В полумраке мельницы Рудольф мало что мог разглядеть. Глазам сперва нужно привыкнуть к скудному свету, проникающему между стропилами. Зато запах… Тонкий аромат какао витал в воздухе или уже впитался в деревянные стены. Окон у мельницы не было, а мэтр сразу же закрыл дверь, словно хранил здесь драгоценную тайну. В углу Рудольф разглядел дымовую трубу с вытяжкой, а под ними – железный противень с отверстиями в днище, на таких обжаривают каштаны.

– Что видишь? – заговорил мэтр.

– Очаг, на котором обжаривают бобы какао, видимо, вот на этом противне. Только не знаю, как долго и на сильном ли огне.

– Зависит от бобов – сырые ли, сухие. Смотря что привезут. Это шоколадных дел мастер решает всякий раз, как пойдет. Сам попробуешь. Огонь нужен не сильный, лучше жарить дольше на небольшом пламени. Ты увидишь и почувствуешь, когда будет готово, по запаху.

Рудольф оглядывал мельницу. Глаза понемногу привыкли к полумраку.

– Что еще видишь? – продолжал мэтр.

– Ступу и пестик для размельчения какао.

– Это чтобы дробить скорлупу бобов, – поправил хозяин, – после обжарки они все еще бобы.

– А потом надо просеивать через сито, чтобы отделить скорлупу от какао? – Рудольф указал на два решета величиной с колесо от телеги.

Кайе кивнул:

– Через решето с самого начала приходится отсеивать камни и дурные бобы. И того и другого всегда хватает, увы. Когда больше, когда меньше.

Мэтр теперь как будто забеспокоился, стал резок и нетерпелив. Но он же сам попросил Рудольфа осмотреться и описать, что видит.

– А это похоже на молотилку с гранитным валиком, – продолжал Рудольф, – наверное, чтобы перетирать бобы в порошок.

Кайе кивнул и переступил с ноги на ногу.

Потом – две толстые деревянные колоды, молотившие по лежащему жернову. Тяговые ремни соединяли колоды с шестернями, приводившими в движение мельничное колесо.

– А это что? – спросил Рудольф.

– Толчейный постав, такие используют на маслобойнях для прессования семян подсолнечника и других культур, – объяснил Кайе, только вот не сказал, когда и для чего он пользуется этим механизмом.

Вместо этого мэтр вдруг закружился, раскинув руки, как танцор на сцене, и выкрикнул:

– Как же все это примитивно! Немыслимо примитивно!

Рудольф вздрогнул. Мэтр был явно не в себе.

– Древние мексиканцы так же готовили шоколад пятьсот лет назад! А мы-то далеко от них не ушли!

Кайе стукнул рукой по молотилке.

– Здесь, на мельнице, на меня работает сила воды. Потому-то я и арендовал эту мельницу. Жарить, перетирать, смешивать – все это могли бы делать машины, если бы не этот проклятущий кузнец с его мелкой душонкой, – Кайе снова хлопнул ладонью по молотилке, – если бы работали машины, не нужны были бы помощники, не пришлось бы платить. Вода из местной реки ничего не стоит, мне остаются лишь аренда и налоги с прибыли. Если бы я мог производить шоколад дешевле, он и стоил бы дешевле, и можно было продавать больше. И вот тут-то змея и впивается в свой хвост! Вот он – корень моих бед!

Кайе уперся обеими руками в молотилку и бессильно опустил голову.

– Кошка, – поправил Рудольф.

– Что? – Мэтр с удивлением поднял глаза.

– У нас говорят, кошка кусает себя за хвост.

Кайе не понял, да его это сейчас и не занимало.

– У вас ведь есть устройство, что мелет при помощи водяной силы, – напомнил Рудольф.

– Ну да, какао перемалывает мелко и сахар тоже, – отмахнулся хозяин, будто совсем не в этом было дело и вообще не о том речь. – Ты вот сюда погляди!

Он достал из ящика стола бумажный свиток и показал Рудольфу: два чертежа. Закрытый обжарочный барабан, который вращается над открытым огнем.

– Так какао-бобы обжариваются равномерно со всех сторон, ведь барабан вращается силой воды, – пояснил мэтр.

Второй рисунок был сложнее: чан, в котором некая штанга, как рука, перемешивала какую-то массу.

– Мой меланжер. – У Кайе заблестели глаза.

– Он где-то здесь? – Рудольф огляделся.

– Вон там, – Кайе указал в угол, такой темный, что и не разобрать ничего, – еще не собран до конца. Потому что этот подлый кузнец отказывается помочь!

– А этот старый пресс для масла, что вы мне показывали, он ведь тоже приводится в движение силой воды.

– Он принадлежит этой мельнице и уже стоял здесь, когда я арендовал ее.

– А для чего его используют теперь?

– Угадай, – оживился мэтр, – из семян подсолнуха он выжимал бы подсолнечное масло, а из бобов какао, особенно если их подогреть, что можно выжать?

– В бобах есть жир, стало быть, пресс выжимает масло какао.

– Именно.

– А что дальше делать с маслом какао?

– Я мог бы продавать его аптекам. Аптекари делают из него мази или изысканное мыло.

– Из масла? Разве оно не скоро портится?

Мсье Кайе покачал головой:

– Масло какао – не то что сливочное. Оно долго держится, и запах у него приятный и ненавязчивый. Но мне нерентабельно производить масло какао. Оно хоть и дорого стоит, но шоколад дороже. Так что лучше буду делать шоколад. Да я и в мой шоколад добавляю порой масло какао, шоколад от этого становится более податливый, не такой сухой, не так крошится.

Мэтр понемногу успокоился. Пока он заводил мельничное колесо, Рудольф оглядел меланжер, подправил щипцами и проволокой: а ведь этот аппарат можно пустить в дело, как кажется. Развел огонь в очаге, мельничное колесо застучало, затарахтело в постоянном, прилежном ритме. Мэтр Кайе вскрыл первый мешок с бобами какао, и они приступили наконец к изготовлению шоколада.