Тусия сидела на кровати рядом с Тоби, на коленях у которого лежал старый школьный букварь. Сжав карандаш в кулачке, он коряво копировал буквы алфавита. Не идеальное место для учебы, но стол и стул были сломаны.

Почти никто не видел смысла в том, чтобы учить таких детей, как Тоби. В лечебницах и приютах предпочитали настоящему обучению сочетание работы с играми. Но Тусия была с этим не согласна. Конечно, практические навыки важны, но не менее важны умения читать, писать и считать. Тоби, конечно, отвлекался, как любой маленький мальчик, но она не собиралась следовать чьим-то предвзятым представлениям о его способностях. Однако сегодня она сама не могла сосредоточиться. Список, данный ей Хьюи, лежал на комоде. Да, он был прав, ей хватило бы и получаса, чтобы выучить все слова. Но она отказывалась соглашаться с его безумной идеей. Мадам Забелль, непревзойденная ясновидящая! Ну кто в это поверит?

Тусия впилась взглядом в листок, желая, чтобы он сам собой вспыхнул и сгорел дотла. Это она-то ясновидящая? Мошенница и шарлатанка – вот она кто. Восемь лет назад окончив колледж лучше всех в классе, в кого она превратилась?

Счастливое было время – те три года учебы! Она надеялась попасть в Чикагский медицинский колледж или Колледж врачей и хирургов, а может быть, даже в Гарвард, но ни в одно из этих учебных заведений не принимали женщин. Хотя смешанное обучение с тех пор вошло в обиход, в то время, когда она была студенткой, многие выступали против него, как и против женского образования в целом.

Да и некоторые профессора в Женском медицинском колледже были того же мнения. Один из них, доктор, которому было за шестьдесят, прочитал всего две лекции за семестр и большую часть времени говорил не о функции протоплазмы в клетках, а о полной бесполезности обучения женщин.

Другой профессор, очень уважаемый хирург, сказал, что вообще не верит в женщин-врачей и что они сильно заблуждаются, думая, что мир ждет их с распростертыми объятиями. Он приходил читать лекции еженедельно, однако большую часть времени рассказывал дурацкие анекдоты и посматривал на часы.

Но Тусию и ее соучениц это не останавливало. Они сверяли свои записи и вместе готовились к экзаменам, делились друг с другом советами, как выдерживать запахи операционной, в дополнение к лекциям посещали еженедельные обходы в окрестных больницах, где обсуждались болезни и диагнозы реальных пациентов.

И несмотря на скептически настроенных профессоров и некоторых врачей, отказавшихся делать обход в присутствии женщин, Тусия и ее однокурсницы выпустились из колледжа воодушевленные и полные искренней веры в будущее. Те, кто мог себе это позволить, уезжали на практику во Францию или Швейцарию, другие искали работу в женских больницах и амбулаториях Америки. Некоторые стали миссионерками.

Тусия была единственной, чьи оценки были настолько высокими, что ее направили в интернатуру престижной больницы Фэйрвью.

Казалось, что мир все-таки ждет их.

Но сейчас он казался ей совсем, совсем другим.

Тусия вздохнула и схватила список Хьюи. Она должна выполнить эту работу, и неважно, нравится ей это или нет. Тот минимум, которого он требует. Общаться с другими ей необязательно, и не нужно становиться одной из них. Да и Тоби будет вредно влияние этих вульгарных людей, которые бессовестно пользуются глупостью других. Она оказалась здесь, потому что у нее не было выхода, и как только выплатит долг, они с Тоби уедут.

Тусия собралась пройтись по списку, но тут в дверь фургона громко постучали. Тусия выпрямилась. Кто бы это мог быть? Время обеда еще не настало, и они точно не пропустили колокольчик.

Стук повторился.

Тусия задержалась на мгновение, прежде чем встать и подойти, потом дернула задвижку и распахнула дверь.

– Да?

Возле ступенек стояла великанша Грацина. До этого момента Тусия не могла оценить, насколько та высокая. Она в жизни не встречала таких огромных людей, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не смотреть на пришедшую, раскрыв рот.

Глаза их встретились, и женщина, будто поняв, о чем думает Тусия, поджала губы.

– Хьюи хочет, чтобы ты пришла на подгонку костюма.

Костюма? Он про это ничего не говорил.

– Но я врач, а не циркачка. Уверена, мое обычное платье подойдет.

Великанша поморщилась.

– Простите, я не хотела сказать ничего плохого… просто…

– До моего роста не вырастают, не отрастив заодно толстую кожу. А теперь идем. Приказ босса.

Тусия бессознательно ухватила один из волосков на затылке и выдернула его. Ни одна уважаемая женщина, за редким исключением, не носила актерские костюмы. И трюк с ясновидением точно не относился к таким исключениям. Но идти на риск новой ссоры с Хьюи Тусия не отважилась.

– Ну, ты идешь? – спросила великанша.

Тусия разорвала волосок надвое и бросила на землю.

– Выбора у меня нет, верно?

– Нет, если не хочешь узнать Хьюи с плохой стороны.

Та сторона, которую он явил утром, уже была далека от хорошей, так что с плохой она точно не хотела знакомиться.

– Мы не можем сделать примерку здесь?

– Думаешь, я влезу сюда, не сложившись пополам?

– О, – сказала Тусия. – Ну да…

Великанша покачала головой.

– А я-то думала, что вы, врачи, должны быть умными.

Она повернулась и пошла прочь, бросив через плечо:

– Мы сделаем это в моем шатре. Пойдем.

Тусия велела Тоби отложить книжку, и они, едва поспевая за великаншей, пошли через весь лагерь во второй из больших шатров.

Уж насколько Тусии не нравился их тесный и старый фургон, жить в шатре было бы еще хуже. Она представила себе свернутые матрасы, брошенные на голую землю, тонкие стенки, колеблющиеся на ветру, и всяких отвратительных тварей, заползающих под брезент.

Но когда великанша откинула передний клапан шатра, Тусия была поражена, каким просторным и уютным он оказался внутри. В дальнем углу стояли две деревянные походные кровати, сдвинутые вместе, с толстыми матрасами и яркими покрывалами, аккуратно подоткнутыми по углам. Кровать поменьше стояла вплотную к стене напротив. Траву под шатром повыдергали, и почти весь «пол» закрывал большой ковер. Еще Тусия увидела два объемистых сундука-комода с одеждой и ширму из камчатной ткани.

Она уже слышала, что Ал называл великаншу «ма», а Хромоножку Кэла Кабу – «па», но подумала, что это тоже прозвища. Ей и в голову не пришло, что они на самом деле семья. Тусия помнила по лекциям, что из-за нарушений цикла большинство женщин с гигантизмом бесплодны. Но количество кроватей явно говорило о том, что здесь живет именно семья, хотя, возможно, они и не кровные родственники.

Великанша подвязала клапаны, впустив в шатер солнечный свет. Потом она кивнула на маленький круглый стол с тремя складными стульями справа от входа.

– Вот он, – сказала она.

Тусия не сразу поняла, о чем речь. Потом она увидела груду крепа, переброшенную через спинку одного из стульев.

– Это мой костюм?

Великанша взяла его в руки и хорошенько встряхнула. В воздух взметнулась пыль.

– Разденься, и мы посмотрим, как он сидит.

Тусия усадила Тоби за столик, потом разделась за ширмой, повесив на нее юбку, жакет и блузку. Великанша протянула ей платье. Ветхая ткань выцвела до оттенка темной ржавчины и пахла плесенью. Набросив платье на голову, Тусия поняла, что это чей-то траурный наряд. Рукава были прямые и узкие, не по сегодняшней моде, и оказались длиннее, чем нужно, а корсаж с пуговицами до простого воротника-стойки еле-еле застегнулся. Выходя из-за ширмы, Тусия подняла тяжелый рыхлый подол, чтобы не споткнуться.

Великанша поставила в центре комнаты перевернутый ящик и поманила ее. Тусия забралась на него, и хозяйка стала, прищурившись, ходить вокруг нее.

– Рукава длинноваты, – сказала Тусия, – и, если я вздохну поглубже, боюсь, пуговицы отлетят.

Великанша кивнула и приподняла подол платья, словно прикидывая, сколько в нем ткани.

– Тебе нужен кринолин, – сказала она.

– Сколько лет этому платью?

Такие нижние юбки на стальных обручах носили ее мать и бабушка. Великанша пожала плечами.

– Кто знает, где Хьюи все достает. – Она отпустила подол и вздохнула. – Я не смогу подшить его как надо без кринолина, но думаю, что в хозяйственном фургоне есть один. Не двигайся.

Великанша вышла наружу и позвала сына. Тусия старалась не двигаться, но ткань кололась, и от ее запаха хотелось чихнуть. Тем временем Тоби незаметно слез со стула и подкрался к маленькой коробке с игрушками, спрятанной под маленькой кроватью. Тусия заметила его боковым зрением как раз в тот момент, когда он вытащил из коробки деревянную лошадку на колесах. Повернувшись, она увидела, что великанша уже стоит рядом с ним.

Тоби раскрыл рот и вытаращил глаза, когда она села возле него на корточки.

– Бери, liebling[9], – сказала она и высыпала игрушки на ковер, – выбирай. – Она бросила взгляд на Тусию. – Если твоя мама разрешит.

Оба смотрели на нее выжидающе.

– Да, конечно. Спасибо, – сказала она. – Тоби, что надо сказать… миссис Грацине?

– Спасибо, миссис Грязина, – произнес Тобби.

Великанша засмеялась так звучно, что Тоби испугался. Она встала и потрепала его по волосам.

– Грацина – это псевдоним.

– О, простите… Я не должна была…

– Франциска Траут. Можешь называть меня Фанни.

– Я Тусия.

Фанни кивнула, подошла к одному из комодов и выдвинула ящик. Когда она вернулась к Тусии, в руках у нее была розовая бархатная подушечка для булавок, отделанная кружевом. Она была гораздо красивее тех, которые когда-либо были у Тусии. Она почти не интересовалась шитьем, если не считать того, что делали в операционном театре.

– Вытяни руку, – велела Фанни.

Тусия послушалась. Фанни завернула рукав и стала его прикалывать булавками.

– А остальные? – спросила Тусия, воспользовавшись моментом. – Наверное, Хромоножка Кэл Кабу – тоже псевдоним.

– Это Хьюи придумал, – ответила Фанни, хихикнув. – Считает, что это хорошее имя для музыканта. На самом деле его зовут Кэлвин Траут, но все зовут его Кэл.

Тусия не могла удержаться от взгляда на две сдвинутые кровати в углу.

– И вы… женаты?

– Да уже восемь лет как. – Она воткнула последнюю булавку и занялась вторым рукавом. – А ты?

– Я… вдова.

Тусия почувствовала укол совести из-за вранья, но это был единственный ответ, который мог оградить ее от слов «шлюха» и «ублюдок». Неважно, что на самом деле все совсем не так.

– Должно быть, нелегко растить ребенка одной. Я каждый день благодарю судьбу за моего Кэла, он не такой ворчун, каким кажется. Мы тут все немного боимся новичков.

– А как же пари?

– Прости, что так вышло. Уже столько докторов было и сплыло, что мы забыли о манерах.

– Что с ними случилось?

Тут в шатер вошел Ал, и Фанни отправила его в хозяйственный фургон за кринолином. Он поздоровался с Тоби, очевидно не имея ничего против того, что тот взял его игрушки.

Фанни вернулась к рукавам.

– Последнего Хьюи застал, когда он пил спирт из банки с ленточным червем. У него выпивка кончилась, видите ли.

– С ленточным червем?

– Хьюи иногда показывает его зрителям. Он ездил на ранчо или на свиную ферму и добыл самого длинного. – Она расставила свои огромные руки: – Вот такого и толщиной с мой большой палец.

Тусия поморщилась, хотя ей не была свойственна брезгливость в отношении заспиртованных образцов.

– Он показывает червя в банке со спиртом деревенщинам, они потом покупают снадобье, как безумные.

– И этот доктор, он что, выпил жидкость для хранения?

– Ага. Двух отличных образцов лишились.

Тусия вздрогнула, представив это.

– Был еще один доктор, который так нализался перед выступлением, что свалился со сцены по ходу действия и сломал ногу. А другого, – Фанни продолжала тихо, – застали в постели с женой мэра.

– Боже! – сказала Тусия.

Неудивительно, что все ожидали ее провала. Такие люди, впрочем, не могли олицетворять собой ее профессию.

– Но мы не все такие.

– Ты первая леди-доктор, которую я вижу, так что посмотрим. – Она воткнула еще одну булавку в рукав, потом выпрямилась и улыбнулась. – Но я поставила на тебя. А теперь давай посмотрим, как перешить корсет.

Вскоре пришел Ал с кринолином через плечо, подпрыгивавшим при каждом его шаге. Конструкция была размером почти с него, и он вопросительно глянул на мать.

– Ты это просила?

– Да, спасибо, mäuschen.

– А что это такое?

– Сейчас увидишь.

Фанни протянула кринолин Тусии, та неохотно взяла его и зашла за ширму. Несмотря на свою легкость, юбка из обручей оказалась очень громоздкой, и ей потребовалось несколько минут, чтобы вставить ее на место, а при попытке двигаться Тусия чуть не опрокинула ширму.

Тоби вытаращил глаза, когда она наконец появилась. Увидев, что Ал смеется, он последовал его примеру, и Тусия не могла его за это винить. Даже не глядя в зеркало, она понимала, что выглядит нелепо.

– Она… полсцены займет… этой юбкой, – сказал Ал, не переставая смеяться.

Фанни шикнула на него.

– Когда-то такие платья были писком моды.

– Когда? – спросил Ал, прыснув. – Пятьсот лет назад?

– Хватит, – приструнила его Фанни и велела выйти из шатра. Потом она повернулась к Тусии. – Не так уж и плохо, – сказала она.

Но Тусия ей не поверила. В этом наряде она чувствовала себя старой вдовой из прошлого века. С таким же успехом она могла намазать лицо белилами и нацепить красный клоунский нос.

– Да не он один будет надо мной смеяться. Все зрители взревут, если я это надену. Как Хьюи может серьезно думать, что это сработает?

Фанни опустилась на колени и принялась прикалывать подол.

– Если я в чем-то и уверена насчет Хьюи, так это в том, что он знает, как завладеть вниманием деревенщин. Платье точно их привлечет.

Тусия изо всех сил старалась стоять спокойно, пока Фанни заканчивала с подолом, но все-таки выдернула у себя несколько волос. Когда Фанни объявила, что можно снять платье, она поспешно переоделась в свою одежду. Вдовий наряд кололся и плохо пах, от него потели подмышки, а ноги покрывались мурашками из-за странного вихря, поднимавшегося внутри кринолина.

– Полагаю, ты могла бы не торопиться с переделкой? – сказала она, протягивая платье Фанни.

Та сочувственно улыбнулась, но покачала головой.

– Я отвечаю перед Хьюи так же, как и ты.

– Но он не смог бы обвинить тебя, если бы вдруг заело швейную машинку или черные нитки кончились.

– Ты его недооцениваешь. Если уж он что решил, то все. Он скорее тебя в нижнем белье выпустит, чем отменит выступление.

Тусия выдернула еще один волос и вздохнула.

– Тогда, значит, надо учить слова.