Через три дня они добрались до южной границы Техаса. Решение Хьюи зимовать в Галвестоне больше не обсуждалось, но было очевидно, что все не в восторге. Все, кроме Хьюи, который вставал рано, напевал себе под нос и постоянно их торопил.

Хотя Тусия и не разделяла опасения остальных, она точно знала, что рассказам Хьюи о чудесных перспективах верить нельзя. И все же она не могла противиться приятному волнению, которое поднималось в ней. Она поняла, что теперь просыпается не с тревожным ожиданием, а с предвкушением.

Жара и москиты стали меньше мучить ее. Небо казалось шире, синее, яснее. Она с готовностью смеялась и улыбалась без причины. И дело было не только в Дарле, хотя, разумеется, он сыграл здесь большую роль. Тусия снова открылась жизни и не сломалась.

Каждый раз, когда их руки соприкасались или Дарл наклонялся, чтобы прошептать Тусии что-нибудь на ухо, по ее телу пробегала дрожь. На большее в присутствии остальных они не отваживались. В эти мгновения она чувствовала не только сильное желание, но и надежду.

По мере приближения к заливу на плоской равнине начали попадаться одноэтажные дома и мастерские, потом почта, обшитое вагонкой здание школы и просторный пакгауз с высокими окнами, сверкающими на солнце. В другое время они непременно поставили бы свои здесь фургоны на неделю и начали бы расклеивать листовки с надписью «Бесплатное представление! Сегодня вечером!».

Но на сей раз они остановились, только чтобы напоить лошадей и мулов.

Хьюи в приступе великодушия угостил всех мороженым.

Тусия и Фанни стояли в тени бузинного дерева, мальчики вместе сидели на скамейке, болтая ногами, тающее мороженое капало у них с подбородков. Ал первым расправился с рожком, а Тоби, к неудовольствию Тусии, поделился с Китом. Она столько раз говорила ему не давать Киту все, что тот клянчит. Но сегодня Тусия лишь вздохнула и предоставила им радоваться жизни.

– Как ты думаешь, долго еще продержится хорошее настроение Хьюи? – спросила она у Фанни.

– Что?

– Хорошее настроение Хьюи. Сколько оно продлится, как думаешь?

Фанни оторвала взгляд от горизонта, где зелень болот смешивалась с небесной синевой.

– Что ты спросила про Хьюи? – рассеянно спросила она.

– Да неважно. Все хорошо?

– Ага, – она снова посмотрела на горизонт, по ее большому пальцу потек ручеек мороженого.

Тусия забрала у нее рожок и протянула ей носовой платок.

– Врать ты не умеешь, – сказала она.

Тусия отдала остатки рожка Алу, который мгновенно прикончил его. Затем вернулась в тень дерева.

– Ты правда думаешь, что зимовка в Галвестоне – это так скверно?

Фанни пожала плечами.

– Мне никогда не нравилось много месяцев торчать на одном месте. Это не мое. Но в Калифорнии было по крайней мере надежно. И мне не нравится, что мы будем на острове. Вся эта вода вокруг.

– Лос-Анджелес ведь прямо на океане.

– На океане и в океане – это разные вещи.

Тусия засмеялась, надеясь, что Фанни подхватит, но ее подруга лишь натянуто улыбнулась.

– Я так понимаю, ты не собираешься взять на прокат купальный костюм и проводить воскресные дни на пляже.

– У нас было очень тяжелое плавание, когда мы с семьей перебирались в Америку.

Тусия слушала рассказ Фанни об их путешествии, о ветре и волнах, которые трепали корабль, о ледяном дожде, согнавшем всех людей с палуб в трюм, о бесконечной морской болезни.

– Звучит ужасно, – сказала Тусия, когда Фанни закончила рассказ.

– Так и было. – Фанни снова посмотрела на горизонт. – Кэл уверен, что в заливе вода гораздо спокойнее. Говорит, что мне нечего бояться.

Тусия сжала руку Фанни.

– Разум может о чем-то знать, но тело не всегда слушается. Однако я знаю, что тебе поможет.

– Что?

– Дыши.

Фанни наконец-то разразилась своим звучным смехом, который так радовал Тусию. Но он быстро стих.

– Думаю, нам лучше вернуться в фургоны, – сказала Тусия. – Хьюи наверняка нервничает, ему не терпится ехать.

– Погоди-ка, – Фанни ухватила ее за рукав, – в тебе что-то изменилось.

Тусия почувствовала, что краснеет, и торопливо ответила:

– Я… Я перестала вырывать волосы. Видишь, они снова отрастают.

Фанни махнула рукой.

– Дело не в этом, – она внимательно посмотрела на Тусию, и ей пришлось постараться, чтобы не отвернуться, как нашкодивший ребенок.

– Вот в чем дело.

– В чем?

– Ты улыбаешься.

– Я все время улыбаюсь.

– Теперь – да.

– Я просто радуюсь, что у нас несколько дней перерыва.

– Знаешь, не одна я не умею врать. – Фанни посмотрела в сторону фургонов. – Конечно же, дело не в одном хорошем мастере?

– Ну конечно нет, – сказала Тусия, хотя знала, что отрицать бесполезно, ее губы складывались в улыбку при всяком его упоминании.

Фанни подмигнула ей и сказала:

– Я никому не скажу.

Они кликнули мальчиков и вернулись на свои места. Сев рядом с Дарлом и Тоби, Тусия изо всех сил постаралась сделать равнодушное лицо, но Фанни поймала ее взгляд, и она чуть не прыснула, как школьница. Хорошо, что Фанни стала снова похожа на саму себя.

– Все в порядке? – спросил Дарл.

– Ага, – ответила она весело и скорчила гримасу. Ну точно школьница.

В нескольких километрах за городом деревья расступились, и они увидели короткую полосу перистых водорослей. За ней, на сколько хватало глаз, простирались мутные воды залива.

– Океан! – вскричал Тоби.

– Это не океан, милый. Это Мексиканский залив.

Вокруг них жужжали насекомые, взлетали розовокрылые птицы. На воде качалось несколько дюжин рыбацких лодочек. Мост – Тусия в жизни не видела таких длинных – соединял материк с островом. Когда они въехали на него, у нее внутри все сжалось, хотя вода под ними была спокойной, даже ленивой. Она надеялась, что Фанни не забывает дышать.

Дарл, видно, почувствовал, что Тусии не по себе, и начал рассказывать ей и Тоби о том, что узнал про этот мост, поговорив с человеком из города. Мост очень надежный, им пользуются уже больше десяти лет. Самый длинный мост для гужевого транспорта во всем мире.

Сведения об удивительной конструкции успокоили Тусию меньше, чем умиротворяющий тон Дарла. Когда они добрались до конца моста и повернули на длинную широкую дорогу, он замолк. Под колесами хрустели устричные раковины, превращаясь в белые облачка пыли. Вокруг простиралось зеленое море трав и рогоза, продолжавшееся широким илистым наносом там, где остров встречался с изгибом залива. Среди зелени порхали бабочки, в небе реяли птицы.

Тусия не помнила места красивее. Но Дарл, казалось, видел только вырисовывающиеся впереди очертания города, лабиринт зданий, увенчанных дымовыми трубами, шпилями, башенками и куполами. Его руки еще крепче сжали вожжи, плечи напряглись.

Не жалел ли он о том, что не ушел? У них не было ни минуты наедине после тех двух ночей в его шатре. Жаждал ли он ее прикосновений, как она – его? Тусия надеялась, что вечером они смогут уединиться и она придаст ему уверенности в том, что он поступил правильно. А сейчас откинулась назад и просто наслаждалась видами острова. Солнце сверкало в окнах ближайших домов, дул легкий ветерок, напоенный запахами соли и земли, квакали лягушки, гудели пчелы.

Неужели здесь с ними может случиться что-то плохое?