Тем же вечером поезд увозил Тусию вместе с Тоби и Хьюи из города. Их скудные пожитки не пришлось собирать долго: пара смен одежды, несколько старых игрушек, покрывало, оставшееся в наследство от матери, ныне потертое и выцветшее. Хьюи уверил ее в том, что у труппы есть полный набор утвари, поэтому она не стала брать щербатые миски и ржавый чайник. В глубине шкафа, спрятанный под траченной молью шалью, лежал ее докторский саквояж, со стетоскопом, отоскопом, офтальмоскопом, градусником, ложкой для языка, стеклами для микроскопа, молоточком, шприцами, пинцетом, ножничками и скальпелем. Так же там было несколько флакончиков с настоящими лекарствами – морфий, атропин, стрихнин и настойка наперстянки. Конечно же, ничего из этого ей не понадобится. Но она не могла с ними расстаться, как и с книгой «Медицина: принципы и практика».

На погашение ее долга ушло еще меньше времени. Хьюи написал условия соглашения на мятом листе бумаги, и они оба поставили подписи при равнодушном нотариусе. Потом отправились в кредитную контору. Используя всю силу своего шарма – которая, как Тусия вынуждена была признать, была весьма значительной, – Хьюи объяснил, что ее долг теперь на нем и что он готов его уплатить прямо на месте, если они скинут пятнадцать процентов с основной суммы. И, к изумлению Тусии, они согласились.

Потом был короткий визит в универмаг, так как Хьюи настоял на том, чтобы купить Тусии и Тоби новую одежду, а затем они, наконец, поехали на вокзал. Хьюи расщедрился на билеты в первый класс и на спальный вагон в последнюю ночь их двухдневного путешествия в… Тусия даже не знала точно, куда они направляются. Он упомянул название какого-то городка возле железной дороги. Но место и не имело для нее никакого значения. Она заключила сделку, и, хотя работать в медицинской труппе ей вовсе не хотелось, впервые с несчастного случая на фабрике она чувствовала, что может дышать полной грудью. Тоби был с ней, в безопасности, их ждали крыша над головой и еда, и только это имело значение. Когда она выплатит свой долг Хьюи, наверное, они с сыном действительно смогут начать новую жизнь.

* * *

В последнее утро поездки, после легкого завтрака в вагоне-ресторане, Хьюи отвел их на открытую платформу с железными перилами, ехавшую за вагоном. Тоби с удовольствием смотрел на то, как земля скользит под ними, а Тусия наслаждалась свежим воздухом. Она присела на табуреточку, держа за курточку Тоби, который просунул личико между прутьями решетки. Хьюи стоял рядом с ним и объяснял, как поезд использует силу пара, чтобы ехать. Тусии нравилось, что он не говорит с ее сыном так, будто тот ничего не способен понять, как делали многие другие люди.

– А спереди можно посмотреть? – спросил Тоби.

Он был одет в один из щегольских костюмчиков, купленных Хьюи, с брючками до колен и матросской курточкой. Синяя саржевая ткань очень шла к его глазам, красивым, но слишком похожим по цвету на глаза его отца. К счастью, это было их единственное сходство.

– Не в этот раз, юноша, – со смешком сказал Хьюи, – мы почти приехали. Обещаю, в следующий раз я попрошу машиниста показать нам тендер и паровоз. Скажи, ты любишь лошадей? У нас прекрасные лошадки, они возят наши фургоны.

Тусия слушала вполуха. За последнюю неделю так много всего случилось: несчастный случай на фабрике, лекция доктора Аддамса, домогательства начальника, возвращение ее «истерических припадков» – казалось, она тонула, а теперь, наконец, ступила на твердую землю.

Другие пассажиры, включая бригадира проводников, толпились на открытой платформе вместе с ними. Поезд почти незаметно начал сбавлять скорость. Тусия собралась встать и отвести Тоби обратно в вагон, как вдруг раздался скрежет колес, и состав рывком остановился. Тусия вцепилась в курточку Тоби, один из пассажиров вскрикнул, все схватились за перила. Скрежет затих, но тут из-под Тусии вылетела табуретка, и она с глухим стуком грохнулась на пол. Через секунду Хьюи уже был рядом с ней.

– Вы ушиблись? – громко спросил он. – Нет, не пытайтесь встать. Боже правый, вы могли погибнуть!

Он посмотрел на проводника.

– В поезде есть врач? Боюсь, она что-то сломала.

Проводник побежал в вагон.

– Со мной все в порядке, – сказала Тусия. Она попыталась встать, но Хьюи положил руку ей на плечо и удержал ее.

– Лежите и ничего не говорите до тех пор, пока врач не скажет, что нет серьезных травм.

Серьезных травм? Да она просто упала. В худшем случае будет синяк на копчике. И почему табуретка вылетела из-под нее? Она поправила свою шляпку с пером, которая, как и аккуратно уложенный шиньон под ней, была подарком Хьюи.

Вокруг нее столпились пассажиры. Хьюи посмотрел на них и спросил:

– Среди вас есть врач?

Тусия опять хотела встать, но Хьюи прижал ее плечо, стиснув его так, что стало больно.

В чем же дело? Ей точно не нужен врач, и она сама способна оценить свое состояние, причем Хьюи это отлично известно.

Тоби с испуганным видом стоял рядом. Его нижняя губа дрожала, он был готов расплакаться.

– Все хорошо, милый, мама…

– Ну наконец, черт возьми! – сказал Хьюи, когда люди расступились, чтобы пропустить проводника. За ним шел начальник поезда.

Хьюи встал и подошел к нему. Он был ниже ростом, но его уверенная поза и властный голос скрадывали это различие.

– Что за смертоносную ловушку вы устроили, сэр? Когда вы так поспешно остановились, она упала с сиденья на пол. Это чудо, что она приземлилась здесь, а не на другой стороне рельс и не получила более тяжелых увечий.

– На пути упал телеграфный провод, и нам пришлось затормозить, сэр. Тут ничего не поделаешь.

– Ничего не поделаешь? Неужели никто не заметил опасности? Или ваш человек уснул?

– Уверяю вас, сэр…

Пассажиры увлеченно наблюдали за спором Хьюи с начальником поезда, так что Тусии пришлось самой подняться на ноги. Она отряхнула подол и перчатки. Ее новая, обрамленная кружевом нижняя юбка смягчила удар от падения, но все-таки было больно.

Хорошо хоть, что она упала, а не Тоби. Она взяла сына за руку и ободряюще улыбнулась ему. Тусия перестала следить за спором, но по голосам было понятно, что Хьюи побеждает, а начальник уступает. Он достал из кармана куртки блокнот и ручку, написал что-то на листке и протянул его Хьюи.

– Когда поезд прибудет, предъявите это в кассе, и вам выплатят полную компенсацию.

Потом он повернулся к Тусии.

– Сожалею, что вы ушиблись, мэм. Надеюсь, все обойдется без последствий.

– Спасибо, сэр, я в полном…

– Поскольку врача у вас нет, насколько она пострадала, еще предстоит определить, – перебил ее Хьюи.

Начальник поезда бросил на него сердитый взгляд, его терпение, очевидно, было на исходе.

Хьюи продолжил примирительным тоном:

– Но пока достаточно этого возмещения.

Начальник поклонился и ушел. Они остались одни. Хьюи положил в карман бумажку, которую дал ему начальник поезда, и улыбнулся.

– Какой удачный поворот событий, – сказал он.

– Не думаю… – Тусия замерла, вспоминая момент, когда исчезла табуретка… как будто кто-то выбил ее. – Вы всю эту сцену разыграли нарочно?

– Если выпадает шанс, нельзя его упускать, миссис Хазерли. Это первое правило успешного бизнесмена.

Пока он говорил, поезд снова тронулся. Хьюи открыл дверь вагона и придержал ее для Тусии и Тоби.

– Вам лучше забрать вещи из купе. Мы прибудем в любую минуту.

Тусия замешкалась, ей было не по себе. Хьюи не ответил на ее вопрос. Честный человек не допустил бы и мысли о том, чтобы выбить из-под нее табуретку и подвергнуть опасности только для того, чтобы выторговать себе несколько долларов. При всех своих шарме и щедрости, похоже, Хьюи вовсе не был честным человеком.

* * *

Когда они забрали багаж, а Хьюи положил в карман деньги, которые служащий в кассе неохотно ему вернул, они остались ждать на тротуаре возле станции. Чего или кого, Тусия не знала. Хьюи рассказал ей только, что труппа уже разбила лагерь на пустыре возле городка.

Пока они ждали, Тусия заметила на ближайшем фонарном столбе листовку.

Сегодня!

Невероятный Адольфус и его Странствующая медицинская труппа.

Множество непревзойденных развлечений.

С участием Танцующей великанши Грацины, Вождя Большое Небо, Хромоножки Кэла Кабу и других!

Под ярко-синими буквами в красно-желтой узорной рамке было от руки вписано место представления, а ниже стояло: «Занавес поднимается в 8 часов!»

Тусия посмотрела вперед, на улицу, ведущую к скоплению кирпичных и деревянных домов, из которых и состоял городок. Такие же листовки пестрели на всех видимых столбах и фасадах.

Представление уже сегодня? Она не ожидала, что ей придется выступать так скоро. На дворе был полдень. Роскошь ночи в купе не смогла скрасить два дня утомительной поездки. Но по крайней мере, в листовке ничего не говорилось о докторе. Тусия надеялась, что участвовать в фарсе придется только в следующем городке, что у нее будет время немного свыкнуться с новой странной жизнью.

Через несколько минут к станции подъехал, гремя, открытый экипаж с плоским дном.

– Неужели невозможно прибыть вовремя? – сказал Хьюи вознице, когда тот остановил лошадей и спрыгнул с сиденья на землю.

В ответ тот лишь пожал плечами. Он был на голову выше Хьюи, с широкими, но сутуловатыми плечами. Ковбойская шляпа, выцветшая и потрепанная, натянутая на самые уши, затеняла его лицо.

Задрав подбородок, мужчина огляделся. Теперь Тусии стало видно его лучше, и она поняла, почему он так низко натянул шляпу. От левой ноздри ко рту тянулся шрам, и потому верхняя губа с краю чуть оттопыривалась. Исправление заячьей губы, предположила она, и не очень удачное, так как никто не позаботился о том, чтобы шрам был меньше, а губа не укоротилась. Тусия рассеянно размышляла, кто же делал операцию – очевидно, его навыки были не на высоте – и нет ли у этого мужчины расщелины нёба, как часто бывает с заячьей губой.

Мужчина вытянул шею, высматривая кого-то внутри здания станции.

– Где же пьянчужка? – спросил он.

– Прямо перед тобой, – Хьюи нетерпеливо махнул рукой в сторону Тусии.

Мужчина перевел взгляд на нее и нахмурился.

– Женщина?

То, что он говорил слегка в нос, подтвердило ее предположение насчет расщелины.

– Да, – ответил Хьюи, – и она не пьянчужка.

Это, кажется, еще более озадачило мужчину. Он снова глянул на нее, потом перевел взгляд на Тоби.

– А мальчишка?

– Это мой сын, – сказала Тусия, сжав руку Тоби.

Мужчина не выглядел дружелюбным, а из-за высокого роста, серьезного взгляда и завернувшейся в застывшей усмешке губы он казался даже зловещим. Интересно, он когда-нибудь улыбался по-настоящему?

– Это Дарл, – сказал Хьюи.

Тусия спросила, не глядя на мужчину:

– А… фамилия у вас есть?

– Просто Дарл.

Он опустил голову, взял их вещи и поставил в багажное отделение за вторым сиденьем. Хьюи, у которого было в два раза больше багажа, чем у Тусии и Тоби, праздно стоял, пока Дарл занимался погрузкой. Она заметила, что он очень быстро управился с этим делом и что с ее сумками он обращался бережнее, чем с багажом Хьюи. Дарл выглядел на несколько лет старшее нее, его шея была темной от загара.

Снова посмотрев на листовку с именами, Тусия подумала, кто же перед ней. Определенно не Грацина; может быть, Вождь Большое Небо? Хотя на индейца он не походил.

– Какой номер вы показываете? – спросила она.

Дарл фыркнул и даже не обернулся к ней, пристраивая последнюю сумку Хьюи в багажный ящик.

– Он в представлении не участвует, – сказал Хьюи.

Он подсадил Тоби на заднее сиденье и протянул руку Тусии. Она с опаской взяла ее, помня о том, что произошло в поезде. Копчик все еще болел после падения. Как только она села рядом с Тоби, Дарл взобрался на сиденье кучера и дернул вожжи. Хьюи выругался и, перебежав на противоположную сторону, успел забраться на сиденье рядом с Дарлом как раз в тот момент, когда лошади тронулись с места. Хьюи сердито посмотрел на него.

– Мы же опаздываем, – буркнул Дарл.

Повозка загремела по главной улице городка. Они миновали почту, бакалейную лавку, две церкви, бар и обшитое вагонкой здание с надписью «Ратуша», выкрашенное белой, уже облупившейся краской. Рядом притулились несколько одноэтажных домов, а дальше простирались пашни. Тоби заслонил рукой глаза от солнца и смотрел на широкие борозды с торчавшими из земли ростками. Рот его приоткрылся, губы сами собой сложились в улыбку. Тусии очень хотелось бы разделить его восхищение новизной ландшафта.

Когда Тоби был помладше, Тусия по воскресеньям водила его в городской парк, считая, что солнце и свежий воздух принесут пользу его слабому организму. Так и было. Ребенку, который растет, нужно пространство, чтобы бегать и играть. Но тяжелая пневмония восемнадцать месяцев назад приковала его к постели на несколько недель. Он поправился, но нервы Тусии сдали. Она стала смотреть на город, включая и парк, как на рассадник болезней и редко выходила с Тоби на улицу.

Теперь ей стал очевиден вред, который она нанесла сыну. Он был слишком бледен и совсем не готов к тем усилиям, которых потребует от него их новая жизнь. Ей придется следить за ним и за остальными членами труппы. Она связана с Хьюи договором, но ее сын нет. Ни при каких обстоятельствах она не позволит Хьюи заставить Тоби работать.

Впереди показалась стая стервятников, сгрудившихся вокруг останков какого-то зверя. Они не спешили взлетать, пока лошади почти не наехали на них.

– Птицы! – воскликнул Тоби, вцепившись в рукав Тусии и указывая вперед.

Он радостно смотрел, как они кружатся, пронзительно крича. Тусия же глядела на падаль. Судя по размеру, это был койот или дикая собака. Птицы уже почти склевали все мясо и внутренности, оставив лишь клочки шерсти и окровавленные кости.