29 июня, 2025 https://p-balaev.livejournal.com/2025/06/29/
Название пока рабочее, разумеется.
Вы любили в детстве читать книги про летчиков и самолеты? Да какой нормальный пацан не читал их и не рисовал в своем альбоме самолёты?! Нет, кто-то больше по танкам, а я лично — по самолетам. И до 15 лет мечтал стать летчиком. А потом — танкистом. А потом, когда в школу пришел военрук, демобилизованный капитан-танкист, и рассказал мне про армию, я уже не мечтал стать военным. А лётчиком тоже мечтал стать, военным летчиком. Летчиком-истребителем непременно.
Как насмешка судьбы, призвали меня после 3-го курса второго моего института, сельскохозяйственного, куда я перевелся после 4-го курса медицинского, на срочную службу в Советскую Армию и попал я служить в авиацию, в Школу младших авиаспециалистов (ШМАС), да все два года там и прослужил. Так что, авиационная специальность у меня есть, а высшая моя авиационная должность — старший механик-инструктор по бомбовооружению. Во! Спец! Шучу, конечно. Бомболюк Ту-16 я и сейчас, уверен, самостоятельно открою и бомбу лебедками с тележки подтяну к кассетному держателю, но на срочной, собственно, вторую половину своего срока службы я больше по гражданской специальности — ветеринаром. Хоть и после третьего курса ветфака, но на третьем курсе я прочитал уже почти все учебники 4-го и 5-го курсов по клиническим дисциплинам, да и база с лечфака мединститута, поэтому уже в армии начал теорию оттачивать практикой — лечил всё и всех с хвостами. И с рогами. И с копытами. В армейском хозяйстве я был нарасхват. И у офицеров с прапорщиками. У них почти у всех в Спасске-Дальнем, где наша часть находилась, было подсобное домашнее хозяйство. И во всех войсковых частях, само собой. Поэтому такого оборзевшего срочника, каким был я, Советская Армия если и знала, то только в виде особого исключения.
А еще рядом с нашей частью был вертолетный полк, и рядом со Спасском, в Хвалынке, полк дальней бомбардировочной авиации. И в этих полках были подсобные хозяйства с полезными домашними животными. И домашние животные были у офицеров этих полков. А после того, как еще в конце первого года моей службы я вылечил спаниеля командира моей части — слава о мне, как о докторе Айболите, широко разошлась по гарнизону. Некоторым же офицерам было неудобно рассчитываться за оказанные ветеринарные услуги с солдатом спиртным и деньгами, поэтому у меня не было проблем покататься на вертолете, прыгнуть с парашютом или полетать на Ту-16 стрелком.
На этом мое соприкосновение с живой, так сказать, военной авиацией и закончилось. Но книги, фильмы про летчиков — уууу! До сих пор! Страсть с детства. Поэтому как только что новое интересное появлялось, сразу — хвать. Детская страсть — она почти как инстинкт, непреодолима. Поэтому, как только у нас в стране появились в продаже книги про немецких летчиков — тут же они появились у меня. Да уже и читать нечего стало по той причине, что всё написанное советскими летчиками, особенно летчиками, было прочитано.
А тут в руках свежекупленная книга о самом выдающемся летчике-истребителе ВМВ. 352 сбитых самолета! Наших, сволочь, аж 347 завалил! Вау! Почти дрожащими руками открывается обложка. «Детство, отрочество, юность» — так, пролистнул, быстрее к началу боевой биографии. Ага, вот, начинается:
«Командир базы снабжения Люфтваффе на Восточном Фронте, расположенной в Кракове, оторвался от кучи требований и поднял голову. Посмотрел на четверых зеленых лейтенантов, направленных в JG-52.
„У меня нет требований на запасные самолеты для JG-52, поэтому вы не сможете полететь в Майкоп на Ме-109. У меня есть несколько Ju-87, которые нужно перегнать в Мариуполь на северном берегу Азовского моря. Оттуда вы легко доберетесь до Майкопа“.
Лейтенанты Хартманн, Вольф, Штиблер и Мерчат глянули друг на друга и кивнули в знак согласия. Эрих никогда не летал на пикирующем бомбардировщике Ju-87, но любой самолет есть самолет. Он не боялся подняться в воздух ни на Ju-87, ни на любой другой птичке. Через несколько минут Эрих уже карабкался в незнакомую кабину пикировщика.
Основные органы управления были, в общем, теми же, что и на Ме-109. Самолет был крупнее и медленнее, немного отличались приборы. Эрих запустил мотор и все проверил. Вольф, Штиблер и Мерчат сделали то же самое и остались довольны. Эрих повел Ju-87 к взлетной полосе.
Руководитель полетов находился в маленькой деревянной хижине возле зоны старта. Эриху нужно было обогнуть эту хижину. Он нажал левый тормоз, чтобы объехать вокруг центра управления полетами. Самолет не отреагировал. Эрих ударил по рукоятям обоих тормозов. Снова ничего. Пикировщик продолжал катить прямо на хижину, пока Эрих проклинал неисправные тормоза. Он увидел, как офицер пулей вылетел из хижины, и тут же в нее въехал самолет.
По всему аэродрому разлетелся резкий треск, когда пропеллер Ju-87 начал перемалывать хижину на щепки. Полетели растерзанные бумажки и обломки дерева. Воздушная струя закинула их в кабину, как хлопья снега во время метели. Эрих выключил мотор и, пристыженный, выпрыгнул из кабины, чтобы уточнить размеры повреждений.
Половина пропеллера пикировщика исчезла. Торчали два расщепленных огрызка длиной сантиметров по 40. Центр управления полетами стал вдвое ниже. Документы и журналы превратились в мелкое конфетти. Ошеломленный руководитель полетов уныло сидел среди обломков.
Офицеры и солдаты, во главе с мертвенно-бледным командиром базы, выскочили из помещений, чтобы посмотреть на происшедшее. В полуобморочном состоянии Эрих стоял с багровыми ушами, безвольно опустив руки. Когда командир базы подошел к нему, он был готов к разносу, но тут его спас один из юных товарищей.
Второй из четырех пикировщиков, отправленных в Мариуполь, пошел на посадку с заклиненным мотором, волоча за собой хвост дыма. Прямо под носом взбешенного командира базы Ju-87 коснулся земли, подпрыгнул… И тут неопытный пилот слишком сильно нажал на тормоза. Самолет клюнул носом да так и замер, задрав хвост в небо. Второй упавший духом молодой пилот выбрался из самолета и непонимающе уставился на него. Перепуганный погромом, который учинили эти сопляки, командир базы решил, что им следует лететь на фронт в Майкоп на транспортном самолете Ju-52, которым будет управлять кто-то другой.»
Если кто-то не очень в курсе насчет авиационных дел, я поясню немного. На базу прибыли только что выпустившиеся из авиационной школы четыре молодых летчика. Для отправки на фронт, в действующую летную часть. Начальник базы им говорит, что запасных истребителей для них нет, поэтому летите, юные орлы Геринга, на бомбардировщиках. Не пассажирами, а пилотами. И юные орлы… Да какие они орлы?! И птенцы Геринга, ни разу не сидевшие даже за штурвалом бомбардировщика, радостно побежали к Ю-87. А что там? — самолет как самолет. Чем он от «мессера» отличается? Те же крылья, тот же хвост. И пропеллер. Что тут такого? Результат — два разбитых самолета и уничтоженный штаб… Нет, там еще масса всяких авиационных тонкостей. Специалисты еще массу вопросов могут задать и насчет присутствия техников, и насчет проверки органов управления самолета перед запуском двигателя и началом рулежки…
Да это же Жванецкому, Задорнову, Петросяну со сцены Театра сатиры читать, а не книга про летчиков. Про самого результативного аса-истребителя. Авторы уверяют, что всё со слов самого Хартманна, это про него книга: «Эрих Хартманн — белокурый рыцарь рейха»…
И сразу же нашлись желающие заступиться за несчастных немцев, вот такой комментарий:
«Автор смело художественно приукрасил действительность для повышение интереса несведующей аудитории и повышения продаж.
Как говорится — „картинка для привлечения внимания“.»
Конечно, «художественно приукрасил». Потому что слишком дико выглядит эта сцена, как факт биографии самого результативного истребителя в мире (самого, но только в другом качестве, разумеется), на фоне того, к чему наша российская публика уже привыкла, а привыкла она к тому, что это наши пилоты — «взлёт-посадка», а птенцы Геринга — большие часы налета во время обучения в школах, но германская уже не просто летная школа, а высшие курсы воздушной стрельбы в Глейвице, направила на фронт «аса», который даже не имел понятия, что проверка состояния органов управления самолета производится на земле еще до запуска двигателя. На фронт поехал настолько сырой в плане подготовки курёнок, что он даже не понимал — даже для того, чтобы на ранее незнакомом типе самолета (тем более, что пикирующий бомбер — не «мессер») просто подняться в воздух — инструктор нужен. Даже для опытного летчика. А эти чудаки, выпускники высших курсов воздушной стрельбы в Глейвице, метнулись самостоятельно ПЕРЕГОНЯТЬ незнакомые им самолеты.
Если трезво оценивать подготовку немецких курсантов летных школ по этому эпизоду — летающее мясо. Их наши «желторотики» будут сбивать при первом же боестолкновении. Впрочем, если они сами друг друга не собьют. Что с Хартманном и случилось.
Поэтому я фору немцам здесь давать не буду. Мне немцы — не родня и не друзья, особенно те, кто воевал с нашими дедами. Книга не про Эрнста Тельмана, чтобы я фору давал авторам. Написано — со слов Хартманна, значит, со слов. Значит, так оно и было в люфтваффе. А если такого в люфтваффе не было, то тогда вся хвалебная книга о «белокуром рыцаре» — художественный свист употребивших веселящие вещества. Потому что — она вся из такого. И весь это безумный бардак в ней — логичен.
Что должно было произойти с Хартманном, при таком уровне его дофронтовой подготовки, в первом же боевом вылете? Правильно, его должны были сбить. Вариантов не было. Но его не сбили, потому что случилось нечто другое, с его же слов:
«Во время своего первого боевого вылета лейтенант Хартманн нарушил буквально все правила. Он совершил следующие тактические ошибки:
1. Оторвался от ведущего без приказа.
2. Выскочил на линию огня ведущего.
3. Поднялся сквозь слой облачности.
4. Ошибочно принял ведущего за вражеский самолет. „Противник“, которого он обстрелял, спустившись вниз сквозь облака, был Россманн.
5. Не сумел выполнить приказ Россманна и присоединиться к нему.
6. Потерял ориентацию.
7. Погубил свой самолет, не причинив противнику никакого вреда.»
Да, вот так. Не сбили, потому что произошедшее тоже можно показывать как сюжет в кино про немцев, только кино наподобие французских комедий типа «Большой прогулки». Мои ровесники должны помнить это кино. Как только Эрих в первом вылете увидел русских, он решил сразу стать героем стал атаковать русский самолет, оторвался от ведущего, потерял его, осмотрелся — вокруг одни русские самолеты и все хотят его убить, от страха нырнул в облако, потерял ориентировку, выскочил из облака, увидел перед собой какой-то самолет, от страха обстрелял его, а это был его ведущий. Промазал, этот самолет начал в его сторону разворачиваться, Эрих начал от него удирать. От своего ведущего удирать! Удирал пока не закончился бензин, упал на поле и разбил самолет.
В Красной Армии на этом его боевой путь летчика-истребителя и закончился бы. Без вариантов закончился бы. «Белокурый рыцарь» был абсолютно непригоден в качестве даже пилота связного самолета. Для ВВС РККА, разумеется. Для немцев — сойдет. Поэтому ему выдали новый самолет, во втором своем боевом вылете Хартманн решил атаковать ИЛ-2 и сразу же был сбит. Описывает он это так, будто он сбил Ила, но потом в Иле что-то рвануло, и осколками повредило самолет Хартманна, но описывает это так, что… Не будем спешить, всему своё время, не весь юмор сразу.
И весь этот летно-фронтовой юмор — в книге абсолютно логичен для состояния люфтваффе. Всё там четко лежит в русле логики. Потому что, например, курсанты даже их каких-то высших курсов не знали уязвимые места вражеских самолетов, чему их учили на курсах — загадка мироздания, если даже это не преподавали. Более того: «Альфред Гриславски во время полетов полагался на голову больше, чем Даммерс, однако и он в достаточной степени использовал мускулы. Он тоже получил Рыцарский Крест прошлым летом. Именно Гриславски показал Хартманну уязвимый маслорадиатор под брюхом Ил-2» — а если бы Гриславски не показал маслорадиатор Эриху, то он про него так и не узнал бы? Т. е., обучения летчиков толком не проводилось и в тылу, на курсах, и на фронте тоже — если какой-нибудь Гриславски не расскажет, то ты так и не узнаешь?
И вот описание от «белокурого рыцаря» его самых любимых командиров, про первого:
«Все здесь крутилось вокруг невысокого коренастого человека с редеющими светлыми волосами, полковника Дитриха Храбака. Эрих сразу заметил разницу между командиром эскадры и его адъютантом. Мундир Храбака был мятым и грязным, на брюках виднелись пятна масла. Ботинки покрывала засохшая грязь, они давно не видели щетки. Эрих до сих пор не видел таких полковников. В тылу, на учебных базах, полковники казались полубогами и обычно носили идеальные мундиры. Храбак был совсем другим полковником, и не только в отношении мундира.»
И про второго:
«Эрих немедленно распознал еще одного старого воздушного тигра. Люди такого сорта не встречаются в летных школах. Снова мундир был измятым, брюки неглаженными и запачканными, а ботинки довели бы до инфаркта любого унтер-офицера.»
Т. е., вместо того, чтобы быть подчиненным примером дисциплинированности и аккуратности, что особенно важно, архиважно именно для командира-авиатора, командиры Хартманна выглядели как раздолбаи и чуханы?! И это Хартманн рассказывал с одобрением уже через много лет после войны!
И вы хотите мне сказать, что эти асы из курятника сбивали наших соколов сотнями?!
Ах, да! Я же забыл, что у вас, почитатели таких историков, как А. В. Исаев и М. Солонин (хотя они вроде и считают себя противниками, но отношение к немцам снизу вверх у обоих) есть же аргумент: если немцы такими никчемными супротив наших были, то почему с ними аж 4 года возились?
А я предупреждал, что фору немцам и вам, любителям «баварского», замаскированного оберткой российской патриотической военной историографии («патриотической»), давать не собираюсь. У меня другая позиция: это сколько же на советскую землю приперлось этой вшивой швали, что их пришлось 4 года уничтожать?!..
Вообще-то, марксисту, каковым я себя считаю, полагается быть оптимистом. Да у меня и нет сомнений, в отличии от некоторых, в том, что будущее человечества — не всепланетный цифровой фашистский концлагерь, а — коммунизм. Но вот именно нам, русским, на пути к нему еще предстоит пройти череду крайне неприятных, если мягко выражаться, процессов, так как всё зашло слишком далеко. Очень далеко. Такое впечатление, что уже в подсознании некоторые вещи. О чем говорить, если даже записной сталинист и разоблачитель немецких приписок Юрий Игнатьевич Мухин в своей «Ассы и пропаганда» пишет: «Счет Хартманна и у меня вызывает сомнения, однако, мне кажется, не следует пытаться отрицать, что он был лучшим асом Второй мировой»? Извиняюсь, мне один из читателей указал, что это не слова Мухина, а переводчика книги о Хартманне. Читатель — мой товарищ. Спасибо ему. Я в книге уберу это, вместо этого будут вещи еще страшнее для Мухина. Именно в разрезе Хартманна. Еще раз — спасибо читателю.
Ты, старый дурак, этим самым оскорбил и унизил наших летчиков, или ты этого не понимаешь? Да не понимает, конечно. Даже прочитав книгу о Хартманне, он ничего не понял. Потому что — подкорка! Там — блокада. Там вбито о немецком солдате и офицере. Да у Мухина много и написано о превосходстве немецкого офицера и перед русским, и перед советским. И я бы этот подход назвал даже не сознательным, а инстинктивным. Воспитан так человек. Уже не вылечишь. Слишком далеко эта болезнь зашла. Слишком давно эта зараза добавлялась в идеологическую пищу, еще гражданам СССР добавлялась. Мы с вами даже не замечали, что эта отрава нам подаётся в патриотической обёртке, как, например, в фильме «В бой идут старики».
Да не вина Леонида Быкова в том, что он снял, фактически, фильм, прославляющий силу, мастерство и смелость немецких летчиков. Он сам не понимал, что он делает, потому что — уже в подкорке. Это нужно было еще в самом начале 60-х останавливать, за это нужно было бить по рукам также, как получил в свое время Демьян Бедный. Вы должны знать эту историю и с «Богатырями», и с «Перервой».
Это сейчас Сталину приписывают отход от марксизма-ленинизма, возвращение к идеям патриотизма и тому, что ныне называется у нас «непрерывной историей Российского государства». У вас непрерывная? Ну да, ну да, на этой «непрерывности» у вас данные Комиссии генерал-полковника Кривошеева и труды ваших историков, в которых потери советских войск в оборонительном сражении под Смоленском в 20 раз выше немецких. И ресурс «Тактик-медиа» — про авиацию. В 10 раз!
Как в газете «Правда» было про пьесу Демьяна Бедного написано:
«…пьеса Демьяна Бедного является искажением истории, образцом не только антимарксистского, но просто легкомысленного отношения к истории, оплевыванием народного прошлого…»
Образец антимарксистского отношения. Вас бы, нынешние российские историки, при Сталине за ваши «научные труды» поставили бы к стенке, даже особо не заморачиваясь со следствием. Вы себе сами приговор вынесли.
А наша российская буржуйская власть, поощряя эту «научную» деятельность, ведет себя как психически нездоровый, склонный к суициду организм. Всё, вы уже захватили эту страну, ее экономику — успокойтесь. Теперь это всё ваше, берегите и охраняйте. Вам для этого нужна, как минимум, сильная армия. А главная сила в армии — солдаты и командиры.
Это удивительно, но русско-японская война 1904–1905 года — показательный пример прогнившего самодержавия. В 1940 году начинается публикация романа А. Степанова «Порт-Артур» о героической обороне крепости. Да, Стессель — вор и трус. Но русский солдат и русский офицер — на голову выше японского. Горы японских трупов. И в 1946 году снимается фильм «Крейсер „Варяг“». Нынешние антисталинисты говорят, что перед войной испуганный Сталин за патриотическую тему хватался, как за соломинку, боялся, что идей коммунизма для воодушевления народа в надвигающейся войне недостаточно. А в 1946 году почему? Чего он в 1946 году боялся?
Крымская война — еще один позорный провал царизма. В 1937 году начинает публиковаться «Севастопольская страда» Сергеева-Ценского. Сталинская премия 1-ой степени. Казалось бы, большевики боролись с царизмом, Крымскую войну считали позорно проигранной, но русские солдаты и офицеры — герои. Горы трупов французов и англичан!
Фильм «Петр Первый» — 1937 год. Слава русскому солдату! «Александр Невский» — 1938 год.
Казалось бы, зачем это всё большевикам, у них и собственных героев было — девать некуда, не один только Чапаев. Четыре похода Антанты — отбили! Но что понимал Сталин, что понимали руководители СССР при нем, чего не понимает нынешняя наша власть?
Может у них и правда у всех по лишней хромосоме, если не доходит до них, что коль вы учите и внушаете своим гражданам — в прошлой войне ваша армия противника трупами на земле завалила и с неба засыпала, то ваши граждане максимум что будут в следующей войне делать, так на машине напишут «Спасибо деду за Победу», вы запугаете ваше население и внушите ему комплекс неполноценности, ваши граждане перестанут уважать и любить вашу армию? А гражданам враждебного вам государства, да еще и того, с кем ваши деды воевали, их милитаристы будут пальцами показывать: посмотрите, даже сами русские историки признают! Вы этого не понимаете? Или уже настолько упоролись в вашем антисталинизме и антикоммунизме, что успокоиться не в состоянии? Так уже Финляндия в НАТО! Или вы думаете, что деятельность генерал-полковника Кривошеева, который выдал потери РККА в «зимней войне» в три раза большие, чем у финнов, здесь не при чем? Тогда вы точно — дауны…
Ах, да! Это же не ваша армия так позорно с финнами воевала, не вашу армию за два месяца немцы полностью уничтожили, и не ваших летчиков Хартманн сбивал, как курей… Так уж тогда 9 мая сделайте рабочим днем!..
Несколько цитат:
«ВВС фашистской Германии находились на надлежащем уровне не только в техническом отношении. Они располагали высокоподготовленными кадрами командного, летного и технического состава, обладавшего почти двухлетним опытом войны и воспитанного в духе ненависти к коммунизму»,
«…качественное превосходство в самолетном парке, выучке личного состава, управлении, возможностях по всестороннему обеспечению боевых действий…»,
«Части и соединения немецко-фашистской авиации были укомплектованы авиационной техникой высокого качества и личным составом, имевшим богатый боевой опыт. Организационная структура авиационных частей, соединений и объединений и система управления ими позволяли эффективно выполнять стоящие перед ними задачи, действовать массированно, энергично, с высоким боевым напряжением»,
«Массовые репрессии, проведенные в конце тридцатых годов, частая сменяемость руководящего состава, назначение на должности недостаточно подготовленных лиц, парадность и зазнайство в боевой подготовке послужили причиной низкого уровня оперативной технической подготовки командного состава ВВС и особенно офицеров авиационных штабов».
Впечатляет? Вы, надеюсь, поняли, что последняя цитата о советских ВВС, а не о немецких. Подумали, что это я взял из сочинений немецких историков или из мемуаров их асов? Как бы не так! Вот обложка этого «пособия», которое только пасквилем можно назвать:
Мне даже один бывший пилот вертолета, воевавший в Афганистане и Чечне, уже выразил своё «фи» по поводу того, что я высказался насчет этой книжки, что писалась она «не для практического применения в войсках с целью укрепления боеспособности, а для — идеологической обработки офицеров. Смысл всех этих пособий, их цель, Красная Армия — отстой, если выражаться мягко. Даже хуже гитлеровской». Человек политики в ней не увидел. Да-да, совсем нет политики. Одни только репрессии — несколько раз. И катастрофа нашей авиации в 1941-м году. Впрочем, не весь 1941-й год, авторы «пособия» за исследуемый период, который они обозначили, как «начальный период Великой Отечественной войны», взяли только промежуток от 22 июня до… начала июля 1941-го года. Почему не дальше, почему у авторов совершенно неполитического пособия начальный период получился таким коротким? Да потому, что дальше у «высокоподготовленных кадров» что-то пошло не так, как ожидалось, настолько не так, что даже заглядывать за горизонт первых недель войны опасно было в годы Перестройки и Гласности, именно в то время, когда сочинялись подобные исследования.
А интересно, почему советское командование, планируя применение авиации в приближающейся войне, видело пути достижения господства в воздухе, как итог именно и боев в воздухе, а немецкое командование надеялось добиться этого в результате ударов по аэродромам, как написано в этом издании «Для служебного пользования»? И ведь именно такими были планы и нашего, и немецкого командования, только авторы пособия считают, что наше командование придерживалось ошибочных взглядов, потому что
«Предпочтение, отдаваемое первому способу (борьба в воздухе — авт.), объясняется простотой его организации, отсутствием необходимых сил ударной авиации и боевого опыта, а также некоторой недооценкой уничтожения авиации на аэродромах со стороны общевойскового и авиационного командования».
Насчет того, что борьба в воздухе проще в плане организации, чем бомбардировки аэродромов, вы уже, надеюсь, всё поняли. Тем более, что был у советских летчиков шанс ранним утром 21-го июня разбомбить фашистские аэродромы, пока немцы на них мирно спали. И предварительно еще, само собой, несколько недель советские самолеты-разведчики должны были летать над войсками стоявшего у границ СССР вермахта, фотографируя эти аэродромы. А что тут такого? Это же не дало бы Гитлеру повода обвинить в агрессивных намерениях СССР, правда же?
Ну ладно, так всё-таки почему наши предпочитали сбивать самолеты в воздухе, а немцы — бомбить аэродромы? Я пока только намеком: задача создать за пять лет нормальную авиацию с нуля почти — вот мы и посмотрим, как у немцев это получилось. И как это выглядело в реальности, в реальной войне, а не в макулатуре «без политики», как это оценивалось советским командованием, а не перестроечными крысами.
И еще, чтобы сразу было понятней. Если вы бомбите вражеский аэродром, то вы уничтожите самолет, но летчик останется живым. Он же не будет сидеть в кабине самолета и ждать, когда вы его разбомбите. Да еще по вам работают средства ПВО и вы при налете на вражеский аэродром теряете свои самолеты и своих пилотов. Если они даже не гибнут, то приземляются на парашютах на вражеской территории и попадают в плен. А вот достижение превосходства над авиацией противника в ходе воздушных боев — противник часто вместе с самолетами теряет погибшими и пленными своих лётчиков. Неужто немцы не понимали таких очевидных вещей?..