Солнце уже опускалось за зубцы западных гор, когда Джоди остановила свой пикап на грунтовой дороге, сразу следом за черным «рейндж ровером» Клаудии. Тот, в свою очередь, встал на обочине позади окрашенного в защитный цвет пассажирского фургона «мерседес спринтер», изготовленного по индивидуальному заказу для езды по сильно пересеченной местности, на огромных шинах. Слева от дороги, ниже крутого склона, начиналась живописная альпийская лужайка с пожелтевшей от холодов травой, которая служила стрельбищем. Огороженный с трех сторон высокими стенами орегонских сосен, а с четвертой – дорогой, луг был размером со школьное футбольное поле; в дальнем его конце виднелся ряд из дюжины больших тюков прессованного сена, с подколотыми к ним мишенями. Ярдах в сорока от мишеней по лугу бесцельно бродила группа из семи человек – трех женщин и четырех мужчин, возраст которых варьировался от двадцати с чем-то до пятидесяти с чем-то. Самый молодой и смуглый в этой компании носил не новенький осенний охотничий костюм из камуфляжной ткани, а джинсы, стеганую фланелевую рубашку, рабочие ботинки и мягкую черную ковбойскую шляпу; на его лице застыло выражение крайнего отчаяния. При виде пикапа Джоди он с облегчением сорвал с себя шляпу и легкой трусцой направился через поле прямо к нему. Джоди узнала в этом парне Камило Наранхо, местного жителя лет двадцати пяти с негромким мягким голосом. Она знала, что Камило – управляющий этим ранчо, и время от времени пересекалась с ним в «Бодис»[55], когда он выбирался в городок по делам.

Джоди и Мила вышли из пикапа, а Клаудия – из своего внедорожника, чтобы присоединиться к ним на обочине дороги.

– Миссис Эванс! – крикнул Камило, подбегая. – Слава богу, вы приехали.

– Что, потрепали они тебе нервы? – спросила Клаудия. Теперь на ней были большие солнцезащитные очки-авиаторы, а также белые куртка и лыжная шапочка с помпоном на макушке.

– Мистер Адлер и мистер Брайс спорят не переставая, – доложил Камило, – чем испортили настроение всем остальным. Ума не приложу, что мне с этим делать.

– Пострелять по мишеням успели? – спросила Клаудия.

– Только мистер Адлер: он выпалил несколько раз из своего оружия, – ответил Камило. Джоди поняла, что управляющий старается выражаться подипломатичней, сильно при этом нервничая.

– С этого момента мы берем их на себя, – улыбнулась Клаудия. – Ты знаком с инспектором Луной?

– Да, мы как-то встречались. Здравствуйте, инспектор, – сказал он, вежливо склоняя голову. – Как поживаете?

Его взгляд намекнул, что вскоре Джоди может пожалеть о том, что согласилась выполнить данное ей поручение. Ей сразу захотелось узнать, отчего бы.

– Здесь все в порядке? – спросила она.

Камило повернулся к хозяйке ранчо.

– В полнейшем, – ответила за него Клаудия. – Как я уже говорила, с большой семьей бывает трудно управиться. Особенно с семьей Тедди…

И кивнула управляющему:

– Спасибо. Подожди в фургоне, Камило. Дальше мы сами.

– Спасибо, мэм, – сказал он. – Там вы найдете лишний арбалет, из которого я стрелял. Инспектор Луна может взять его. Хотите я достану из фургона еще пару? Для вас и для девочки?

– Меня зовут Мила, – повела та плечом.

– Мила, мои извинения, – сказал Камило.

– Не утруждайся, – покачала головой Клаудия. – Солнце уже садится. У нас осталось света примерно на час в лучшем случае. Джоди, почему бы вам с Милой не поспешить вниз и не представиться? А я пока останусь здесь. Костюм не совсем подходящий. Кроме того, мне нужно обсудить с Камило кое-какие дела на ранчо. Но очень скоро я спущусь.

Первое, что Джоди отметила, – то, что группа людей на лугу разделилась на пары. Одна держалась в сторонке, а две других казались зеркальным отражением друг друга: двое мужчин, обладавших явным семейным сходством, застыли лицом к лицу и о чем-то громко спорили, тыча пальцами в грудь оппоненту, а за спиной у каждого молча стояло по женщине самого несчастного вида. На одном из мужчин были очки с красными линзами.

– Всем привет! – как можно громче поздоровалась Джоди, приблизившись. – Я Джоди Луна, охотинспектор из Департамента охраны рыбных ресурсов и дикой природы Нью-Мексико. Миссис Эванс сказала, вам не повредит небольшая помощь с арбалетами?

Старший из двух спорящих мужчин, которому, вероятно, было около пятидесяти, повернул к ней кислое лицо и сказал:

– Здесь у нас сразу три миссис Эванс, инспектор. Полагаю, вы имеете в виду ту, которая слишком хороша, чтобы прозябать в окопах вместе с остальными?

– А вы? – спросила Джоди, протягивая ладонь для рукопожатия и давая понять, что, независимо от отношения прочих, не позволит издевками загнать себя в угол.

Весело фыркнув, мужчина отвернулся оглядеть остальных. Похоже, рассчитывал, что все они животики надорвут от смеха, чтобы заодно с ним поставить Джоди на место. Она уже ощутила легкую неприязнь к этому человеку, но, к чести остальной группы, на его ребяческую подначку никто не клюнул. Видимо, все испытывали к этому типу не больше теплых чувств, чем сама Джоди.

– Этот невежа – Адлер Эванс, – откликнулась женщина, стоявшая позади него. Она взяла протянутую Джоди ладонь и пожала ее, закатив глаза в знак смирения. – А я Леннокс Эванс, его жена. Принятие важных решений – не моя сильная сторона, очевидно.

Джоди улыбнулась шутке.

– Здравствуйте, миссис Эванс, – сказала она. – Это моя дочь, Мила. Она здесь в качестве моей ассистентки.

– Приятно познакомиться с вами обеими, – кивнула Леннокс. Она выглядела по меньшей мере на десять, а то и на двадцать лет моложе своего мужа и была гораздо подтянутее его. Волосы оттенка розового золота заплетены в две длинные косы – в любом другом контексте такая укладка могла показаться чересчур детской на взрослой женщине, но на охоте выглядела вполне уместно и, пожалуй, чуть брутально. Большие глаза мультяшной принцессы имели потрясающий оттенок кобальтовой синевы и были прекрасны даже без макияжа. Джоди дала бы Леннокс не больше тридцати, хотя возраст очень богатых женщин определить непросто. Ей вполне могло оказаться и за пятьдесят. Она была облачена в лучшую охотничью одежду для женщин, какую только можно отыскать, – от берегущей уши теплой головной повязки из «Ди-Эс-Джи» до ботинок «Замберлан» с камуфляжным рисунком[56]. В свободной руке она небрежно покачивала взведенный арбалет модели «Карбон экстра делюкс» от «ТенПойнт»[57].

– Прекрасный арбалет, – похвалила Джоди самым дружелюбным тоном, на какой была способна при виде готового вот-вот выстрелить оружия. – Не возражаете, если я покажу один приемчик?

– Конечно, – ответила Леннокс. И, выражая готовность помочь, вскинула взведенный арбалет, нацелив замершую в желобе стрелу в сторону лица Джоди. Та моментально пригнулась и протянула руку в сторону, чтобы успеть оттолкнуть Милу с линии возможного огня.

– Круто, – стараясь не выдавать страха, кивнула охотинспектор. – Итак, первое, что мы должны помнить об арбалетах… Можно?

Она потянулась и взяла оружие из рук женщины.

Леннокс ответила: «Ага», и Джоди, завладев арбалетом, сразу ослабила на нем тетиву и вынула стрелу из желоба.

– Очень важно заряжать и взводить лук или арбалет только в том случае, если вы готовы стрелять. В остальное время лучше всего держать его незаряженным. Если же вам почему-либо требуется держать оружие заряженным и взведенным, непременно направляйте его на землю, чтобы случайно не поранить кого-нибудь.

– Очень мило, если вам кажется, будто я могу случайно кого-то подстрелить, Джоди, – заявил Адлер, крупный, лысый, солидный мужчина ростом около шести футов трех дюймов, с широкой крепкой грудью над пивным пузом, – один из тех парней среднего возраста, которые считают себя все еще привлекательными, но выглядят хорошо, только когда носят шляпу. – Дело в том… Спросите кого угодно, и вам это подтвердят… Если я причиняю кому-то боль, то только потому, что действительно этого хочу.

И вновь никто не рассмеялся над предполагаемой шуткой этого заносчивого типа. Не найдя хорошего ответа, Джоди не стала заполнять возникшее молчание. Но, к счастью, споривший с Адлером более молодой мужчина вмешался, невольно выручив ее.

– Не слушайте моего брата, – посоветовал он, глядя на Джоди сквозь красные стекла очков. – Он всегда был идиотом.

– Почему бы тебе не заткнуть свой поганый рот? – бросил ему Адлер.

Джоди протянула руку более симпатичному брату.

– Привет, – сказала она. – Джоди Луна. А вы?

– Брайс, – представился тот. – Брайс Эванс. А это моя жена Кейт.

Он шагнул в сторону, позволяя Джоди рассмотреть женщину, стоявшую за его спиной с таким видом, будто ей сейчас хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Джоди сразу узнала в ней угловатую и свирепую с виду манекенщицу по имени Кейт Аршамбо. От нежданной встречи с мировой знаменитостью она почувствовала себя самую чуточку ошеломленной, но ей не хотелось привносить в этот момент излишнюю неловкость.

– Приятно познакомиться, миссис Эванс, – вежливо кивнула она модели.

– Пожалуйста, зовите меня Кейт, – попросила та. – Если вы станете всех нас называть «миссис Эванс», возникнет путаница.

– Это верно, – согласилась Джоди.

– Привет, Мила, – сказала Кейт, и Джоди сразу понравилось, что модель включила в круг общения и ее дочь тоже. Повернувшись к Джоди, Кейт продолжала: – Вы должны извинить мальчиков. Они уже немного выпили, и такое, знаете ли, происходит всякий раз, когда они пьют вместе.

– Выпивка и стрельба из арбалета? – сказала Джоди. – Похоже, не лучшее сочетание.

Джоди заметила, что Адлер намеренно зарядил и взвел свой арбалет за то недолгое время, которое прошло после ее настоятельной просьбы ко всем присутствующим держать арбалеты незаряженными. И теперь вовсю ухмылялся, как бы приглашая ее оспорить такое решение.

Похоже, Адлер вообразил, что она постесняется вступить с ним в спор. Это было ошибкой.

– Сэр, если вы не желаете следовать элементарным правилам безопасности, я вынуждена просить вас опустить арбалет, – резко сказала Джоди.

– Кто вы такая? – бросил он вместо ответа. – Какой-то головорез?

– Второй просьбы не будет, – отрезала Джоди. – Миссис Эванс попросила меня проследить в эти выходные за организацией охоты с одной лишь целью – обеспечить безопасность всех членов семейства Эванс. Что означает уберечь вас от хищников и друг от друга. Итак, пожалуйста, опустите свое оружие, мистер Эванс.

Когда вместо того, чтобы подчиниться, Адлер шире прежнего расплылся в ухмылке, Джоди решила не терять времени попусту. Быстро подойдя к нему, она воспользовалась приемом, усвоенным в полицейской академии: простой и эффективный, этот метод обезоруживания противника был разработан Джоном Питерсом из Института оборонительной тактики и позволил Джоди с легкостью выхватить арбалет из мясистой руки Адлера. Остальные члены группы охотников, которые прежде казались несчастными и зажатыми, внезапно расслабились. Некоторые даже заулыбались. И все они обменялись друг с другом многозначительными взглядами – так, словно не ожидали подобного развития событий и были счастливы, что кто-то дал этому грубияну должный отпор.

– Вы не имеете права, – задохнулся от гнева Адлер. И бросился к Джоди, чтобы попытаться вернуть себе оружие. Та сдвинула подол своей куртки «Кархарт» вправо, демонстрируя рукоять пистолета в кобуре. Тогда Адлер замер на месте и принялся крутить головой, словно пытаясь нащупать взглядом хоть кого-то, кто был бы готов принять его сторону.

– А вы мне нравитесь, – объявил Брайс. Когда он поднял руку, чтобы ткнуть в Джоди пальцем, та успела заметить блеск очень дорогих с виду часов «Эрмес»[58]. Для стрельбы из арбалета аксессуар просто незаменимый. По ее прикидкам, Брайсу около сорока. Тогда как Адлер был неуклюж и зол, Брайс пребывал в отменной физической форме, а его глаза светились доброй улыбкой. – Эй, Дакота! Клифтон! – окликнул Брайс третью пару, которая все еще держалась на расстоянии. – Тащите сюда свои задницы!

Когда те подтянулись, Брайс представил женщину как старшую из всего потомства Эвансов, Дакоту. Держалась она царственно, выглядела элегантно, но обладала довольно непримечательной внешностью: льняные волосы до подбородка, такое же широкое лицо, как у братьев. Вероятно, Дакоте было около пятидесяти, а ее мужу Клифтону – едва за тридцать. В этом молодом мужчине Джоди узнала британского актера, снимавшегося в серии исторических фильмов, где он сыграл дерзкого, самоуверенного плута с темной косой челкой, оставлявшей открытым лишь один голубой глаз. Джоди тут же вспомнила, что Дакота Эванс потратила свою долю наследства, чтобы открыть собственную кинокомпанию, где выступала и режиссером, и продюсером. Если память не подвела Джоди, фильмы Дакоты были весьма недурны и пользовались успехом.

– Она мне нравится! – повторил Брайс сестре, словно Джоди не стояла здесь же, рядом.

– Мне вы тоже нравитесь, – с удовольствием сообщила Дакота Джоди. – Уже давненько никто и слова не ставил наперекор кому-то из Эвансов.

– Просто хочу, чтобы все сохранили жизнь и здоровье, – сказала Джоди.

– Когда нам разрешат поохотиться хоть на что-то, способное шевелиться? – спросил Адлер. Он был занят попытками отобрать у своей жены Леннокс ее арбалет; та изворачивалась всем телом, пытаясь вырваться из цепких лап мужа.

– Как только все здесь продемонстрируют умение обращаться с оружием, – ответила Джоди.

Кейт покосилась на Адлера.

– Значит, никогда? – переспросила она. – Кое-кому, похоже, эта наука недоступна.

Остальные рассмеялись, и Джоди испытала в точности то же чувство, что часто посещало ее на выступлениях перед школьниками с рассказами о дикой природе или о правилах безопасности на охоте. Тот же прием она решила использовать и на Эвансах.

– Итак, друзья, – громко сказала она, – встаньте справа и слева от нас с Милой. Убедитесь, что ваши арбалеты не заряжены и не взведены. Я вкратце расскажу об основах стрельбы, а затем дам вам возможность поупражняться на тех мишенях. У нас не так много времени, так что давайте выжмем из него все, что получится.

– И потратим его напрасно, – проворчал Адлер.

Джоди сосредоточила на нем внимательный взгляд и сделала шаг вперед. К ее радости, это заставило Адлера вздрогнуть.

– Если вы считаете, что здесь нечему учиться, советую присоединиться к Клаудии и Камило в фургоне, – сказала она. – В противном случае очень важно вести себя вежливо и тихо, чтобы другим, кому интересен урок, ничто не помешало его усвоить.

– Мне она тоже нравится, – услышала Джоди замечание Клифтона.

– Пошло все к черту, – сплюнул Адлер и, как Джоди и ожидала, в бешенстве зашагал к фургону.

После этого урок шел гладко; каждый член группы продемонстрировал Джоди, что способен безопасно зарядить, взвести и выстрелить из своего оружия. Как дети на площадке дружно обступают новенького, готового навешать тумаков изводившему их весь год местному хулигану, так и клан Эвансов прилип к Джоди, шутил с ней, хвалил их с Милой навыки, – так что, если не брать в расчет придурка Адлера, который встал вдалеке, опершись спиной о фургон, со злостью сложил на груди руки и хмуро сверлил ее взглядом, все прошло как по маслу.

Когда небо потемнело, Джоди велела всем собрать выпущенные стрелы, разбросанные вещи и вернуться в фургон.

– Позволите мне поехать с вами? – спросил Брайс у Джоди, когда они поднимались на дорожную насыпь, направляясь к «спринтеру». – Прямо сейчас я просто не смогу вынести общения с Адлером.

– Не вижу причин для отказа, – кивнула Джоди. – Мы ведь все вместе едем назад к домику, так?

– Совершенно верно, – подтвердил он.

– Но место есть только для вас. Кейт придется ехать в «спринтере» или поменяться местами с Милой. В моем пикапе есть заднее сиденье, но там помещается только один человек, помимо клетки для заключенных.

– Я бы с удовольствием прокатился в такой клетке, – сказал Брайс, открывая баночку с таблетками и вытряхивая на ладонь сразу штук шесть, не менее. После чего отправил их в рот и проглотил, не запивая, как подлинный профессионал. – Звучит интригующе!

– Не получится, – покачала головой Джоди.

– Ничего страшного, я поеду в фургоне с остальными, – решила Кейт. И чмокнула Брайса в губы. – Увидимся в домике.

Джоди устроила Милу на заднем сиденье, Брайс занял переднее; расположившись, они немедленно тронулись в путь.

– А что значит «Санг-эр-Монт», кстати говоря? – поинтересовался Брайс Эванс, исковеркав при этом оба слова, уже когда Джоди сворачивала на парковку у подножия домика. Джоди заметила, что он вытряхивает себе на ладонь новую порцию явно рецептурных таблеток и глотает их без воды. Прямо змея, подумалось ей. Разобрать, какой именно препарат он в таком количестве принимает, она не могла.

– В переводе «Кровавая гора», – объяснила Джоди. – То есть мы на ранчо «Кровавая гора».

– Ну разумеется, – горько хохотнул Брайс. – На Тедди всегда можно положиться: он точно придумает для своего нового ковбойского парка развлечений наихудшее из возможных названий.

– За этим названием скрывается некая история, – возразила Джоди. – Не думаю, что ваш брат взял его с потолка. В этих местах многие точки на карте имеют подобные или точно такие же названия.

– Интересно, с чего бы? – уронил Брайс.

– Изначально вся эта горная цепь целиком называлась Лас-Монтаньяс-Сангре-де-Хесус, – пояснила Джоди. – Что означает «горы Крови Иисусовой».

– Вы меня разыгрываете! – фыркнул Брайс, передернув плечами от напускного отвращения. – Изврат какой-то, прямо как Тедди обожает. Еще детьми, мы как-то отправились с мамой путешествовать. Вообще-то, в тот раз она нас похитила и пыталась переправить в Лос-Анджелес, подальше от отца. Хотя я предпочитаю вспоминать об этом как о дорожном приключении. И никогда не забуду, как нам пришлось по какой-то причине оказаться в Холбруке, штат Аризона. Остановка, чтобы все сходили в туалет, или что-то вроде. Короче, там была улица, которая называлась Бакет-оф-Блад-стрит[59], и Тедди обалдел. Его это здорово впечатлило. Он упросил нас остановиться и сфотографировать его под такой табличкой, а потом болтал об этом, не переставая.

– Вы впервые здесь, на ранчо? – спросила Джоди, меняя тему. Похищение детей, пожалуй, немного чересчур.

– Да, – с готовностью ответил Брайс. – Меня вполне устраивало то маленькое ранчо в Вайоминге, оставленное нам отцом. Больше похоже на маленькую лыжную базу. Я люблю кататься на лыжах, а насчет охоты не уверен. Полагаю, скоро мы это выясним. Понятия не имею, с чего Тедди решил вдруг, что ему требуется такой размах. Общее наше мнение таково, что это как-то связано с его увлечением всякими «вторниками тако» и прочим местным колоритом…

Едва договорив, Брайс хлопнул себя по губам ладонью. Похоже, только сейчас сообразил, что у Джоди и ее дочери – латиноамериканские корни, как и у Клаудии.

– Не стоит переживать, – сказала Джоди. – Мы и правда любим тако. И не только по вторникам.

Выйдя из пикапа, они направились к большой каменной лестнице, ведущей к парадному входу домика.

– Весь этот danse macabre[60] не имеет отношения к действительности. Здесь не так уж мрачно, несмотря на странности в названиях, – заверила Джоди шедшего рядом Брайса; Мила плелась позади. Джоди не хотела потерять внезапно обретенного союзника и надеялась развеять его тревоги.

– Ого, «макабр»? – хмыкнул Брайс. – Признаться, не ожидал услышать от копа подобное выражение. Я впечатлен.

Джоди прикусила язык, сдерживая порыв поведать ему, что начала работать охотинспектором всего с полгода назад, а ранее была известна как поэтесса, воспевающая природу. Пришлось побороть в себе небезвредное желание похвастать, что еще недавно она трудилась на посту профессора поэзии в одном из лучших колледжей страны, в Массачусетсе, и только после смерти Грэма решила вернуться в округ Рио-Трухас, где родилась и выросла. Этому человеку совсем не обязательно было знать о том, что, по ее мнению, просто запечатлеть чудо природы в рифмованных строках уже недостаточно, что климатические перемены означают: сейчас природе нужны не поэты, а воины. И что сама Джоди – куда больше чем какой-то тупой «коп».

– Испанские колонизаторы назвали все эти горные хребты в честь чего-нибудь красного, – добавила Мила, приходя на помощь матери. – Потому что на закате минералы местных гор окрашиваются розовым и багряным. Это очень красиво.

– А, так ты, значит, из этих… – шутливо протянул Брайс, с усмешкой оглядываясь на девочку.

– Что, простите? – вскинулась Джоди, злясь, что этот взрослый мужчина смеет насмехаться над ее отзывчивой, добросердечной дочерью.

– Ну, «колонизаторы» и все такое, – пояснил Брайс. – А что не так с «выходцами из Испании»? Как так вышло, что простое слово «поселенцы» у нас уже не в чести? Самое утомительное в визитах к Тедди и Клаудии – то, что ей непременно нужно подправлять все, что я говорю. Ну, зато теперь я понимаю, почему вы с ней так сдружились. Нет ничего хуже женщин, с головой погруженных в воук-повестку[61].

Джоди и Мила в очередной раз переглянулись. Мила, похоже, опасалась, что ее мать, общеизвестно склонная терять над собой контроль в такие моменты и, по сути, получившая от своего нового босса выговор с напутствием держать норов в узде, опять наделает глупостей. Девочка едва заметно покачала головой, словно умоляя Джоди хранить спокойствие. Тем временем все трое уже достигли подножия лестницы, но, когда Джоди и Мила собрались начать восхождение к парадной двери домика, Брайс, завидев во главе покинувшей фургон группы Адлера, резко повернул назад, к грунтовой дорожке, которая вела к воде.

– Да ну, к черту, – сказал он, заправляя в уши капельки наушников. – Пойду-ка я прогуляюсь вокруг озера, иначе еще захочу придушить братца. Так что…

– Там ужасно темно, – напомнила Джоди.

– Не поверите, но у меня в смартфоне есть фонарик, – криво улыбнулся Брайс – так, словно Джоди и впрямь была неотесанной деревенщиной. С этими словами он и удалился.

– Ну не умеют кошки ходить строем, – сообщила Джоди дочери, когда обе приступили к подъему по ступеням: две изможденные жертвы ацтекского жертвоприношения.

– Вообще-то, – ответила Мила, – на диких пум больше похоже.