красивый молодой управляющий ранчо, который был занят чем-то техническим у воды. К удивлению Леннокс, вскоре парень повернулся и взглянул прямо на ее окно – будто все это время знал, что она стоит там. Улыбнулся, наклонил голову, как бы здороваясь, и помахал рукой. У него была милая, приятная, застенчивая улыбка. «Что ж, в эту игру могут сыграть и двое», – решила Леннокс.

Отважившись, она выпрямилась во весь рост. Втянула несуществующий живот, расправила идеально вылепленную грудь, сбросила с себя полотенце – и улыбнулась в ответ.