В тот вечер Хьюи снова предложил Тусии трубку перед выступлением, но она не уступила. Ее отказ рассердил Хьюи, и он напомнил, что его терпение на исходе.

Пустырь заполнился шумной толпой, и представление началось. Сначала Тусия сохраняла спокойствие и даже уверенность. С помощью приемов, которым ее научила Фанни, она докажет Хьюи и всем остальным, что может вносить свою лепту.

На Тусию подействовали не только советы Фанни, но и ее история. Значит, не одна она столкнулась с поруганной мечтой. Но она не могла понять, почему Фанни и Кэл, с их талантами, стали работать на Хьюи, когда ушли из цирка.

Какими бы ни были причины, Тусия впервые не чувствовала себя одинокой.

Она привязала карманные часы лентой к запястью, чтобы постоянно чувствовать их нежный пульс. Но чем ближе было время выхода на сцену, тем страшнее ей становилось, и знакомая тяжесть сдавливала грудь.

Что, если приемы Фанни не сработают? Если она снова провалит выступление? А если с ней случится истерический припадок прямо на виду у всех? Нет, она не сможет это сделать, не сможет выйти.

Вождь уже заканчивал, через пару минут Хьюи вызовет ее на сцену. Что говорила Фанни? Ее мозг снова превращался в патоку. Тусия сделала шаг назад и уже собиралась развернуться и сбежать, но почувствовала, что кто-то положил ей на спину ладонь. Большую, мягкую ладонь.

– Ты дышишь? – спросила Фанни. Она начала медленно массировать спину Тусии.

С тех пор, как она была маленькой девочкой, никто не прикасался к ней так, и первым ее желанием было сбросить руку Фанни. Но та продолжала, медленно, спокойно, и Тусия начала расслабляться. И дышать.

В голове прояснилось, стеснение в груди прошло.

Когда Вождь отбросил занавес и вошел за кулисы, эхо тревоги снова поднялось на поверхность. Сейчас ей выходить на сцену.

– Помни, – прошептала Фанни, – сначала хорошенько посмотри на публику, а потом сосредоточься на первых двух предметах в списке.

И не дав Тусии возможности воспротивиться, Фанни вытолкнула ее сквозь прорезь в занавесе.

Тусия шагнула вперед, щурясь на свету. Когда ее глаза привыкли к нему, до того, как подниматься по ступенькам, она посмотрела на зрителей. Большинство пришли в рабочей одежде – заляпанных комбинезонах и бумазейных платьях, некоторые босиком. Обычные люди, как сказала Фанни. Никто из них ничем не напоминал надменных студентов в операционном театре, окружавших ее в тот далекий день.

Тусия поднялась на сцену, и ее снова ослепил свет фонарей. Подумав о списке, она постаралась не отрываться от первых вещей – очков и шляпы, – пока Хьюи завязывал ей глаза.

– Сегодня пришла пара простофиль, которые уже приходили вчера, – прошептал он ей на ухо. – Начни с номера восемь, чтобы ничего не заподозрили. И, ради всего святого, не теряй рассудок хоть на этот раз.

Когда он спрыгнул со сцены, Тусию захлестнула волна паники. Живот скрутило, на коже выступил липкий пот. Она готовилась сказать про очки, а не прыгать через половину списка. Если она упустит эти два слова, сможет ли она припомнить остальные?

Ее разум уже стал похож на ту самую мазь, которую она готовила днем, сначала прозрачную, но быстро мутнеющую.

Хьюи позвал ее, но Тусия могла думать только о первых двух предметах. Тогда в операционном театре она точно знала, что должна делать, знала все этапы операции так же, как сейчас слова в списке Хьюи. Доктор Мэри А. Диксон Джонс[15] несколько лет назад успешно выполнила гистерэктомию фибромиомы, впервые в Америке, и Тусия выучила все об этом случае. Однако сделать это на живой пациентке на виду у хихикающих наблюдателей было совсем другое дело, чем читать об операции в учебнике или слушать лекцию хирурга. И даже то время, которое она провела, тренируясь на мертвых телах, не помогло ей подготовиться к тому, чтобы резать живую плоть. А когда Тусия вскрыла брюшную полость, вместо простой фибромиомы обнаружилась более серьезная болезнь – целая сеть спаек, странная коричневая киста на правом яичнике и видимое поражение матки размером с яблоко.

Резкий окрик Хьюи вернул ее в настоящее. Она почувствовала стук часов на запястье и сосредоточилась на этом ощущении, сердце стало биться реже, подстраиваясь под их ритм. Первыми идут очки. Потом шляпа. Тусия вспомнила о женщине, которая в уме репетировала свой танец, и представила себя саму повторяющей список и кричащей слова потрясенной толпе. Цепочка от часов, носовой платок, шнурки, булавка для галстука, галстук.

– Брошь! – закричала она, услышав, как Хьюи рассыпается в извинениях перед зрителями. Последовали изумленные возгласы, кое-кто захлопал. Тусия изо всех сил постаралась не обращать внимания на шум и думать только о стуке часов и о следующем предмете. Она даже смогла перескочить в начало списка, когда Хьюи продолжил.

Когда наконец, к неудовольствию толпы, он объявил, что выступление закончено, Тусия сорвала повязку с глаз. Она сделала это! То ли с помощью советов Фанни, то ли благодаря часам, или же из-за того и другого, но она это сделала!

Она посмотрела на аплодировавшую ей толпу, щурясь из-за яркого света. Забыв поклониться или улыбнуться, возбужденная, она сбежала по ступенькам, думая только о том, как бы не споткнуться.