Из тех шоколадных батончиков с палец толщиной, что они налепили за этот день, Рудольф парочку отправил бы на пробу в Цюрих. Но они все были считанные и заказанные. Скорей бы снова заказ. Ведь готовить шоколад – это совсем не то, что печь хлеб или торты. А если наладить меланжер мсье Кайе, шоколад можно будет готовить более изысканный, утонченный.

Работали всю неделю, каждую минуту, пока позволял дневной свет, в город возвращались уже с фонарем.

Когда после недели трудов, порядком измученные, они сложили спрессованные батончики в корзину и привезли в долину, в кондитерскую при «Гостинице у озера», Кайе вдруг спрятался за повозкой на улице. Что опять с ним такое?

– Гляди, видишь, вон там, вон тот модный франт в приталенном сюртуке и смехотворных штанах в клетку?

– Вы про того, перед казино, с дамой в кремовом платье и шляпке с перьями?

Кайе кивнул.

– Вы знаете этого господина?

– Никакой он не господин.

– А кто?

– Жулик, вор, обманщик, мошенник и паразит. Англичанин, конечно. Называет себя мистер Фрай или Скай.

– А это его жена, в кремовом платье?

– Вот уж не думаю. Этот мистер – он перекати-поле, нигде долго не задерживается. Таскается по Швейцарии, и в Северной Италии его тоже знают.

– И везде оставляет после себя несчастных женщин? – предположил Рудольф.

– Он, знаешь ли, и мужчин не жалеет, – тихо подтвердил мэтр, гневно сверкая глазами.

– У вас с ним были какие-то дела, мэтр?

– Были. Этот каналья меня разорил. Продал мне десять мешков какао-бобов. Оказались напрочь гнилые, пришлось выбросить. А деньги-то я ему уже заплатил.

– А вернуть бобы нельзя было?

Кайе покачал головой:

– И заявить на него жандармам я тоже не мог. Он мне устроил offre spéciale [10]. Товар шел мимо таможни, контрабандой, по особой цене, якобы за лучшее качество, без единого документа. И я, идиот, повелся.

– Вы говорили об этом с кем-нибудь?

– Что ты, с ума сошел? Это был бы конец моей репутации.

Репутация мсье Кайе уже и так однажды весьма пострадала, подумал Рудольф.

Англичанин со своей спутницей прогуливались вниз, к озеру.

– Этот подлец вхож тут в лучшие дома, – продолжал Кайе, – в Турине его как-то отменно поколотили, слыхал я от одного коллеги. Он туда теперь не ногой. Зато у нас в Швейцарии – как у себя дома. А если ему кто-то угрожает, он тут же меняет и город, и имя.

– И ничего против него нельзя предпринять?

– Я бы попробовал, да он хитрее меня, простого торговца. С ним только свяжись – бед не оберешься.

Они отвезли шоколадные батончики в кондитерскую. Мэтру заплатили оговоренную сумму. Выйдя на улицу, хозяин извлек из стопки банкнот одну и отдал Рудольфу, остальное спрятал в карман.

– Луизе нужно срочно закупать товар, – сообщил он и достал все-таки еще одну банкноту, – это тупоголовому кузнецу. Ступай, снеси ему да возьми расписку в получении. Где он живет, ты знаешь.

Рудольф кивнул:

– А когда будет новая поставка какао, мэтр? Скорее бы продолжить.

– Я бы и сам хотел, голубчик. Но ты же знаешь, в каком я положении. Надеюсь, мой друг Сюшар подкинет мне вскоре два-три мешка. Он мне кое-что должен. К сожалению, не денег, но лишь услугу. Однако же Филипп – человек чести, он вспомнит обо мне, когда будут новые поставки.