Лишь на закате они добрались до лагеря, расположившегося возле границы округа, всю дорогу проведя в молчании. Дарл был мрачен, Тусия постоянно озиралась, боясь, что негодяи вернутся. Когда Тоби позвал Кита, тот вернулся к нему, и теперь они, притихшие, сидели спокойно.

Когда они добрались, Дарл соскочил с места возницы, сразу направился к Хьюи и вошел, не постучав и хлопнув дверью. Изнутри послышался его гневный голос.

Тусия могла различить лишь отдельные слова. «Ты жадный сукин… мы же договорились не нарушать закон… подумываю уйти прямо сейчас, и к черту твои угрозы…»

Подошел Лоуренс и распряг мулов.

– Что случилось? – спросил он.

Тусия отправила Тоби с Китом к пылающему костру, рядом с которым сидел Ал, играя с мячиком и кружкой. Потом она рассказала Лоуренсу о встрече с теми людьми. Фанни и Кэл тоже подошли послушать.

– Никогда раньше Хьюи так не рисковал, – сказал Лоуренс, – ни разу за то время, что я с ним.

Кэл затянулся табаком из трубки.

– При нас тоже такого не было. Он становится беспечным. Неудивительно, что Дарл чертовски зол.

– Он не беспечный. Просто жадный.

Фанни обняла Тусию за плечи.

– Пойдем, schatz. Ты же совсем без сил. Давай сообразим тебе что-нибудь поесть.

Тусия и правда была совсем без сил, но поняла это только сейчас. Страх и настороженность сдерживали ее, а теперь она почувствовала себя выжатой, словно мокрая тряпка. Фанни проводила ее к костру, и Тусия заставила себя проглотить несколько кусочков еды.

Почти сразу, как она села есть, Дарл выбежал из фургона Хьюи. Действительно ли он собирался сделать, как сказал, и уйти? При мысли об этом Тусия почувствовала тяжесть на сердце. Дарл взял топор из хозяйственного фургона и пронесся мимо них к деревьям, которые виднелись примерно в километре от лагеря.

Через несколько минут послышался тихий, но частый стук лезвия о ствол. Значит, Дарл не сбежал, ведь деревья не стояли на его пути. Тусия почувствовала облегчение. Она отдала остаток ужина Киту, ведь именно он спас их, а потом зажгла фонарь и пошла убирать тот беспорядок, который незваные гости оставили в ее фургоне.

На следующий день, когда Дарл заменил спицу в колесе и заколотил разбитое окно, труппа поехала дальше. К ночи они доехали до очередного городка. Хьюи не принес извинений и не возместил Тусии украденные деньги, настаивая на том, что она сама виновата, раз отстала. Преследователей же, которые забрали вещи и угрожали им, Хьюи назвал издержками профессии.

Тусии очень хотелось разозлиться и пригрозить, что уйдет, но куда им с Тоби идти без денег? Хьюи найдет их везде. Те часы, что она провела, медленно трясясь на сиденье возницы и боясь, что те двое вернутся, совсем подкосили ее. А каково будет жить, вечно оглядываясь, в вечном страхе, что Хьюи их найдет?

Поэтому Тусия подавила свой гнев, и дни полетели дальше примерно так же, как прежде. Они замешивали новые партии снадобий, вешали яркие афиши на телеграфные столбы и окна магазинов и выступали до тех пор, пока толпа не расходилась и торговля не замирала. Потом двигались дальше.

Теперь чтение по руке всюду стало самым популярным аттракционом. Если вначале посетителей было меньше, то на следующий вечер их количество значительно росло. Большинство из них были благодарны за те крохи советов, которые она вплетала в свои предсказания, некоторые просили их сразу, узнав о способностях Тусии от соседей и друзей.

Они приходили с воспалившимися занозами, которые нужно было извлечь. С фурункулами, требующими вскрытия. К ней приносили детей с коликами. Одна женщина пришла, потому что местный доктор сказал ей, что боль во время месячных – это проклятье всем дочерям Евы и с ней ничего нельзя поделать. Тусия уверила ее, что это абсурд, предложила прикладывать к животу бутылки с горячей водой и пить имбирный чай. Иногда она даже отваживалась отправить женщин к местным аптекарям, если у нее в саквояже ничего не находилось. И говорила им, что «Живительного масла гремучей змеи» для лечения недостаточно.

И все-таки она не лечила их. Не совсем. Просто чуть-чуть помогала. Тусия теперь читала свой учебник каждый вечер, а не только когда не могла заснуть. Если на следующий день приходило меньше клиентов, она не переживала. Главное, чтобы Хьюи не узнал, чем она занимается.

Уловки, к которым она прибегала, – совет Фанни глубоко дышать и совет старого лейтенанта сосредоточиться на чем-то одном в моменте – тоже помогали. Несколько месяцев она не чувствовала приближения истерических приступов. А поскольку руки все время были заняты, ей удавалось побороть желание выдергивать волосы.

Казалось, тучи, которые так долго заслоняли от нее солнце, наконец разошлись, и то там, то здесь сквозь них проникали лучи света: смех Тоби, который гонялся за светлячками, аромат персикового пирога, который испек Кэл, улыбка Фанни, когда они болтали в тени за чашкой сладкого чая.

Тусия сомневалась, что небо когда-нибудь полностью очистится, но, возможно, этого и не нужно. Возможно, теперь с ней все в порядке – пусть она надломлена, но не сломлена окончательно.

И все же оставалась проблема с Дарлом. Она не забыла ни ту ночь у реки, ни то, что он готов был рискнуть своей жизнью, чтобы защитить ее. Но между ними исчезла теплота. Он избегал ее взглядом, а в разговоре ограничивался отдельными словами: «извини», «вот», «не-а», «да, мэм».

Может быть, он, как и Хьюи, винил ее в том, что случилось тогда на дороге? И уже забыл об их поцелуе? Не проходило и часа, чтобы Тусия не вспоминала сладкую дрожь от его прикосновения, жесткие мозоли, испещрявшие его ладонь, его губы на своих губах. Но, возможно, дистанция и прохладца между ними и к лучшему. Теперь она обрела хотя бы подобие покоя, хотя бы немного света. Разве этого недостаточно? Но тем не менее каждый раз, когда Тусия приходила по утрам в кухонный шатер и видела, что Дарл не выполнил свою угрозу уйти, она радовалась.

* * *

Однажды в воскресенье, через несколько недель после ярмарки, Тусия развешивала белье, когда услышала плач. Плакал ребенок. Ее сердце замерло, потом заколотилось с удвоенной скоростью. Она знала, что Тоби и Ал ушли играть в тени большого тополя на краю лагеря.

Тусия пробилась через мокрые простыни и блузки. Плач не прекращался. Она побежала через поле к дереву, хотя уже поняла, что это не Тоби. Плакал Ал.

Фанни тоже поспешила туда и благодаря своим широким шагам опередила Тусию. Кэл, переваливаясь с боку на бок, ковылял следом.

Когда Тусия оказалась возле дерева, Фанни уже сидела на траве, качая плачущего Ала на руках. Ошеломленный Тоби скрючился рядом.

– Он упал, мама, – сказал Тоби, опередив ее вопрос. – Он полез на дерево, хотя нам было нельзя, и упал.

Ал перестал плакать и сердито глянул на Тоби.

– Ябеда, – сказал он.

– Его рука, – сказала Фанни спокойным тоном, хотя ее глаза потемнели от волнения, – по-моему, она сломана.

– Дай взглянуть.

Фанни аккуратно уложила Ала на траву и убрала волосы с его заплаканного лица.

– Все будет хорошо, mäuschen. Доктор Хазерли пришла.

Услышав слово «доктор», Тусия почувствовала прилив паники, но он быстро прошел и не помешал ей сосредоточиться. Ал, как опоссум, свернулся вокруг своей левой руки и снова расплакался.

Его плечо было смещено. Тусия осторожно пощупала предплечье, услышала тихий, но отчетливый хруст. Ал вздрогнул и отпрянул. Локтевая кость была сломана, но, слава богу, не проткнула кожу.

Тусия повернулась к Кэлу, который только что подошел и смотрел на них.

– Мне нужна моя сумка с инструментами. Она в фургоне возле дорожного сундука.

Кэл кивнул и отправился за ней.

– Я должна вправить ему плечо, – сказала Тусия Фанни. – Подержи его.

Фанни выдохнула и положила свои тяжелые руки на сына.

– Постарайся не двигаться, mäuschen.

Тусия действовала быстро, она подняла и повернула сломанную руку, одновременно потянув ее. Ал закричал от боли, его тело напряглось, но, когда плечевой сустав встал на место, он медленно расслабился и затих.

– Ты отлично держишься, – сказала Тусия. – Ты очень смелый. Как только твой па принесет мою сумку, я сразу же все исправлю.

– Больно.

Фанни обняла сына и поцеловала в лоб.

– Мне очень жаль, meine mäuschen. Я знаю.

Пока они ждали возвращения Кэла, Тусия повторяла про себя этапы вправления сломанной локтевой кости. Где-то на самом краю ее сознания затаился страх. Она чувствовала, что он только и ждет удачного момента, чтобы наброситься на нее. Но если она будет глубоко дышать и сосредоточится на своей задаче, возможно, он не сможет прорваться к ней. Она очень на это надеялась.

Когда запыхавшийся Кэл пришел с ее саквояжем, Тусия осмотрела его содержимое и достала флакончик с лауданумом. Она дала Алу три капли и, ожидая, пока лекарство подействует, перебрала свои инструменты. Когда Ал стал засыпать, она очень быстро вправила перелом. Он все равно плакал от боли, но к тому моменту, как она стала накладывать шину и повязку, уже уснул.

– Ну вот, готово, – сказала Тусия, затянув повязку. – Нужно носить ее и не двигать рукой по крайней мере три недели.

Фанни кивнула.

– Спасибо.

– Нам повезло, что ты с нами, док, – сказал Кэл, – не могу представить, чтобы те пьяницы и вполовину так же хорошо справились.

– Это легко. Любой может это сделать после небольшой тренировки, – ответила Тусия.

Но она не могла отрицать, как легко на душе стало у нее, когда она смотрела вслед Траутам. Фанни несла спящего Ала на руках. Да, конечно, вправить простой перелом не так уж трудно, но это сделала именно она. Не запаниковав, не оцепенев и не соскользнув в темницу своих воспоминаний.

Позже, когда Тоби задремал, она зашла в шатер Траутов взглянуть на Ала. Он проснулся, но все еще был вялым. Фанни сделала повязку для его руки и приложила грелку со льдом к распухшему плечу.

Тусия дала ему еще три капли лауданума и пообещала дать еще одну дозу перед сном, чтобы он смог проспать всю ночь. Утром рука будет ныть, но боль должна стать переносимой.

Фанни сидела возле постели Ала, на ее коленях лежала раскрытая книжка сказок. Когда Тусия собралась уходить, она взяла ее за руку. На глазах у Фанни были слезы, но улыбка светилась радостью.

– Ты должна чувствовать, ведь ты мать, насколько я тебе благодарна.

Тусия сжала огромную ладонь.

– Приятно сделать что-то хорошее для разнообразия.

– Ты делаешь много хорошего.

Так ли это? Возможно, те крохи помощи, которую она оказывала людям, читая по руке, действительно имели значение, хотя тот старый доктор Кремер вряд ли подумал бы так. Но делала она это не из-за него, и почему его мнение должно значить для нее больше, чем мнение Фанни? Или любого, кто покидал ее палатку с улыбкой на лице и надеждой в сердце?

А может быть, и представление тоже чем-то помогало им. Трудяги приходили к сцене уставшие и тревожные, подавленные борьбой за выживание, которую им приходилось вести ежедневно. А уходили, повеселев. Неизвестно, надолго ли им становилось легче, но эффект точно чего-то да стоил.

Кэл проводил ее из шатра и закрыл за собой отворот парусины.

– Я собирался… эм… заварить чай до того, как начать готовить ужин. Не хочешь чашечку?

Тусия много раз видела, как он сидит днем, потягивая чай и куря трубку. Иногда Фанни, Лоуренс или Дарл присоединялись к нему, но чаще Кэл сидел один, совершенно не беспокоясь, что над ним висит приготовление ужина. Но Тусию он до сих пор никогда не приглашал, а если она заходила в кухонный шатер – смотрел на нее как фермер на ворону.

Но не сейчас.

– С удовольствием выпью чаю, – сказала Тусия.

Она наполнила чайник, пока Кэл разжигал огонь. Они сели на перевернутые ящики и слушали, как закипает вода, как в отдалении поет птица и трещат поленья в костре. Кэл набил трубку, но не зажег ее. Когда чай был готов, он налил Тусии чашку.

– Сахар? Молоко?

Она покачала головой.

– Могу достать печенье.

Тусия улыбнулась, зная, что где-то между мешками с мукой и картошкой у него спрятана жестянка с печеньем, но снова отказалась.

– Чая достаточно.

Он сел рядом с ней, поставил чашку на колени и раскурил трубку.

Тусия рассеянно отхлебнула чай и тут же обожгла язык. Она все еще думала о словах Фанни.

– Как ты думаешь, хорошее перевешивает плохое? Я о нашем представлении. Мы же продаем липовые лекарства.

Кэл медленно затянулся.

– Иногда все, что нужно этим деревенщинам, – это улыбка.

– Поэтому ты здесь? Вы с Фанни могли бы выступать где угодно.

Он помолчал, потом бросил взгляд на их шатер. Оттуда доносился голос Фанни, читавшей сказку Алу.

– Думаю, ты знаешь, что он на самом деле не наш сын. Не родной. Но мы любим его, как своего.

Тусия подозревала это, но не хотела выспрашивать.

– А Фанни рассказывала тебе, как он у нас оказался? И как мы стали работать на Хьюи?

– Нет.

Кэл кивнул. Он отхлебнул чай, глядя в огонь.

– Думаю, у тебя есть право знать все.