Хотя у Тусии не было особого желания смотреть на Хьюи и его разношерстную труппу, он, как видно, настаивал на том, чтобы она пришла. Она надеялась, что представление будет коротким, потому что события дня уже и так измотали ее, и тупая боль стискивала голову. Тусия сомневалась, что эти люди талантливы, ведь в таком случае они бы не выступали черт знает где перед кучкой неотесанных мужланов.

Закончив с ужином, Тусия и Тоби влились в толпу, собравшуюся в ожидании перед сценой. Траву разровняли, как велел Хьюи, и несколько десятков зрителей топтались на месте, по большей части мужчины, женщин и детей пришло немного. Некоторые надели свои лучшие наряды, другие же выглядели и пахли так, будто явились сразу после рабочего дня в поле. Несколько мужчин позади передавали из рук в руки кувшин с самогоном. Тусия нашла место с краю, подальше от них, откуда Тоби мог все хорошо видеть.

Сцена удивительным образом преобразилась: теперь ее обрамляла бархатная материя, скрывавшая снизу ящики с флаконами, а сверху спускался полосатый навес. Фургоны скрыл занавес, протянутый на несколько метров по обе стороны от подмостков. Его украшали сцены из жизни фронтира – золотоискатели, крытые фургоны, едущие по зеленым холмам, индейцы, нападающие на поезд. В глубине сцены были изображены двустворчатые двери, а над ними сияла полуметровая надпись: «Невероятный Адольфус и его странствующая медицинская труппа». Полукруглые газовые фонари озаряли все ярким светом.

Тусия уже видела подобные представления, но менее масштабные. На углах улиц стояли продавцы снадобий от всех болезней, а музыканты с банджо или комики с вымазанной черной краской лицами помогали им привлечь публику.

Учениц колледжа предупреждали про этих ловких торгашей, самозванцев, которые позорили благородное призвание врача, как сказал один профессор. Клеймом на теле человечества назвал их другой. И мысль о том, что Тусия присоединилась к одному из них, не давала ей покоя.

Разговоры в толпе стихли, когда слева через разрез в парусиновом занавесе выскользнул человечек с большим носом и заковылял вверх по ступенькам. Серую рабочую одежду он сменил на яркий лоскутный костюм. В одной руке он держал банджо, во второй скрипку со смычком.

Тусия уже видела, что мужчина очень мал ростом, когда он встал, чтобы убрать тарелку после ужина, а теперь поняла почему. Обе его ноги были неправильно согнуты и вывернуты в коленях.

«Хромоножка Кэл Кабу», – припомнила она имя с листовок, увиденных в городе. Кто придумал такое прозвище? Оно, безусловно, привлекало внимание, но было очень жестоким.

В детстве он, видимо, страдал тяжелой формой рахита. Мысли Тусии против воли перенеслись на глупца, который его лечил. Если лечение вообще имело место. А ведь свежий воздух, хорошее питание и ежедневный прием рыбьего жира предотвратили бы этот ужасный изъян. Медленная, раскачивающаяся походка артиста вызвала смешки в толпе, особенно в том углу, где потягивали самогон. Тусия ощутила прилив жалости, несмотря на то что он был груб с ней.

Если насмешки и задели Кэла, он этого никак не показал. Ничуть не торопясь, он положил скрипку со смычком и вытащил из угла в центр сцены табуретку. Смешки стали громче, когда он взял на изготовку банджо.

– Да начинай уже! – крикнул кто-то.

Кривоногий человечек не обратил внимания на крикуна. Он дернул струну на инструменте, вторую, третью, и вдруг его пальцы забегали так быстро, что Тусия не могла уследить за ними, и полилась веселая мелодия.

Публика затихла. Люди начали кивать головами и притопывать ногами. Ритм ускорился, и каждая нота звучала чисто и точно. Через мгновение музыка стала медленнее, и зрители захлопали в такт. Тоби тоже стал хлопать, немного невпопад, но с большим удовольствием.

Когда мелодия закончилась, началась другая. Она была медленнее, но требовала еще большей виртуозности. Тусия наблюдала за артистом, недоумевая и восхищаясь одновременно. Когда-то давно она посещала танцы и концерты в частных домах, но никогда не видела столь талантливого музыканта, игравшего с таким чувством и мастерством. Какой разительный контраст с унылым ворчуном, которого она сегодня видела в кухонном шатре.

Тусия посмотрела по сторонам. Судя по лицам, многие зрители разделяли ее эмоции. Что же человек с такими потрясающими способностями забыл здесь, играя для мужланов в захолустье?

Музыкант сыграл несколько веселых мелодий на скрипке, потом трогательную балладу на губной гармошке, которую достал из кармана. Когда она закончилась, Тусия почувствовала, что у нее в горле стоит ком. Женщина рядом с ней утерла слезу. Несколько секунд прошло, прежде чем пораженная толпа вспомнила, что нужно похлопать.

Хромоножка Кэл Кабу взял инструменты, встал и сошел со сцены, не поклонившись.

После него появился Хьюи, его темный костюм искрился, как бобровый мех, в мерцающем свете фонарей. Оставив скептицизм, публика встретила его не смешками, а аплодисментами. Хьюи торжественно снял с головы цилиндр и низко поклонился.

– Добро пожаловать! Добро пожаловать! – сказал он, выпрямившись. – Спасибо, что присоединились к нам на этом особенном представлении. Сегодня вечером вас ждет настоящее удовольствие. Хромоножка Кэл Кабу, танцующая великанша Грацина и Вождь Большое Небо покажут вам такие трюки и чудеса, каких вы не увидите, даже если проживете еще сто лет.

Голос Хьюи летел над толпой, и он снова, как тогда, у нее в квартире, выглядел выше и внушительнее.

– Я ваш скромный ведущий, доктор Адольфус Айденхаймер, более известный как Невероятный Адольфус.

Он сделал паузу для новых аплодисментов.

– Без лишних слов позвольте мне вызвать на сцену дикаря, вырванного с индейских территорий, следопыта, который сражался плечом к плечу с генералом Кастером в трагической битве при Литл-Бигхорне[7]. Вождь Большое Небо!

Зрители возбужденно загудели. Но Тусия, услышав от Хьюи слово «доктор», вернулась к реальности. Он сказал его так быстро, между прочим, и, скорее всего, мало кто обратил на это внимание. Доктор Адольфус Айденхаймер. Именно это запрещал закон. Однако он не объявлял себя доктором медицины. Она вообще была не уверена, что он имел в виду какую-то степень. Это напомнило ей про утро в поезде, когда из-под нее внезапно вылетела табуретка.

Ее размышления прервал Вождь Большое Небо. Он превратился в героя бульварного романа, облачившись в штаны из оленьей кожи и головной убор из перьев. На груди у него висел амулет из шипов дикобраза, в одной руке он держал томагавк, в другой – погремушку из высушенной тыквы. Сделав круг по сцене, Вождь встал рядом с Хьюи.

– Вождь Большое Небо, расскажи этим добрым людям о последнем бое смелого генерала Кастера, – сказал Хьюи. Но перед тем, как дать слово Вождю, он обратился к публике: – Терпение. Он плохо говорит по-английски, я буду переводить.

Тусия нахмурилась. За ужином она слышала, как Вождь говорит, и его английский был таким же, как у всех остальных. Что же касается битвы при Литл-Бигхорне, то он был в то время младенцем, если вообще родился.

Вождь Большое Небо начал издавать странные звуки и произносить непонятные слова. При этом он потрясал томагавком, а зрители охали и ахали. Ошеломленный Тоби смотрел на него, раскрыв рот.

Примерно через полминуты Вождь Большое Небо замолчал, и Хьюи стал переводить. Они проделывали это несколько минут, после чего Вождь издал душераздирающий боевой клич, рассек воздух ударом топора и замолк.

– Остальное, мои дорогие зрители, вы и сами хорошо знаете. Сраженный ударом сиу, он пролежал без сознания несколько минут, а когда очнулся, то увидел, что генерал Кастер убит. И вся кавалерия лежала мертвой, без скальпов.

Мужчины закивали головами, женщины вцепились в свои камеи и крестики. Через мгновение Вождь Большое Небо опять потряс своей погремушкой, нарушив тишину. Он снова сделал круг по сцене, на сей раз со скорбным видом, спустился по ступенькам и исчез за занавесом.

Хьюи пообещал зрителям, что Вождь вернется попозже, чтобы удивить их трюками с лассо, а затем объявил следующий акт, Грацину, танцующую великаншу. Уже знакомая Тусии женщина появилась из-за занавеса, пригнувшись, чтобы не задеть верх.

Несколько человек ахнули, послышались нервные смешки. Непонятно, что вызвало реакцию – рост Грацины или ее наряд. Насколько она высокая, сейчас было трудно оценить из-за света и расстояния, поскольку перспектива могла обмануть глаз, но Тусия предположила, что два метра или более. Одежды на великанше было немного: вечернее платье с глубоким вырезом, короткими пышными рукавами и юбкой-колоколом из газа и тюля чуть ниже колен, позволяющее увидеть чулки телесного цвета и шелковые балетки с тупыми носами на огромных ступнях.

Тусия положила руку на плечо Тоби, готовая притянуть его к себе и закрыть ему глаза, если выступление окажется неприличным. Несколько женщин в толпе поступили так же, тогда как некоторые мужчины засвистели.

Грацина была не только высокой, но широкоплечей и ширококостной, однако она поднялась по ступенькам с удивительной грацией. Под гиканье и свист она встала посреди сцены в первую балетную позицию и стояла так, пока возле сцены не появился Хромоножка Кэл Кабу со скрипкой. Он начал играть что-то стремительное, из классики.

Великанша плавно задвигалась, она кружилась и подпрыгивала, легко, как птичка, будто ее тело было невесомым. Она порхала с одного края сцены на другой, балансируя на кончиках пальцев.

Да она же балерина, поняла Тусия. Она никогда не видела балет, но слышала рассказы о нем от тех, кто побывал в Европе. Грацина танцевала так красиво, что Тусия почти позабыла о ее росте.

Почти.

Несмотря на то что движения танцовщицы были легкими и воздушными, а прыжки и пируэты ловкими, сцена все же скрипела и сотрясалась под ее весом.

Песня кончилась, и Грацина присела в реверансе. Толпа снова не сразу начала хлопать, словно все еще переваривая увиденное. Но как только раздались первые хлопки, они быстро переросли в громкие аплодисменты.

Грацина удалилась все с той же птичьей грацией, и ее сменил Хьюи. Зрители теперь явно жаждали продолжения, поэтому стояли молча и спокойно. Когда Хьюи велел придвинуться ближе, они послушались с готовностью. Он пообещал еще больше фокусов и потрясающих номеров после того, как расскажет нечто поразительное.

Тусию и Тоби подтолкнули вперед. Когда Хьюи удовлетворился тем, что все подвинулись, он начал свой рассказ.

– Я осиротел в пять лет, – сказал он, указав на ребенка в первом ряду, – был тогда младше вот этого парнишки. Мои родители погибли при пожаре, и меня отправили к двоюродному дяде, послу в Сиаме. Мы жили в королевском дворце, таком великолепном, что он затмевает прославленный город Ксанаду[8].

Тусия услышала восторженные возгласы. От тесноты и запаха пота со всех сторон ей стало не по себе, и она взяла Тоби на руки на случай, если начнется давка. Тоби мог начать вырываться, но пока что был доволен, потому что ему стало лучше видно сцену. И завораживающий голос Хьюи тоже, конечно, сыграл свою роль.

Не один Тоби был очарован, все вокруг слушали затаив дыхание.

– Слуги не отходили от нас ни днем ни ночью, мы лакомились лучшими сиамскими яствами – тропическими фруктами, экзотической дичью, всеми видами морских гадов. И все же это было одинокое детство. Поскольку мне не разрешали играть с детьми короля, которых там было множество, ибо у него было много жен и наложниц. Они очень боялись страшной болезни, ужасной «ань-йо-ра».

Зрители были впечатлены, а Тусия тотчас же засомневалась. «Аньйора»? Она никогда не читала про такую болезнь ни в одном из учебников по медицине, даже в «Справочнике восточных болезней» доктора Ланби.

– Некоторые из вас, наверное, сомневаются, что такая болезнь существует. Но если бы вы видели, как страдают люди, подверженные ей, вы бы оставили сомнения. Воспаление печени, размягчение костей, фурункулы величиной с гусиное яйцо, непрекращающееся кровотечение из носа. Все, кто заражался аньйорой, умирали в мучениях.

Зрители начали опасливо переглядываться и поеживаться. Матери снова прижали к себе детей. Тоби вцепился в нее, но Тусия только покачала головой. Абсурдное сочетание симптомов не относилось ни к одной настоящей болезни.

– Я был молод и здоров, – продолжал Хьюи, – и присоединился к сиамским целителям, чтобы найти средство от болезни. Мы годами его искали. В сердце джунглей по нашим следам шли тигры, на побережье на нас обрушивались волны высотой с церковный шпиль. Мы искали в руинах городов, где на каждом шагу ловушки подстерегают охотников до древнего золота. В конце концов, на стене пыльной пещеры, полной скелетов искателей сокровищ, я заметил древний рисунок.

Он сделал паузу и оглядел толпу своими фиалковыми глазами. Никто не шелохнулся. Даже Тусия замерла, хотя уже устала держать Тоби на руках. Наконец, кто-то прошептал:

– Что это было?

– Вы спрашиваете, что это было? – загремел Хьюи, заставив некоторых зрителей подпрыгнуть. – Змея! Но не просто змея – змея с огромными клыками и погремушкой на хвосте. И рисунок показывал не только змею, но и процесс: мертвую змею надо выдержать в масле из бобов священного дерева жобаба, чтобы превратить ее яд в целебное снадобье. Много месяцев искали мы эту змею. Ее ядовитый укус убил двоих сиамских целителей до того, как я смог ухватить ее прямо под смертоносными челюстями и перерезать горло.

Он изобразил, как держит змею обеими руками и борется с ней.

– Убив змею, мы отвезли ее во дворец и на протяжении десяти лун вымачивали ее в масле жобаба, как велели нам древние. – Он снова замолчал и выпрямился. – И не без трепета представили эликсир королю, ведь, хотя мой дядя был послом, нас бы казнили, если бы лекарство не сработало. Он призвал своего второго, любимого сына, который только что заболел смертельной болезнью. Мы дали ему немного эликсира и стали ждать, как он подействует. И должен сказать вам, леди и джентльмены, это были самые долгие часы в моей жизни. Но уже на следующее утро все симптомы аньйоры исчезли. Змеиный эликсир излечил больного!

Многие зрители захлопали. Хьюи подождал, пока аплодисменты стихнут, и продолжал:

– Король был так нам благодарен, что стал считать меня сыном и наконец разрешил играть с другими детьми, но я уже вырос и больше не интересовался играми. Вместо этого я вместе с королевскими врачами и целителями совершенствовал чудесный эликсир. Потом я вернулся в Америку, чтобы обратить мой опыт на благо моих сограждан. Я покинул Сиам, когда мне было девятнадцать лет, и, как видите, я уже не столь молод. Несколько лет я искал подобную змею в родной земле, еще несколько лет – растение, необходимое мне, чтобы преобразовать ее яд в лекарство. Но, леди и джентльмены, мне это удалось! – Он топнул ногой для пущего эффекта. – Мне это удалось!

Тут же приоткрылся занавес, и появился Ал с большой стеклянной банкой. Внутри нее в бледно-желтой жидкости лежала, свернувшись, гремучая змея. Ал поднялся на сцену, отдал банку Хьюи, а тот продемонстрировал ее зрителям. Из приоткрытой змеиной пасти торчали длинные острые клыки, хвост с погремушкой стоял торчком. Тусия вздрогнула, хоть и знала, что змея мертвая.

Потом Хьюи отдал банку со змеей Алу, и мальчик поставил ее на табуретку с краю сцены.

– Согласно моим тщательным исследованиям, этот элексир еще более действенный, чем тот, что открыли сиамские мудрецы. Всего семь капель, растворенные в чистейшей родниковой воде, излечивают все болезни. Катар, ревматизм, болезни печени, диспепсия – он помогает от всего! Мужчины, он вернет вам энергию и живость юности. Дамы, он успокоит ваши нервы и поможет от женских недомоганий.

Пока Хьюи говорил, Ал вытащил ящик с флаконами из-под сцены. Один из них он бросил Хьюи, который поймал его почти не глядя.

– «Живительное масло гремучей змеи», леди и джентльмены! – сказал Хьюи, подняв флакончик вверх, будто Святой Грааль. – Сегодня ваш за самую низкую цену, всего за доллар!

Тусия чуть не прыснула. Эликсир, который излечивает все, от цирроза и больных суставов до старения! Ни одно лекарство в мире на это не способно. Ну конечно, заявление Хьюи слишком смехотворно даже для этих простаков, подумала она. Но как только Хьюи замолчал, кто-то из зрителей поднял в воздух доллар. Ал тотчас же подошел к нему с флаконом. Поднялась еще одна рука, еще и еще. Неведомо откуда в толпе возникли Вождь Большое Небо и Хромоножка Кэл Кабу и начали раздавать покупателям снадобье.

– Не упустите шанс, ребята, – сказал Хьюи, перекрикивая поднявшийся гомон, – вы не найдете это чудесное средство больше нигде. Никакое лекарство из аптеки с ним не сравнится.

Тусия не могла спокойно смотреть на то, как все больше людей поддается на вранье Хьюи, ей стало тошно.

– Почти кончилось, босс! – крикнул Ал, держа два последних флакона.

Они также были быстро проданы, но под сценой тут же обнаружился новый ящик, позади виднелись еще два.

Теперь у Хьюи в руках появилась маленькая серебряная баночка с красной этикеткой, такой же, как на флаконе.

– А еще за какие-то двадцать пять центов те из вас, кто купил «Живительное масло гремучей змеи», могут получить мою «Чудодейственную мазь от мозолей», которая по отдельности стоит в два раза дороже!

Он стал разглагольствовать о том, что мазь лечит не только мозоли, но и другие кожные заболевания, от волдырей до лишая и прыщей.

Тусия больше не могла выносить эту чепуху и начала проталкиваться через толпу, крепко прижав к себе сына, хотя он тянулся назад и кричал: «Мне, мне! Я тоже хочу!»

И в этом безумии она согласилась участвовать?