– Hola y bienvenidos![45] – провозгласила Клаудия Эванс с широкой улыбкой, эффектно распахивая высокую – раза в два выше человеческого роста – широкую, тяжелую деревянную дверь. Такую дверь несложно было вообразить поднятой цепями на дальней стороне крепостного рва, но она все же вполне соответствовала масштабу остального. Полукруг фрамужного окна над входом почти доставал до конька широкого навеса: деревянные балки и столбы, впору великанам.

Однако назвать саму Клаудию Эванс великаншей язык бы не повернулся: при росте пять футов два дюйма и весе, навскидку, около девяноста восьми фунтов она выглядела миниатюрнее, чем на экране; да и в фильмах всегда казалась невысокой и подтянутой.

Сегодня кинозвезда оделась во все белое: облегающая фигуру водолазка спортивного кроя, легинсы, в каких ошиваются на лыжных курортах модные девицы, и подходящие к ним угги[46]. Смелый выбор, который мало кому удается себе позволить, не выглядя при этом уродливым собранием мешковатых вмятин и валиков. Однако у Клаудии Эванс таких проблем не было: ее затянутая в белое точеная фигурка напоминала изысканное творение художника, вырезанное из чистого итальянского алебастра. Белый цвет подчеркивал ее слегка смуглую кожу и иссиня-черные волосы, которые, блестящими волнами рассыпавшись по плечам, заканчивались на уровне талии.

Клаудия Эванс стояла, застыв в театральной позе с вытянутыми вперед руками, точно Джоди и Мила были ее давно потерянными подружками. Те же, в свою очередь, слегка задыхались после подъема с парковки на крыльцо по выложенной из серых каменных плит массивной лестнице. Надо полагать, Клаудия дожидалась их приезда, выглядывая в окно, потому что дверь оказалась распахнута в самый подходящий, выгодный момент – как, вероятно, и было задумано. Отличительная черта Клаудии, настоящей профессионалки. Джоди часто спрашивала себя, замечая кинозвезду в автомобильных очередях на посадку-высадку перед школой в Гато-Монтес: любая ли женщина, получившая доступ к такому количеству денег и к лучшим фитнес-инструкторам, диетологам и, скажем прямо, пластическим хирургам мира, стала бы выглядеть настолько же безупречно? Не исключено. Хотя, вполне вероятно, Клаудия проявляла необычайные целеустремленность и дисциплину в поддержании такой внешности – той самой, что принесла актрисе мексиканских кровей (в девичестве Гарсия) двух весьма богатых и очень влиятельных мужей, первого из которых она лет с двадцать тому назад бросила ради Тедди Эванса. Во многих отношениях Клаудия выглядела существенно моложе Джоди, даже будучи на несколько лет старше ее. Грудь, например, казалась свежей и упругой, точно два пухленьких щенка-пекинеса, а губы – недавно накачанными, что хорошо сочеталось с подтяжкой лица. Темные глаза Клаудии были большими, с приподнятыми внешними уголками, как у кошки, – впрочем, ботокс лишил их полного диапазона выражения человеческих эмоций. Сейчас она, по-видимому, старалась улыбаться сразу всем лицом, но получалось разве что пониже носа. Кстати, зубы Клаудии выглядели такими же ослепительно-белыми, как и ее наряд.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! – пропела она. – Я так рада, что вы наконец-то добрались!

– Уфф, – выдохнула Джоди. – Вот мы и наверху. Как поживаешь?

Клаудия заключила Джоди в объятия, которые могли показаться чересчур крепкими, если учесть, что до сих пор им доводилось общаться разве что на школьных мероприятиях. Кожа Клаудии источала дорогие ароматы – вроде тех кремов и прочих чудо-снадобий, которые выставлены в бутиках наподобие «Барниз»[47].

– Разве эти ступени не чудесны? – спросила Клаудия, поворачиваясь, чтобы обнять и Милу. – Их ровно триста шестьдесят пять, с тремя площадками между ними, итого четыре пролета по девяносто одной ступени в каждом. В точности как в Templo Mayor[48] в Теночтитлане!

– Это не там ацтеки вырывали людям сердца? – уточнила Мила.

– Так говорят, – подмигнула ей Клаудия. – Но откуда им знать? Эй. Обернитесь. Вы должны это увидеть.

Клаудия весело крутанула Джоди и Милу, чтобы показать вид на долину, открывающийся с крыльца. С этого ракурса пейзаж казался еще прекраснее: куда ни глянь, всюду высились заснеженные горы.

– Просто потрясающе, – признала Джоди. – Вам очень повезло обосноваться тут, на вершине мира.

– Ну, только здесь мы не живем, – поправила ее Клаудия. – Наша основная резиденция примерно в двухстах семидесяти шести милях на северо-запад отсюда. Придется вам как-нибудь заехать в гости. А этот домик – особое место, которое мы выстроили для наших самых почетных гостей.

– Точно, – подхватила Джоди. – Я ведь об этом знала! Просто устала, видимо, – долгая вышла поездка… Хотела сказать, вам повезло владеть такой красотой.

– Ну да, здесь совсем неплохо. Пожалуй, это воплощение давней детской мечты Тедди. Так он представлял себе жилище Джона Уэйна, – объяснила Клаудия. И принялась бесцельно вышагивать туда-сюда, не переставая щебетать с каким-то маниакальным запалом. – Не поймите неправильно, мне очень нравится на Западе. Но я выросла в Южном Техасе и знаю, каким был настоящий Запад. Какой он есть. То есть посмотрим правде в глаза: наш народ, мексиканцы, изобрели ковбоев. Мы все это знаем. Гринго просто отобрали у нас уклад ковбойской жизни, как украли и весь запад страны. Тедди родом из Нью-Йорка, он и понятия не имел, что такое charrería[49], пока я не показала свои старые фотографии с соревнований. Все, что он когда-либо воображал себе о Диком Западе… до того, как я его переубедила… было выжато из голливудских фильмов или из какой-нибудь рекламы Ральфа Лорена[50]. Я сказала мужу, что не стану противиться созданию этого ранчо, но с одним условием. Раз уж он взялся потакать своим фантазиям о ковбое Мальборо, мне будет позволено добавить маленькие мексиканские штрихи – для аутентичности. Так вот, эти ступени – первая из множества деталей, привнесенных сюда Клаудией!

Покончив с этим монологом, она отвесила гостям короткий поклон.

– Очень круто, – похвалила ее Джоди, ни в чем не кривя душой, но не очень понимая, как общаться с такой болтливой и склонной к излишним откровениям женщиной. Даже прикинула, не находится ли Клаудия под действием какого-то препарата. Стимуляторы. Аддерал[51]. Риталин[52]. Кокаин, возможно? Почему все чаще кажется, что богатые люди будто сговорились накачивать себя всякой химией в попытке сделать жизнь хоть отчасти терпимой?

– Входите, входите, – пригласила Клаудия. – Позвольте, я все вам покажу. Девочки, а у вас был при себе какой-то багаж?

– Он остался в пикапе, – сказала Джоди. – Мы хотели убедиться, что разместимся именно здесь, прежде чем тащить сумки наверх.

– Отлично, позже я попрошу Камило доставить их сюда, – сказала Клаудия. – Я бы никогда не заставила вас что-то тащить. Это вовсе не обязательно. Позади дома устроен пандус для гольф-каров и для людей с ограниченными возможностями. Мы – ранчо для всех.

Договорив, она буквально втолкнула Милу заодно с Джоди через огромную дверь в столь же огромный вестибюль. Внутри домик на склоне напоминал самую большую и элегантно обставленную в мире хижину из свежесрубленных бревен – вкупе с соответствующим ароматом сосны. Скамьи вдоль боковых стен, медвежьи шкуры на выбеленных сосновых полах. Что-то вроде пустующей стойки регистрации. Джоди высоко оценила архитектуру и внутреннее убранство, но какие-то неуловимые детали стиля все же вызвали у нее неприятные ассоциации. Строения подобного типа встречаются к северу отсюда, где-нибудь в Монтане или Вайоминге, а может, и в Колорадо, словом, в тех краях, где историю коренных народов и испаноязычных поселенцев со временем «выбелили» куда сильнее, чем в Нью-Мексико – штате, который благодаря восстанию пуэбло 1680 года[53] сохранил немалую часть своей исконной эстетики. Клаудия была права, описывая это здание как воплощенную в жизнь детскую фантазию о ковбойском быте.

– Мы устроим небольшую экскурсию, – сказала Клаудия. – Я покажу вам ваши комнаты, а потом прыгну в «ровер», и вы, девочки, сможете отправиться вслед за мной на стрельбище. Никаких переживаний. Вам больше не придется проезжать через участок Козлиной Леди. Это в противоположной стороне от ее маленького… как бы он там ни назывался.

– Дома? – подсказала Мила, и Клаудия недоуменно заморгала, но не стала спорить.

– Она выбиралась сегодня? – спросила Клаудия.

– Да, нам удалось повидать донью Лавато, – ответила Джоди.

– А она тебе угрожала? – спросила Клаудия, в чьем взгляде начал потихоньку разгораться нешуточный гнев. – Она ведь всем угрожает. Я с ней скоро с ума сойду, честное слово. Мы дали всё, чего она только могла пожелать, но ей все мало. Позволь, я покажу…

Отойдя к пристенному столику, Клаудия выдвинула ящик и достала лист бумаги, который протянула Джоди. Обычная офисная бумага для принтера, сложенная пополам.

– Прочти, – попросила Клаудия.

Раскрыв бумагу, Джоди увидела короткое послание, выложенное буквами разного размера, похоже составленное из вырезанных из журнала и поочередно подклеенных слогов, как это делали преступники-психопаты в старых фильмах. Записка гласила: «1 из ВАС слЕдуШий», а в центре зияло небольшое отверстие.

– Откуда это? – уточнила Джоди.

– Вчера утром я нашла бумажку приколотой к входной двери домика, – ответила Клаудия, – заодно с этим…

Вновь сунув руку в ящик столика, она выудила оттуда грубо вырезанную деревянную стрелу.

– Понятно, – вздохнула Джоди, повертев стрелу в руках. На древке стояли вырезанные инициалы: LL (Л. Л.).

– Это уже второй раз, когда мы получаем что-то подобное, – заметила Клаудия.

– А когда был первый раз?

– Около месяца назад, – ответила Клаудия.

– Та первая записка еще у вас?

Клаудия покачала головой:

– Нет, к сожалению.

– А что с ней случилось?

– Даже не знаю, – сказала Клаудия. – Камило… мой управляющий на этом ранчо… Он потерял ее. По крайней мере, он так сказал, когда я отправила его за ней после появления этой. Мне хотелось, чтобы ты увидела их обе. Эта женщина нас запугивает.

– Она целила в нас стрелой из лука, но я поговорила с ней, и она успокоилась, – покачала головой Джоди.

– Что ж, вот и славно, – сказала Клаудия, убирая записку со стрелой назад в ящик. – Но хватит об этом. Поговорим лучше о чем-нибудь хорошем. Сейчас наша задача – попасть на стрельбище до захода солнца. То есть у нас где-то час. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула Джоди.

– Камило уже там, пытается взять на себя руководство группой. Я немного переживаю из-за этого. Не поймите неправильно, Камило молодец, но ему не очень-то идет распоряжаться. Он по натуре довольно застенчив, а с братьями Тедди, боюсь, этот номер не пройдет. Они про застенчивость даже не слышали и станут ноги о него вытирать. И все же… Благослови его Бог, ведь Камило подставил плечо, пока мы ждали тебя.

– Прости, если опоздала, – сказала Джоди.

Клаудия только отмахнулась.

– Мы же не договаривались на конкретный час. Впрочем, я считала, вы прибудете пораньше, хотя сделала такой вывод исключительно после разговора с губернатором. Думаю, сама виновата, если ошиблась в своих предположениях. Я знаю, вы обе были заняты…

Переведя взгляд на Милу, она с улыбкой обхватила девочку за плечи:

– Стерлинг говорил, у вас с Рамоной было насыщенное приключениями утро?

– Брр, – сказала Мила. – Я же просила его никому не рассказывать.

– Не волнуйся, милая, – сказала Клаудия. – Когда-то мне тоже было пятнадцать. Уверяю, ты еще не встречала людей, настолько не склонных осуждать других. Меня эта история очень позабавила, и только.

Она заглянула в лицо Джоди.

– В странное время живем, верно? Типа вести машину можно, только если рядом сидит кто-то взрослый? Просто бред какой-то! Либо разрешите детям водить, либо нет. В любом случае пойдемте дальше. Нам сюда.

Клаудия повела их направо, в гигантскую комнату, чей косой бревенчатый потолок с открытыми деревянными стропилами достигал, вероятно, футов сорока в высоту. У одной торцевой стены красовался колоссальный камин, который не показался бы неуместным в шотландском замке. У другой высились доходящие до потолка книжные полки: великолепная библиотека с собственной передвижной лестницей и уютными креслами а-ля «сельская жизнь». Впрочем, вниманием вошедшего сразу завладевало огромное панорамное окно с тем же величественным видом на долину и озеро, какой Джоди наблюдала с крыльца. Мертвые глаза рогатых голов лосей, бизонов и оленей, укрепленные на карнизах, свисающих со стропил, были навечно приговорены взирать на ту прекрасную землю, где все эти звери встретили свой конец.

В некотором отдалении от двери, ведущей в холл, расположилась открытая деревянная лестница достаточной ширины, чтобы по ней могли подняться бок о бок пятеро человек. Вела она на галерею, протянувшуюся вдоль всей стены, и в два темных коридора по обе стороны. В гостиной пахло кожей, седельным жиром, можжевельником и сосной. Мебель была основательной, в красновато-коричневых оттенках; кожа начищена до блеска и подбита золотыми гвоздиками. Все напоказ и донельзя пафосно-нарочито: сплошь медвежьи шкуры и изысканные произведения искусства, основанные на мотивах «ковбоев и индейцев», но исключительно в приглушенно-нейтральных тонах.

– Что я могу вам сказать, девочки? – уронила Клаудия, ведя их к лестнице. – Рыбацкий домик «Гарра» – это гостевой дом площадью сорок тысяч квадратных футов, расположенный на лугу на высоте десяти тысяч футов над уровнем моря. Мы предоставляем все виды активного отдыха, которые здесь только можно пожелать.

– Что означает слово гарра? – спросила Мила у матери.

– Коготь, – опередив Джоди, объяснила девочке Клаудия. – Рыбацкий домик «Коготь». Я знаю, в этом нет особого смысла, если только не помнить, как часто тут встречаются медвежьи следы. Когда мы закладывали фундамент, их отпечатки были повсюду. Озеро здорово привлекает медведей, да и всех остальных животных тоже. Ну, короче. Дом выстроен из дерева и камня, добытых на самом ранчо «Сангре Монте». Мы совершенно автономны – солнечная, ветряная и гидротермальная энергия. Воду получаем из родниковых скважин. Все устроено так, чтобы почувствовать себя перенесшимися в далекое прошлое. У нас есть вайфай, но он бывает нужен только в экстренных случаях. Мы предпочитаем, чтобы здесь никто не пользовался гаджетами, при общении лицом к лицу жизнь замедляется и обретает смысл.

Они поднялись на галерею, и Клаудия повела их направо, в затемненный коридор с ковровым покрытием.

– Тут наверху у нас восемь гостевых апартаментов, по четыре с каждой стороны от гостиной. Ваши – напротив друг друга, в конце коридора.

– Думаю, я бы предпочла, чтобы мы с Милой поселились в одной комнате, – сказала Джоди. – Учитывая ее возраст.

– О, – сказала Клаудия. И подняла руку, позвякивая двумя ключами от номеров. – Нет, я все понимаю. Нет проблем. Можешь использовать оба номера по своему усмотрению.

– Только одну комнату, пожалуйста, – твердо сказала Джоди. Один ключ она взяла, но второй оставила Клаудии.

– Значит, решено, – сказала та. – Позволю вам оглядеться в своем номере. А пока вы это делаете, подгоню свой «ровер». Встретимся снаружи, у подножия парадной лестницы.

Джоди отперла дверь в номер, а Клаудия удалилась тем же путем, каким они пришли.

– Могла бы разрешить мне жить в собственной комнате, – с тоской пробормотала Мила, стоило только Клаудии скрыться из виду. – Я ведь не собираюсь делать глупости. Жаль, что ты до сих пор мне не доверяешь.

– Если тебе так этого хочется, может, не стоило угонять машины и прогуливать школу? – заметила Джоди.

– Рамона говорила правду, – возразила Мила. – Бабушка разрешает ей пользоваться «эль камино». И торчать в школе сегодня было бы пустой тратой времени. Ты ведешь себя так, будто застукала меня за приемом героина или на чем-то похуже.

– Не продолжай, – сказала Джоди. – Имей в виду, мир не обязан вращаться вокруг тебя. Мало ли кому я не доверяю. Мы ведь толком не знаем этих людей.

– Все эти двери запираются на замок, – настаивала Мила. – Я неплохо знаю Стерлинга и вроде как знакома с его мамой. Они прекрасные люди, и им можно полностью доверять. Мне кажется, нам с тобой не помешает получить немного личного пространства, понимаешь?

Мила не оставила попыток переубедить Джоди, доказывая, что им нужно больше места, но дверь распахнулась, и девочку вынудил замолчать сам номер. Он выглядел как роскошный пентхаус, если бы тот обустраивали, скажем, специально для Клинта Иствуда в образе «ковбоя без имени»[54]. Гостиная с собственным камином и уменьшенными вариантами той же кожаной мебели, что и внизу. Бесценные картины в рамах и скульптуры на маленьких постаментах. Оборудованная всем необходимым кухня – куда просторнее, чем у них дома. Две полноценные спальни, обе с двуспальными кроватями на массивных, сосновых рамах в деревенском стиле. Две большие уборные с ваннами, отдельно для каждой спальни, и еще одна – без ванны, примыкающая к гостиной. Джакузи и уголок для отдыха – на широком балконе с видом на склон горы за домиком.

– Боже мой, мама… – выдохнула Мила.

– Кажется, одной «комнаты» нам все-таки хватит, – определила Джоди.