И на следующий вечер Тусии пришлось бороться с собой. Но советы Фанни и надежные карманные часы снова помогли ей выиграть эту битву.

После того как она выступила три раза, не завалив номер, Хьюи дал ей новые задания. Теперь она должна была запомнить не только предметы, но и подсказки. Например, если Хьюи говорил: «Можете сказать, что есть у этого почтенного джентльмена?», это означало, что следующая вещь в списке, часы или цепочка, будет позолоченной. Первая буква в слове «почтенный» означала позолоту. А если он спрашивал: «смотрите, что есть у этого человека?», буква «с» в первом слове указывала на серебро. Если же Хьюи обращался к зрителю «милейший» или «милейшая», то предмет был сделан из меха.

С запоминанием подсказок у Тусии тоже проблем не возникло. В первый вечер она еще волновалась о том, что дополнения пустят под откос весь тщательно выстроенный ею процесс, но обнаружила, что ей нужно просто на мгновение прервать свою концентрацию, чтобы услышать подсказку. Повышенная сложность помогла ей не думать обо всем остальном. Публике номер нравился, зрителей приходило все больше. Но через несколько дней Хью заметил, что продажи снадобий упали, из этого городка они уже выжали все, что можно.

Сцена была разобрана, имущество погружено в фургоны и повозку.

Странно было видеть пустоту на месте лагеря. Участок ровной утоптанной земли напоминал гигантский отпечаток ноги. Через несколько дней сорняки и трава снова вырастут, будто здесь и не было никогда ни сцены, ни фургонов. Они провели здесь чуть больше недели, но Тусии казалось, что прошло гораздо больше времени. И все же она думала, что двигаться дальше рано.

Она поняла наконец, что если Ал говорил, что кончилась кукурузная шелуха, значит, нужно приготовить еще «Чудодейственной мази от мозолей». «Крикуном» называли недовольного покупателя. «Репьи» или «орехи» обозначали расходы, а «бархат» – доходы. Говоря, что вечер был красный, имели в виду выгодную торговлю из-за рекламы или большого числа зрителей.

Тусии предстояло еще многому научиться, раз уж им с Тоби предстояло еще жить с труппой, но сегодня она предвкушала беззаботный день в дороге.

Все распределились по повозкам. Хьюи правил лошадью на своем фургоне, Вождь – на хозяйственном, Трауты ехали в повозке. А значит, Тусии оставался Дарл. Он забрался на сиденье кучера, и Тоби оказался зажат между ними с Тусией. Прищелкнув языком и встряхнув вожжи, Дарл тронул мулов с места.

Тоби захлопал в ладоши, когда фургон тронулся, и тоже постарался щелкнуть языком. Это было больше похоже на чавканье, но Дарл одобрительно кивнул ему.

Почти все утро он разбирал сцену, и когда Тусия придвинулась ближе, поправив Тоби шляпу, она думала, что почувствует запах пота. Однако от Дарла пахло только мылом, льняным маслом и деревом, почти как от того полотенца, которое он протянул ей тогда за кулисами.

Покосившись на него, Тусия увидела, что он надел чистую рубашку. Белая ткань контрастировала с темной щетиной, покрывавшей его подбородок, и пыльной шляпой, надвинутой на брови.

– Они хорошо идут следом, эти двое, – сказал Дарл, и Тусия не сразу поняла, что он имеет в виду мулов. – Больших неприятностей вам не доставят.

– Мне?

– Когда вожжи возьмете.

Он повернулся и поднял голову, посмотрев ей в лицо темными глазами.

– Вы же умеете править, да?

Тусия выпрямилась и отвернулась, неохотно покачав головой. В детстве она ездила на лошадях и знала, как обращаться с ними. Но она никогда не управляла даже легкой двухместной повозкой, не говоря уже о громоздком фургоне, запряженном упряжкой мулов. Дарл хмыкнул, явно не удивившись такому ответу. Тусия надеялась, что на этом все и закончится, но, когда они выехали на ровную дорогу, он протянул ей вожжи.

В своей скупой и прямолинейной манере он рассказал ей про разные части упряжи и о том, что нужно делать. Тоби тоже захотел научиться, и Дарл любезно согласился взять его на колени и подержал вожжи вместе с ним.

Когда Тоби устал, он снова сел между ними, и ответственность за передвижение легла на Тусию. В течение нескольких последующих часов, когда на дороге попадались особенно глубокие рытвины или большие ямы, Дарл показывал ей, как сделать так, чтобы мулы их объезжали. Первые попытки ей не удались, и она слышала, как с грохотом падают внутри фургона их вещи, когда он кренился и вздрагивал.

Когда они въехали в очень глубокую колею, фургон так сильно дернулся, что Тоби чуть не слетел со скамейки. Тусия выпустила вожжи и схватила его, Дарл быстро наклонился, достал до вожжей и рванул их на себя, не дав им выскользнуть. Перед тем как вернуть их Тусии, он вывел фургон на ровное место.

– Вожжи не бросайте, – сказал он сурово, но без злобы. – Если потеряете контроль, вы оба можете пострадать.

– Спасибо… Я… запаниковала.

– Не паникуйте. Животные это чуют.

Легко ему говорить, ведь это не его сын чуть не свалился на землю. Но все же Тусия не сомневалась, что Дарл прав. Его слова напомнили ей о том, что говорил один профессор: «Люди придут к тебе, им будет больно и страшно. Куда как скверно, если и ты тоже будешь в страхе. Они его почувствуют, прибавят к своему, и лечение станет еще сложнее». Тогда она отмахнулась от его слов, как будто страх и панику можно победить одним лишь знанием, сбросив, как пальто или перчатки.

– Что, если я запаникую? – выпалила она.

Дарл помолчал, потом ответил:

– Учитесь до тех пор, пока не перестанете.

– В данный момент этот совет не очень-то поможет.

– А жизнь – это не только данный момент.

Тусия натянула поводья и одной рукой потянулась к волосам, но опомнилась. Дарл ошибался. Вся ее жизнь вращалась вокруг одного-единственного момента в операционном театре. Возможно, ему не пришлось пережить подобное, да и не придется. Если ты путешествуешь, поднимая занавес и приколачивая доски на сцене, что худого с тобой может случиться?

– Осторожнее с поводьями, – сказал Дарл. – Они должны продержаться хотя бы до следующего города.

Она ослабила хватку, не сразу поняв шутку, но все-таки улыбнулась.

Дарл указал на очередную большую колею и напомнил, как ее объехать. На этот раз Тусии удалось не отпустить поводья.

* * *

Вечером караван съехал с дороги, и они разбили лагерь на ночь. Кухонный шатер устанавливать не стали и сидели у костра, довольствуясь сушеным мясом и кукурузными оладьями. Тоби пришел в восторг от треска оладьев, брошенных в разогретый свиной жир. Он проглотил три штуки, когда они остыли.

Вождь сидел рядом, удивляя Тоби и Ала крошечным лассо, которое сделал из бечевки. Он очень артистично раскрутил его над головой и набросил петлю на солонку, которую Кэл поставил у его ног. Тусия была удивлена тем, как ловко он это проделал. Вождь затянул петлю и дернул запястье, после чего и лассо, и соль оказались у него в руке.

Мальчики засмеялись.

– Еще! – крикнул Тоби.

Но Кэл встал и забрал солонку.

– Прошлый раз, когда ты игрался с этим шнурком, мы просидели неделю без соли.

Но говоря это, он улыбался, а когда сел на место, бросил Вождю перечницу.

– Лучше возьми это.

Вождь снова продемонстрировал свой фокус, потом протянул крошечное лассо мальчикам.

– Где ты так научился? – спросила Тусия.

– На отцовском ранчо.

– О, – сказала Тусия, не сумев скрыть удивление.

– А ты думала, что мы все выросли, охотясь на бизонов, да?

– Ну, я… – Тусия знала, что бизонов нет и что теперь индейцы живут в резервациях, но больше не имела о них ни малейшего понятия. – А ты правда вождь?

Он невесело засмеялся.

– А ты правда ясновидящая?

«Я такая же ясновидящая, как и врач», – подумала Тусия, но вслух не сказала.

– Так если ты не Вождь Большое Небо, как тебя зовут?

Она искоса посмотрела на него и быстро отвернулась, смутившись оттого, что не догадалась спросить раньше.

Он ответил не сразу.

– Лоуренс Хайя.

– Это твое индейское имя?

– Нет.

Он больше ничего не добавил, и Тусия повернулась к Тоби, который наблюдал за попытками Ала набросить лассо на перечницу.

– Ты слышишь, родной? Это мистер Хайя. Называй его только так, а не Вождем, как мистер Хьюи.

Тоби кивнул.

Тусия хотела расспросить Лоуренса о его жизни – откуда он, к какому племени принадлежит, – но индеец достал из кармана маленькую записную книжку в кожаной обложке и отвлекся. Она уже пару раз видела, как он что-то пишет в нее огрызком карандаша.

Это вызвало у нее новые вопросы. Что же он писал и кому? Семье или любимой? Зачем он вообще работает у Хьюи?

Тусия полагала, что все они сделали это ради денег и легкой жизни. Но теперь поняла, что жизнь эта не такая уж и легкая и в ней гораздо больше труда, чем она ожидала. Может быть, они хотели приключений?

Она перевела взгляд с Лоуренса на Кэла и Фанни, затем на Дарла. Что-то подсказывало ей, что дело было не только в жадности, лени или жажде острых ощущений. Они тоже хранили свои тайны.