Когда она проходила мимо Алоиса, тот пожелал ей удачи. Четверо господ ожидали ее перед гостиницей. Они приподняли цилиндры и раскланялись, вид имели совершенно добропорядочный и последовали за Катариной, как цыплята за наседкой.

Катарина повела их прямым путем за стены города. За воротами тополиная аллея вела в ландшафтный парк с высокими деревьями, лугом и прудом, наполовину подернутым ряской. Памятник был высечен в скале – прежде здесь были каменоломни – и имел в ширину футов тридцать, а в высоту – около двадцати. Он изображал льва, лежащего на сложенном оружии. Стрела пронзила его тело, и теперь он ждал смерти. Смогут ли английские джентльмены прочесть надпись на итальянском, Катарина не знала. Она сама не могла. Только указала на два герба: на швейцарский крест – символ швейцарской гвардии – и на лилии – символ французской монархии. Один из джентльменов, рыжий и зеленоглазый, произнес:

– Людовик Шестнадцатый… Мария-Антуанетта…

Умирающий лев был памятником семи сотням швейцарских гвардейцев, погибшим во время штурма дворца Тюильри. В тысяча семьсот девяносто втором году, во время революции, они охраняли королевский дворец и поплатились за это жизнью.

Один из господ действительно достал блокнот из кармана сюртука и несколькими крупными штрихами зарисовал всю композицию. Поглядел на Катарину, измерил пропорции на фоне скалы при помощи своего карандаша и перенес и девушку на свой эскиз. Она даже не знала, смущаться ли ей или гордиться, и решила, что последнее.

Катарина отвела джентльменов обратно в гостиницу, и вечером они снова увиделись в столовой, когда домоправительница помогала накрывать на столы и разносить ужин. После трапезы один из гостей спросил, что это за инструмент хранится в холле гостинице: чудная такая штука, на которой струн не перечесть? И кто бы мог сыграть на ней?

Тетушка Регула кивнула на Катарину и объявила:

– Моя племянница.

Катарина согласилась исполнить что-нибудь на цимбалах. Сыграла ландлер, польку и еще вальс. Поскольку исполнять музыку и танцевать одновременно она не могла, тетушка Регула взяла на себя танцы и по очереди с каждым из английских гостей прошла круг по залу.

– Swiss women are the best [9], – в один голос повторяли англичане, когда Катарина убирала инструмент в чехол, а Регула объявила, что вечер швейцарской музыки окончен.