В миле за городом, вскоре после того как они проехали мимо стервятников, дорога завернула за группу деревьев, и началось запущенное поле. Тусия представила, что раньше здесь тянулись ровные ряды овощных грядок, но сейчас все заполонили кусты и сорняки, и высохшие зимние травы переплелись с обильной весенней зеленью. Вдоль дороги тянулась изгородь из старых гнилых досок. Некоторые были обломаны, другие упали на землю, став кормом для грибов и личинок.

Среди сорняков и запустения Тусия заметила разноцветные пятна: в нескольких метрах от дороги стояли вокруг подмостков три крытых фургона. За ними виднелись палатки.

У первого, красного фургона крыша и отделка были желтого цвета. На боку белели надписи: «Бесплатное представление!» и «Первоклассное развлечение!». Фургон, стоявший в середине, сиял яркой лазурью, а огромная золотая вывеска гласила: «Медицинская труппа Невероятного Адольфуса». Обещания «Чудесные исцеления!» и «Средства от всех болезней» украшали последний, зеленый фургон.

Тусии они напомнили назойливые плакаты, которые она видела в Сент-Луисе, рекламирующие все, от швейных машинок до сигар. Здесь, на природе, слишком яркие цвета и бесстыдные лозунги казались еще более безвкусными.

Палатки, напротив, были грязновато-белыми, из неокрашенной холстины. Две простые двускатные и два прямоугольных шатра с прямыми стенками и высокими острыми крышами. На самом высоком висел синий флаг, вяло хлопавший на ветру. Рядышком, в траве и кустах ежевики, вольно паслись лошади и дюжина мулов.

У пролома в заборе повозка съехала с дороги на короткую, изрытую ямами тропу, которая вела к лагерю. Они остановились возле фургонов, Хьюи и Дарл спустились на землю.

– А получше ты не мог найти места? – спросил Хьюи, оглядывая лагерь.

Дарл только фыркнул и начал расседлывать лошадей.

Хьюи поднялся по ступенькам в дальней части подмостков, оттуда он снова огляделся.

– Похоже, сгодится, – сказал он.

По сравнению со сценами, которые Тусия видела в городе, эта была небольшой, наверное, около четырех метров в длину и около двух в ширину. Она лишь едва приподнималась над травой и сорняками. Хьюи прошелся туда-сюда, останавливаясь, топая или прыгая, стук его подошв эхом отдавался по всему лагерю.

– Почему задник еще не стоит?

– Это у меня на очереди, – сказал Дарл.

– Почему вчера не поставил?

– Дождь был.

Хьюи покачал головой и спрыгнул со сцены, глядя туда, куда уходила дорога.

– Когда закончишь вешать задник, поставь пару флажков на забор, а то деревенщина нас не найдет. – Он пнул траву. – И ради бога, разровняй тут все, а то сорняки будет щекотать им колени.

Дарл проворчал что-то, не глядя на Хьюи, пока снимал с лошадей сбрую и уздечки.

Наблюдая за ним, Тусия подумала, что это первый встретившийся им человек, совершенно невосприимчивый к шарму Хьюи. После того как Дарл распряг лошадей, он хорошенько поскреб их по холкам, хлопнул по крупу, и они потрусили в поле к остальным.

– Ну, что скажете?

Голос Хьюи напугал ее, она обернулась и увидела, что он стоит возле повозки и протягивает ей руку.

Только сейчас, впервые с отъезда, вся тяжесть ее решения навалилась на нее. Никогда в жизни она не забиралась так далеко. Тишина напомнила ей прозекторскую, но оттуда она могла уйти, сделав свое дело, а отсюда выхода не было. У этого места не было ни конца ни края.

Она почувствовала, как Тоби прижался к ней – он тоже смотрел на нее выжидающе, чтобы она решила, как относиться к этому новому месту, до того, как он отважится на это сам. Тусия заставила себя подавить неприятное чувство. Незнакомое, далекое место, но все же здесь лучше, чем в городе.

– Более… пасторально, чем я думала, – ответила она, подавая руку Хьюи. – Но я уверена, мы привыкнем.

Хьюи спустил на землю Тоби и взъерошил ему волосы.

– Добро пожаловать в новый дом, юноша.

«Дом». Это слово прозвучало странно, особенно по отношению к такому месту. Но Тусия заставила себя улыбнуться.

– Разве тут не прекрасно, родной?

Тоби переводил взгляд с фургонов на поля, все еще с растерянным выражением на лице.

– А поезда тут нет?

– Поезд уехал, родной. Он никогда подолгу не стоит на одном месте. Когда-нибудь мы его снова увидим, – сказала Тусия, хотя и не представляла, когда именно это случится. – Зато тут есть фургоны и лошади.

Она указала на лошадей и мулов в поле. Глаза Тоби загорелись, его лицо озарила радостная улыбка. Тусия осознала, что он никогда не видел животных на воле. Тоби захотел подойти к ним, но Тусия взяла его за руку. Неизвестно, кто еще живет в поле – змеи, шершни, барсуки.

Тоби надулся и попытался вырвать руку.

– У тебя еще будет полно времени, чтобы посмотреть, – сказала Тусия.

После того, как она учтет все опасности.

В этот момент из-за фургонов, насвистывая, вышел мальчик немного постарше Тоби. Тусия заметила, что он босой. Он шел опустив голову и засунув руки в карманы. На нем был пыльный комбинезон, фланелевая рубашка с закатанными рукавами и соломенная шляпа, делавшая его похожим на персонажа романов Марка Твена. Тоби снова просиял, но Тусия напряглась. Хьюи не предупредил ее, что здесь будут другие дети.

Увидев их, мальчик перестал насвистывать. Он оглядел экипаж, видимо ожидая увидеть кого-то еще.

– А где новый док? – наконец спросил он у Хьюи.

– Это она, – ответил тот.

Мальчик нахмурился, переводя взгляд с Тусии на Хьюи.

– Леди-доктор?

Хьюи кивнул.

– Никогда раньше не видал, – сказал мальчик и обратился, наконец, к Тусии: – Это ваш мальчик?

– Да, это мой сын, Тоби.

– Сколько ему?

Тусия повернулась к сыну.

– Тоби, скажешь мальчику, сколько тебе лет?

Но смущенный Тоби опустил глаза и жался к ней, поэтому ей пришлось ответить самой.

– Восемь с половиной.

Мальчик кивнул, изучая Тоби, и Тусия приготовилась к следующим вопросам: «Почему у него глаза такие раскосые? Почему он такой маленький, почему у него такое плоское лицо? Почему он стоит с раскрытым ртом?» Тусии приходилось слышать вопросы и погрубее. Но мальчик только спросил:

– Почему он так боится?

Тусия с облегчением выдохнула.

– Для него все здесь новое. Он никогда раньше не выезжал из города.

– Никогда?

Мальчик некоторое время переваривал услышанное, потом улыбнулся, причем стало видно, что у него во рту не хватает нескольких зубов.

Он подошел и протянул Тоби руку.

– Я Ал. Тут не так уж плохо. Когда привыкнешь.

Тоби медленно подал Алу руку.

– Что надо сказать, родной? – вступила Тусия.

– Приятно познакомиться.

– Боюсь, больше времени на любезности у нас нет, – сказал Хьюи, – надо готовиться к представлению. Остальным я представлю вас за ужином.

Он повернулся к Алу.

– Принеси флажки из хозяйственного фургона и развесь их вон там, на изгороди, а Дарл пока покажет миссис Хазерли ее жилище.

– Пока, Тоби, – сказал Ал, срываясь с места.

Тоби помахал на прощание и снова попытался вырвать у Тусии руку, чтобы побежать следом. Придется зорко следить за ним, а то потеряется. Еще одна опасность этого незнакомого места.

Тусия потянулась было к волосам, но остановилась и вместо этого поправила юбку. Она так решила, и поэтому они здесь. Пути назад нет, да и возвращаться им некуда. Может быть, это и есть новый старт, на который она надеялась.

– Даю вам несколько минут, чтобы расположиться, – сказал Хьюи, вытаскивая деревянный ящик со звенящими бутылочками из-под сцены. Он достал одну и осмотрел ее. – Звонок к ужину вы услышите.

Он поставил бутылочку обратно в ящик и вынул другую, с темной жидкостью. Красная этикетка гласила: «Живительное масло гремучей змеи».

Масло гремучей змеи? Тусия прищурилась от яркого солнца. Неужели это и есть так называемое снадобье, которое они продают? Не может быть. Наверное, это такое вычурное название для одеколона или средства для укрепления волос? Или…

Дарл кашлянул, прервав ее мысли. Она обернулась и увидела, что он ждет, держа их багаж.

– Не могу тут стоять весь день, – проворчал он.

– Простите. Показывайте дорогу.

Хьюи описывал их новое жилище как просторный фургон, обставленный всем необходимым. Его воодушевление подстегнуло воображение Тусии, и она представляла себе что-то вроде шикарных купе из журналов, с бархатными портьерами, мебелью из полированного дерева, мягкими креслами вокруг чайного столика и пышной кроватью.

Теперь, когда Дарл повел их к зеленому фургону в дальнем конце лагеря, она поняла, насколько заблуждалась.

Шаткие ступеньки застонали под ногами Дарла, когда он поднялся, чтобы открыть дверь, скрипнувшую на ржавых петлях. Из фургона повеяло таким тяжелым гнилостным запахом, что даже Дарл поморщился. Он зашел, поставил сумки и чем-то загремел внутри. Тусия и Тоби стояли снаружи, прикрыв носы рукавами. Несколько мгновений спустя Дарл появился, держа за хвост дохлую мышь. Он швырнул ее в поле и сбежал с крыльца.

– Сцену вы видели. А кухня там, – он указал на большой шатер с синим флагом. – Думаю, это все, что надо вам показать.

– А как насчет… туалета?

Он снял шляпу и пригладил темные волосы. Тусия подумала, что ему не помешало бы подстричься, потому что они немного торчали в стороны, но уж не ей судить. И кроме того, Дарлу это шло.

– У нас таких нет, – сказал он и кивнул в сторону поля. – В сотне метров отхожее место.

– А вонь?

– Ну зажмите нос.

Она покраснела.

– Да не там. В фургоне.

– Ну вы ж доктор. Разве вы не привыкли к таким запахам?

– Не там же, где я сплю.

– Окошки откройте. За пару дней выветрится, – бросил Дарл, уходя.

Тусия не двинулась с места. За пару дней! Конечно, если целый день препарируешь труп, к запаху привыкаешь. Но одно дело вдыхать такие ароматы в морге или возле мусорных баков, совсем другое – когда это запах в твоем доме.

«Это временно», – напомнила себе Тусия. Как сказал Дарл, надо открыть окна, и запах улетучится. Она чувствовала, что Тоби ждет ее вердикта, ждет, чтобы понять, действительно ли это их новый дом. И она с храброй улыбкой забралась в фургон.

Комната была около трех метров в длину и около двух в ширину. Перья на шляпке Тусии задели потолок, но когда она сняла ее, то оказалось, что можно выпрямиться и над головой еще останется несколько сантиметров пространства. Возле задней стены вытянулась узкая кровать, над ней помещалось окно, размером не более тарелки. Открыть его удалось только после нескольких попыток.

В комнату потянул слабый сквозняк. Тусия огляделась. Неглубокий шкаф и туалетный столик стояли у одной стены с заколоченным окном, плетеный стул без ножки был прислонен к противоположной. Рядом с ним висела доска, прижатая к стене петлями и деревянным крюком. Когда Тусия сдвинула его, доска упала, как разводной мост. Очень изобретательно, если не считать того, что опора под этим столом была сломана, а одна из петель болталась, делая конструкцию совсем бесполезной.

За пыльной занавеской над столиком нашлось еще одно окно. Оно выходило на палатки и поле. Одна его створка легко открылась, вторая застряла и не поддавалась, несмотря на старания Тусии. Она сдалась и села на кровать, притянув к себе Тоби. Матрас провис под их весом, в воздух взметнулся вихрь пыли.

– Что скажешь, родной? Правда уютно? – спросила Тусия, изо всех сил стараясь не обращать внимания на паутину в углах и слой грязи на полу.

– Мне нравится, – помолчав, ответил Тоби.

– Мне тоже, – соврала она, прижав сына к себе, чтобы он не увидел слезы, выступившие у нее на глазах.