Гертруда Пейн заканчивала кружить в крытом бассейне. Последние тридцать лет она ежедневно по сорок пять минут занималась плаванием – чаще здесь, в Ньюпорте, где она в основном и обитала, однако в ее особняке на Палм-Бич и на ранчо в Джексон-Хоул тоже были и крытый, и открытый бассейны. Занятия плаванием были важны для Гертруды: это ведь отличное упражнение. Теперь она плавала не так быстро, как раньше, что неудивительно в ее возрасте. В детстве Гертруда мечтала стать профессиональной пловчихой, однако у нее не было ни минуты свободного времени – все оно отдавалось более серьезным занятиям, а не «девчачьему спорту», по словам ее отца. Все же Гертруда до сих пор любила воду и ее тишину, затапливающую тишину в голове, когда главным звуком в мире становится лишь твое дыхание.

Один из ее правнуков называл плавание «маленькой отдушиной Пикси» – и был прав.

Когда она выскользнула из воды, Стефано немедленно подал ей полотенце.

– В чем дело?

– В поместье только что прибыла Рейчел Андерсон.

И он пересказал ей весь разговор Хейдена с его старой приятельницей по колледжу. Звонки Хейдена отслеживались с той самой поры, как Берроуз совершил свой дерзкий побег. Хейден бывал иррациональным и ребячливым, жил одними эмоциями и страдал перепадами настроения.

Дослушав, Пикси спросила:

– Что же нам делать?

– Ситуация выходит из-под контроля.

– Ты же не веришь, что она на самом деле едет опознать людей с фотографий?

– А вы верите? – нахмурился Стефано.

– Нет. У тебя есть план?

– В новостях передали, что Рейчел Андерсон – пособница и соучастница осужденного детоубийцы, недавно сбежавшего из тюрьмы, – начал Стефано в своей обычной манере: ровным голосом, как всегда спокойно, как всегда хладнокровно, без нервов и раздражения, даже если ситуация к ним располагала. – Нужно действовать с холодной головой. Мы схватим ее прямо на месте. Узнаем, где прячется Дэвид Берроуз; ей это, разумеется, известно. Дальше мы найдем его и поможем обоим исчезнуть. Так всем будет лучше. Я поручил одному из своих людей отогнать ее машину от поместья. Если полиция узнает, что Рейчел была здесь, мы покажем, что она уехала. Если нас спросят, зачем она приезжала, мы скажем, что она хотела видеть некие фотографии.

– Выходит, они оба просто… исчезнут? – сказала Гертруда.

– Да.

– А что решит полиция? Что они сбежали?

– Вероятно. Их будут и дальше искать.

– Но никогда уже не найдут.

– Никогда, – подтвердил Стефано.

– А вдруг Рейчел и Дэвид уже поделились с кем-нибудь своими планами?

– Кто бы им поверил? – улыбнулся Стефано. – А если и да, я вместе с вашими адвокатами сумею жестко прикрыть это дело.

Гертруда задумалась. Конечно же, план Стефано был неоригинален. Лучший способ решить проблему – это избавиться от нее.

– Другого пути нет, не так ли?

Стефано не ответил, ведь вопрос был риторический.

– Так когда прибудет Рейчел?

– Она только что приехала, – ответил Стефано. – Я жду только вашего одобрения.

– Считай, ты его получил.

* * *

Хейден вышел на улицу и обнял Рейчел. Та позволила ему это сделать, всеми силами постаравшись не отстраниться и даже не сжаться. Теперь она знала, знала без всяких сомнений: Хейден сотворен изо лжи, притворства, чистого зла. Она могла бы давно уже догадаться, на протяжении тех долгих лет, когда видела в нем склонность к насилию, последствия которой устраняла его семья. Рейчел понимала это и принимала даже, ведь именно его жестокость спасла ее той ночью. В это она долго и свято верила. С тех пор ее отношение к Хейдену было неоднозначным: часть ее знала, каков он, другая часть – только чувствовала, но охотно обманывалась. Он помог ей, а вдобавок его деньги и влияние делали их совместный досуг таким захватывающим.

– Хорошо, что ты приехала, – сказал Хейден, все еще прижимая ее к себе. – Ты слишком давно не бывала у меня дома.

Когда он отстранился и посмотрел ей в лицо, Рейчел попробовала улыбнуться.

– Что-то не так? – спросил Хейден.

– Мы можем просто прогуляться по саду?

– Разумеется. Хотя я думал, ты везешь мне какие-то фотографии.

– До них дело еще дойдет. Сначала я хочу просто поболтать, если ты не против.

– Я только рад, – кивнул Хейден.

Молча они направились в сад сбоку от поместья. Впереди Рейчел видела зеркальный фонтан в виде головы, а еще повсюду слышался шум океана.

– Красивая скульптура, правда? – спросил он.

– О да.

– Ты, верно, видишь в ней то же, что и я?

– Я не понимаю, Хейден.

– Мы оба способны видеть красоту. И оба испытываем одно и то же. Знаешь, в поместье Пейнов работает много людей, как внутри дома, так и снаружи, и все они смотрят на мир такими же глазами, как у меня, видя то же, что и я. Мы живем в одном и том же мире, он существует не только для богачей. Так почему же люди такие завистливые? Мы любуемся одним и тем же, а значит, можем ценить это одинаково.

О, как же Хейден любил это делать – сотней способов оправдывать свое положение. Ей не хотелось ввязываться в бессмысленный спор. Рейчел поглядывала на живую изгородь в поисках Дэвида, но тот либо бродил где-то еще, либо очень хорошо прятался.

– Хейден.

– Да?

– Я все знаю.

– А именно?

– Мэттью живет у тебя.

– Прошу прощения?

– Давай ты только не будешь фальшиво оправдываться, ладно? Я все знаю. И актрису-итальянку ты придумал, а за границу переехал, чтобы никому не показывать мальчика. Твоя семья богата до неприличия, но о тебе не ходит никаких сплетен, и пресса не топчется у твоего дома, умирая от желания заснять твоего якобы сына.

Хейден прогуливался рядом с ней, заложив руки за спину, и прищуренно глядел в небо.

– Мне удалось получить цифровую копию той фотографии, а потом увеличить ее, – продолжала Рейчел. – На том снимке мальчик держит за руку мужчину. И это твоя рука, Хейден.

– Как ты можешь это утверждать?

– Я узнала твое кольцо.

– Думаешь, я один на всем свете ношу такое кольцо?

– Ты был в парке развлечений? Да или нет?

– А если я скажу «нет»?

– Я тебе не поверю. Чье тело в итоге нашли в кроватке Мэттью?

– Ты бредишь, Рейчел.

– О, хотела бы я бредить, Хейден, правда. Дэвид, возможно, знает, как все было.

– Дэвид Берроуз, – произнес Хейден, сдерживая смешок, – беглый преступник, которого ты укрываешь.

– Да, именно.

– И что же он знает? Умираю от желания послушать.

– Он считает, ты был влюблен в меня.

– Ничего себе!

– Я и сама отчасти это понимала. Я явно нравилась тебе в колледже. Мне казалось, это потому, что нас сблизил тот страшный случай.

– Под «страшным случаем», – уточнил Хейден с еле слышной сталью в голосе, – ты имеешь в виду то, что я спас тебя от изнасилования?

– Да, Хейден, я именно об этом.

– Ты должна быть благодарна за это.

– Я и была! Я до сих пор благодарна. Но мы поступили неправильно, утаив это. Мы должны были обнародовать факты – и будь что будет.

– Меня бы исключили из колледжа.

– Значит, такова была бы цена.

– Цена за то, что я спас тебя?

– Возможно, однажды власть имущие поняли бы, что ты сделал доброе дело. Но мы этого никогда не узнаем, потому что решили держать все в секрете. А ведь это так похоже на Пейнов, не так ли, Хейден? Ваша семья жмет на все возможные рычаги, лишь бы похоронить то, что ей не мило.

– О да. Богатые люди – корень всех бед. До чего же интригующее откровение.

– Дело не в том, кто плохой, а кто хороший. Просто вы не умеете нести ответственность.

– Ты веришь в Бога, Рейчел?

– Какая разница?

– А я верю. Я верю, что Он есть. И посмотри, что Он дал мне. – Раскинув руки, Хейден описал круг. – Взгляни, Рейчел, взгляни, чем Бог наградил семейство Пейн. Думаешь, это лишь цепь случайностей?

– Вообще-то, да.

– Чушь! Знаешь, почему богатые люди чувствуют себя особенными? Потому что они и есть особенные. И ты веришь либо в справедливого Бога, давшего вам по заслугам вашим, либо в мир, созданный как хаос и цепь случайностей. Во что же веришь ты?

– В хаос и случайности, Хейден. Где Мэттью?

– Нет-нет, я желаю дослушать про теорию Дэвида. Значит, по его словам, я был влюблен в тебя, а что же дальше?

– Ты и был, не правда ли?

Он остановился и с раскинутыми руками повернулся к ней:

– А кто сказал, что эти чувства прошли?

– И когда я попросила Барб Маттесон записать меня в Институт репродуктивной медицины, она все тебе рассказала, или я ошибаюсь?

– А что, если так?

– Ты бы наверняка расстроился. Ты ведь хотел, чтобы я была только твоей, а тут вдруг – какой-то ребенок от донора… Тебе от этого не было бы никакого проку.

Хейден ухмыльнулся:

– У тебя с собой телефон?

– Да.

– Давай его сюда.

– Зачем это?

– Хочу убедиться, что ты не записываешь наш разговор.

Рейчел заколебалась: он ухмылялся, как настоящий псих. Снова она огляделась, высматривая Дэвида, но нигде его не обнаружила.

– Дай мне свой телефон, Рейчел! – резко произнес он.

Делать нечего. Она полезла в карман, нашаривая красную кнопку на телефоне, чтобы прервать звонок до того, как это увидит Хейден. Тут же он помешал ей, схватив ее за руку.

– Ой! Хейден, какого черта?!

Он сам залез в ее карман, достал оттуда телефон и взглянул на экран:

– Что за странный гаджет?

– Одноразовый.

Хейден осмотрел его со всех сторон и сказал:

– Продолжай. Я хочу услышать твою теорию, Рейчел.

– Что ты ощутил, узнав, что я получила сперму донора? – спросила она.

– То же самое я всегда чувствовал, узнав, что у тебя какой-то там новый, жалкий, ничтожный бойфренд. «Какая потеря!» – думал я.

– Это должен был быть ты, – сказала Рейчел.

– Да, я. Именно я спас тебя, Рейчел, а значит, ты должна была быть моей.

– Твоя семья владела Институтом репродуктивной медицины.

– Продолжай.

– Так что тебе легко было все устроить. Ты угрожал докторам или заплатил им?

– В угрозах редко есть необходимость. Обычно достаточно денег и подписок о неразглашении.

– И ты позаботился о том, чтобы у меня оказалась именно твоя сперма.

Хейден закрыл глаза и с улыбкой вскинул лицо к небу.

– Здесь только ты и я, Хейден. Можно уже и признаться.

– Я бы очень хотел, чтобы ты этого не делала.

– Чего не делала?

Он покачал головой, больше не улыбаясь.

– Что же ты в итоге планировал, Хейден?

– Я думал, ты родишь именно моего сына и когда-нибудь я тебе об этом расскажу.

– И это заставит меня полюбить тебя?

– Возможно. А если и нет, мы в любом случае стали бы семьей, не так ли? Хуже было бы, отвергни ты меня, чтобы самой воспитывать моего ребенка. Но ведь ты могла бы и впустить меня в свою жизнь. Тебя завораживает влияние моей семьи. Помнишь, на весенние каникулы мы летали на частном самолете в особняк на Антигуа? О, Рейчел, какое у тебя тогда было лицо! Тебе нравились такие путешествия. Вечеринки. Власть. И отчасти поэтому мы с тобой сблизились. Так что да, мой план состоял в том, чтобы оплодотворить тебя. Зачем нужна сперма анонимного донора, когда есть моя?

– Любимчик Господа Бога, – добавила она.

– Точно. С отличными генами. Да еще и тот, кому ты важна. План был идеален.

– Конечно, если не считать того, что я-то не ходила за донорской спермой.

– Да уж, твоя уловка одурачила всех докторов в Берге. Это весьма иронично, если подумать. Вот ты говоришь, что моя семья плохо делает, раз хоронит свои тайны…

– …и в то же время мы с сестрой поступили так же.

– Вот именно, Рейчел.

– Когда ты понял, что в институт ходила Шерил, а не я?

– Когда ты так и не забеременела, зато забеременела Шерил. Тогда я пошел в Институт Берга, в котором ты якобы была. Показал доктору твое фото – она тебя не узнала. Зато фото Шерил… – Он пожал плечами.

– А потом?

– Потом я решил подождать. Понаблюдать. Придумать новый план. Дэвид уже потихоньку сдавал, ты ведь знаешь, правда? Их браку не суждено было выжить. То, что Шерил ему солгала… Эта боль его сжирала. Думаю, он всегда знал, что сын на самом деле не от него. Поэтому я следил за ними и терпеливо ждал.

– Ты убил другого ребенка.

– Нет, Рейчел.

– Той ночью погиб какой-то малыш.

– Он меня занял на время отсрочки плана. Пока я выжидал, он прожил незабываемую жизнь.

– Что ты такое говоришь?

– Это не важно.

– Мне важно!

– Нет, Рейчел, тебя волнует другой мальчик, тот, которого я спас в ту ночь. Мой сын.

– Ты повесил убийство на Дэвида.

– Ну, не совсем. Когда та пожилая леди заявила на суде, что видела его с бейсбольной битой, я был потрясен. Знаешь, что я тогда подумал?

– И что же?

– Что он сам поверил в то, что сделал это, и поэтому сам закопал бейсбольную биту. Лишь позже я узнал, что кто-то там точил зуб на его отца. Но нет, я не хотел, чтобы Дэвид сидел пожизненно, ведь он был ни в чем не виноват. Он, как мог, растил моего сына. Я не хотел причинять ему больше боли, чем требовалось.

– Но зачем все эти крайности?

– А что мне оставалось, Рейчел? Не мог же я признаться, что заставил докторов подтасовать образцы спермы. – Он вскинул руку: – И прежде чем ты снова начнешь драматизировать, давай вспомним, кто все это затеял. Ты и твоя сестра. Во всем виновата твоя ложь.

Рейчел чувствовала, что он отчасти прав.

– Кто еще знает?

– Разумеется, Пикси. Стефано. Пожалуй, все. Я привез своего сына в дом сразу после подмены. Признаюсь, я был в панике, так боялся, что совершил страшную ошибку… Но Пикси инициировала тест на отцовство. Так выяснилось, что мальчик все-таки мой. Мы вместе прожили в поместье почти полгода, я вообще отсюда не выезжал. Мальчик вначале расстраивался, много плакал, не спал и скучал по матери и… и Дэвиду. Но дети легко адаптируются к новым условиям. Мы назвали его Тео, состряпали историю об итальянской актриске. В итоге я увез его за границу и поместил в самую престижную закрытую школу в Швейцарии. И знаешь, я все ждал, когда исчезнет эта чертова родинка. Врач сказал, что она постепенно сойдет, но ошибся. Родимое пятно упрямо оставалось на месте. И да, Мэттью все равно никто не искал, ведь он числился мертвым, а не пропавшим. Однако сходство между Тео и Мэттью…

– Хейден?

– Что?

– Мы все еще можем все исправить.

– И как же?

– Верни Мэттью.

– Вот так просто?

– Верни его, и никто не узнает, где и с кем он был все эти годы.

– О, да брось! Разумеется, все об этом узнают. Но ты, Рейчел, не сумеешь ничего доказать. Ты это знаешь. Ты никогда не получишь моего мальчика, а если и да, неужели ты действительно рассчитываешь заставить меня, потомка Пейнов, сдать ДНК-тест? А вдобавок… что покажет этот тест? Я – отец. Шерил – мать. Вот я и скажу, что у нас с Шерил закрутилось…

И именно в этот момент из-за куста шагнул Дэвид. Мужчины просто взирали друг на друга, пока Дэвид не спросил:

– Где мой сын?