В ту ночь Тусии мешали спать не кошмары. Представление продолжалось еще долго после того, как они ушли, музыкой, танцами и новой длинной речью о чудесном действии масла гремучей змеи и мази от мозолей. Сквозь тонкие стенки фургона все было прекрасно слышно, и Тоби, переутомившийся за этот странный долгий день, бросился к двери и с рыданиями стал стучать в нее. Попытки Тусии утихомирить его ни к чему не привели. В конце концов, устав от слез, он заснул прямо на полу, и она отнесла его на кровать.

К этому моменту представление наконец закончилось, и теперь тишину нарушали только сверчки, полевые мыши да уханье одинокой совы. Тусия лежала рядом с Тоби на узкой неудобной кровати и смотрела в темноту. Живительное масло гремучей змеи? Чудодейственная мазь от мозолей? Во что же она их втянула?

Она и раньше знала, что продавцы снадобий бессовестно врут, наживаясь на необразованных людях, не отличающих правду от вымысла. Но видеть это своими глазами – другое дело. У простаков, пришедших поглазеть на представление, не было ни единого шанса. И не потому, что они были глупы, хотя, конечно, совершенно не понимали основных принципов медицины, но потому, что их пленила вся эта удивительная мешанина. Ведь и сама Тусия была на мгновение очарована.

Она накрутила волос на палец, пробираясь к коже головы, потом начала дергать пряди одну за другой. Она помнила это подсознательное возбуждение по короткой интернатуре в Фэйрвью. Помнила, как легко отметала тогда свои опасения. И как дорого за это заплатила.

Тусия прижалась к Тоби и заставила свои пальцы успокоиться. При мысли о том, что придется принимать участие в представлении, пусть даже в маленькой палатке для консультаций с Хьюи, ее замутило. Но что остается делать? Долг есть долг, и неважно кому – кредитной конторе или хозяину шоу. Может быть, ей удастся направить труппу Хьюи на путь истины. Может быть, он просто не знает о своих заблуждениях, ведь он все-таки не врач. Она могла бы обучить его, он кажется разумным человеком, несмотря на свое упрямство.

Конечно, им нужно что-то продавать. Может быть, мыло? Она слышала о странствующих торговцах, которые продавали ароматное мыло в красивой обертке. Почему бы и нет? Тогда Хьюи не придется лгать. Поняв, что к чему, Хьюи мог бы целыми днями расхваливать преимущества чистоты и гигиены.

Тусия оставила волосы в покое и поудобнее устроилась на матрасе. Возможно, это маленькое приключение еще обернется к лучшему. Ее глаза закрылись, и она думала об аккуратно завернутых кусочках мыла, пока наконец ее не сморил сон.

На следующее утро Тусия проснулась от пронзительного звона колокольчика, звавшего к завтраку. Через дырки, проеденные молью в занавесках, лился солнечный свет. Она разбудила Тоби, и они оделись. Если бы не он, Тусия бы охотно пропустила завтрак, но мальчику нужно поесть. Он и так был слишком маленьким для своего возраста. Тех жалких сумм, которые она тратила на продукты в городе, всегда не хватало. По крайней мере, здесь он будет хорошо питаться, даже если остальным не слишком нравится их общество.

Тоби никак не мог застегнуть новые ботинки с пуговицами сбоку, купленные Хьюи. Он занервничал и швырнул один через всю комнату.

– Не хочу! – захныкал он.

Тусия вздохнула. Значит, и Тоби заметил, что Ал ходил вчера босиком. Она попыталась объяснить сыну множество причин, по которым ходить без ботинок небезопасно, но потом просто обула его сама и застегнула пуговицы.

Все, кроме Хьюи, уже сидели за столом, когда Тусия и Тоби пришли в шатер. При их появлении разговор смолк. Хромоножка Кэл Кабу бросил на них хмурый взгляд, как будто было недостаточно вчерашнего прохладного приема.

Тусии стало не по себе от молчания и пристальных взглядов. Но она расправила плечи и повела Тоби за едой. Потом они сели на дальнем краю стола, как можно дальше от всех остальных.

Теперь было слышно только как стучат о тарелки приборы и как Тоби болтает ногами. Тишина была напряженной. Тусии пришлось сесть на свободную руку, чтобы не вцепиться себе в волосы. Нельзя было давать этим людям повод для сплетен, как на фабрике.

Наконец, Вождь Большое Небо спросил:

– Так ты собираешься починить отставшую доску сегодня?

Тусия не поняла, к кому он обращается, пока Дарл не хмыкнул в ответ. Значит, именно он отвечал за содержание лагеря в порядке. Может быть, Дарл сможет починить и сломанный столик у них в фургоне. Но она не успела собраться с духом и спросить, потому что у входа в шатер раздался бодрый голос Хьюи.

– Хорошее выступление было вчера, хорошее. – Он словно не заметил напряжения, висевшего в воздухе, хотя Тусия подозревала, что это не так. – Что на завтрак, повар?

– Как обычно, – отозвался Кэл.

Так, значит, он еще и повар? Тусия удивилась, что столь неприветливый человек может так хорошо готовить и так прекрасно исполнять музыку.

Хьюи остановился в дальнем конце шатра, налил себе чашечку кофе и сел на нейтральной территории между Тусией с Тоби и остальными.

– Дарл, там доска отстает на…

– Знаю.

– Хорошо. Почини ее. Да, Вождь, твой монолог опять получился слишком длинным. Вам так не показалось, миссис Хазерли?

– Мне?

– Да, вы ведь вчера посмотрели представление, не так ли? Что вы думаете о монологе Вождя Большое Небо?

– Монологе?

Ей не хотелось признаваться в том, что она не осталась до конца представления, она надеялась, что речь идет о той части, где вспоминали битву при Литтл-Бигхорне.

– Ну… Я не понимала, что он говорит. Но я полагаю, так и нужно для эффекта.

Хьюи хлопнул ладонью по столу.

– Видишь? Публика не понимает тебя, поэтому свою часть ты должен говорить быстро. Чем дольше ты тянешь, тем быстрее рассеивается их внимание.

Вождь зачерпнул овсянки и запил ее кофе, ни на кого не глядя.

– А если их внимание рассеивается?..

Хьюи снова хлопнул по столу. Тоби испугался и уронил вилку. Тусия обняла его за плечи и притянула поближе к себе, по ее телу пробежала дрожь.

– Если их внимание рассеивается?.. – повторил Хьюи громче.

– Продажи падают, – пробормотал Вождь Большое Небо.

– Именно!

Он повернулся к Тусии с прежним преувеличенно спокойным выражением лица, что встревожило ее еще больше.

– Что еще вы думаете о нашем представлении?

– Оно было… – она пыталась подобрать нужные слова, чтобы предложить свою идею про мыло, – очень зрелищное. Публика казалась увлеченной, но…

Хьюи повернулся к великанше, не дав Тусии закончить.

– Они, должно быть, не заметили, что ты поздно вышла во втором акте. Надеюсь, сегодня мы справимся лучше.

Грацина поджала губы и кивнула.

Тусия боялась, что не успеет сказать ему, что она на самом деле думает о представлении и о том, как его можно улучшить, но, к счастью, Хьюи снова повернулся к ней.

– Вы сказали, что публика увлеклась. Но не вы?

– Музыка, танцы и рассказы – все было достаточно мило.

Хьюи ничего не ответил, но продолжал смотреть на нее с искренним любопытством, поэтому Тусия продолжила:

– Были некоторые противоречия, медицинские и не только, когда вы рассказывали про Сиам. И надо сильно напрячь воображение, чтобы поверить, будто одно лекарство может вылечить столько болезней.

Все затихли, пока она говорила. Вилки опустились, кофе стал остывать. Даже Тоби перестал мотать ногами. Все смотрели на Хьюи и Тусию.

– Понятно, – ответил он. – И что бы вы предложили?

Тусия выпрямилась. Вот он, шанс.

– Поменьше преувеличений. Рассказать о достоинствах улучшения санитарных условий, правильном питании, и здоровье этих людей улучшится даже без эликсиров и мазей. Возможно, если бы…

– Вы не можете продавать свежий воздух и солнечный свет, моя дорогая, – сказал Хьюи, и остальные захихикали.

– Да, но я подумала о мыле.

Дарл фыркнул. Он встал, покачал головой и понес тарелку к тазу для грязной посуды. Тусия изо всех сил старалась не обращать на него внимание.

– Я слышала, что некоторые торговцы его продают. И вместо вымышленной истории про гремучих змей и сиамских принцев вы могли бы читать лекции о чистоте и гигиене.

– Мыло, – сказал Хьюи, будто бы пробуя слово на вкус, – мыло.

Тусия почувствовала робкую надежду.

– Да, мы могли бы добавить в него розу или лаванду и красиво упаковать. Я уверена, что будут покупать. И тогда вам не придется… так преувеличивать.

Несколько мгновений Хьюи молчал, словно переваривая ее слова. Остальные уставились в тарелки с овсянкой и беконом, смеха как не бывало.

Потом Хьюи быстро передвинулся со своей чашкой кофе, сев прямо напротив Тусии.

– Вам нравится наша еда? – спросил он.

Хотя Хьюи придвинулся так близко, будто собирался шептать, заговорил он так громко, что было слышно всем.

Тусия заерзала на жесткой скамье. И как это связано с мылом?

– Да.

– Правда отлично иметь возможность кормить вашего мальчика три раза в день?

– Да.

– А новые платья, которые я вам купил, вам они нравятся?

Тусия вспыхнула от смущения. Она же не просила его покупать их, он сам на этом настоял.

– Да, но…

– А фургон? Все прочие спят в шатрах, но вы врач, ваше положение более престижно, и я хотел, чтобы вам было удобно.

Чутье подсказало Тусии, что сейчас не время упоминать о дохлой мыши, бугристом матрасе, сломанных окне и столе. Она посмотрела на остальных. Один за другим они брали тарелки и относили в таз для посуды.

– Как думаете, вы могли бы позволить себе всю эту роскошь, если бы мы продавали мыло?

– Я… Я не знаю… Уверена, что если…

– Ал! – перебил ее Хьюи. – Сколько флаконов масла гремучей змеи мы вчера продали?

– Сорок пять, сэр, – ответил тот. – Я дважды посчитал.

– Молодец. А мази?

– Двадцать.

Грацина схватила Ала за руку и потащила к выходу, бросив на Тусию предостерегающий взгляд.

– Ну вот, – сказал Хьюи. – Пятьдесят долларов за первый вечер. А сегодня мы продадим еще больше. Слухи привлекают деревенщин, понимаете?

– Деревенщин?

– Покупателей. Чурбанов, простофиль, зевак, простаков. Вы скоро привыкнете к этой манере выражаться. И я говорю вам, про мыло они болтать точно не будут.

– Но танцы и музыка разве не для этого?

– Вся эта чепуха, конечно, помогает. Но ничто не заменит таинственную панацею и мою ловкую подачу.

Тусия поняла, что ее аргументы не работают, но, несмотря на предупреждение во взгляде великанши, решила сменить тактику.

– Но разве гениальный продавец не может продать все что угодно? Змеиное масло, мыло, мазь. Ведь дело не в товаре, а в том, кто его продает.

Актеры задержались у выхода из палатки, явно ожидая ответа Хьюи. Его лицо исказилось, глаза потемнели. Он улыбнулся, но от этой улыбки завтрак перевернулся у Тусии в желудке.

– Моя дорогая Тусия – я могу называть вас так, раз уж мы все здесь как семья? Возможно, вы забыли о тех сотнях долларов, на которые я раскошелился, чтобы вырвать вас у этих акул-кредиторов, и о вашем долге.

Снова он говорил так, чтобы всем было слышно, и Тусия могла лишь предположить, какие картины они себе вообразили. Долг – даже честный заем в счет будущей платы – всегда был клеймом, особенно для женщины. Она уставилась в стол, сгорая от унижения. Теперь все в труппе знали о ее жалком положении, и она с облегчением услышала, что все вышли из шатра. К счастью, Тоби уже давно потерял интерес к их разговору и молча размазывал остатки овсянки вилкой по тарелке.

– Я не заработал бы такие деньги, продавая мыло, – продолжал Хьюи. – И не собираюсь менять курс сейчас. Великий артист знает, что работает, и придерживается этого. Ясно?

Его тон не допускал возражений, и Тусия кивнула.

– Хорошо. Да, и насчет вашего замечания о чепухе. Сегодня вы выступите как мадам Забелль, предсказательница судьбы и читательница мыслей.

Тусия подняла голову.

– Что?

– Слишком много и слишком быстро? – спросил он с усмешкой. – Ладно, с предсказаниями повременим. А пока выучите вот это. По порядку.

Он вынул из кармана сложенную афишку и протянул Тусии. На обратной стороне он написал пронумерованный список из двадцати четырех предметов.

– Я не понимаю.

– Это ваша роль. Сегодня я вызову вас на сцену и завяжу вам глаза. Потом я стану ходить среди зрителей и найду человека, у которого будет первый предмет из списка. Потом перейдем к следующему, и так далее. Если мне придется какой-то пропустить, я кашляну. Публика будет уверена, что вы ясновидящая и читаете их мысли, чтобы отгадать предметы. Мы можем позже разработать более сложный код, а пока и так сойдет.

Тусия снова посмотрела на список. Там были обычные вещи – галстук, шляпа, цепочка для часов, носовой платок – такие просто найти в толпе, но это не имело значения.

– Я не могу это сделать.

Она подтолкнула листок к Хьюи по столу. Но он не взял его.

– Хотите сказать, что женщина, окончившая медицинский колледж, не в состоянии за день заучить две дюжины слов?

– Я не актриса. Я врач.

И даже если это не совсем так, именно эту роль она согласилась играть.

– У нас здесь все делают двойную работу. Вождь ухаживает за животными, Хромоножка готовит, а наша великанша шьет костюмы. Да, ведь даже Ал подсчитывает, сколько у нас осталось снадобья, и все они принимают участие в представлении. И вы будете.

Тусия повернулась к Тоби и сказала:

– Хватит играть с едой, родной. Отнеси, пожалуйста, наши тарелки в таз с водой.

Тоби нахмурился, но послушался.

– И не забудь сначала все с них счистить в помойное ведро, – крикнула Тусия вслед.

Потом она повернулась к Хьюи, наклонилась к нему через стол и сказала шепотом:

– На это я не соглашалась. А насчет сына – тем более.

Хьюи хлопнул рукой по столу, все еще улыбаясь.

– У меня нет никаких видов на юного Тоби, пока он не вписывается в представление. А вот вы будете нести такую же нагрузку, как остальные.

– Я дала согласие помогать, а не выступать.

– Боюсь, в нашем соглашении указано другое.

Хьюи похлопал себя по карманам и достал еще один лист бумаги – договор, который она подписала в Сент-Луисе.

Неужели она правда согласилась на это? Тусия попыталась вспомнить тот разговор в квартире. Она точно не была в состоянии ясно мыслить из-за долга, начальника фабрики и перспективы потерять сына. Она думала только о деньгах, об условиях выплаты займа и потому не особенно обращала внимание на все остальное.

Выхватив у Хьюи договор, она перечитала его более внимательно. После обозначения суммы долга и согласия мистера Хью Хорна его уплатить было написано: «подлежит возмещению путем оказания услуг Медицинской труппе Невероятного Адольфуса по усмотрению мистера Хью Хорна». Снизу стояла ее подпись, возле росчерка Хьюи и печати нотариуса.

Тусия поморщилась и вернула ему бумагу. Как же она не обратила внимания на эту туманную формулировку?

Хью положил договор в карман и встал.

– Думаю, вам лучше начать учить слова, моя дорогая мадам Забелль.