В глухом перестуке металлических листов на хлипкой крыше Паркеру теперь слышались шум голосов и разгульное веселье. Он, человек, который нашел наконец убежище в самой высокой точке своего одиночества, как можно дальше от людей, и обитал там не тужа, сейчас вдруг возмечтал оказаться в толпе, среди праздничного гомона. И это показалось самой жестокой шуткой ему, скитальцу, уже ставшему частью степной фауны, хотя такие симптомы, пожалуй, говорили о явных переменах, которые зарождались у него в душе. Но сейчас у Паркера была другая задача – поэтому он постарался отбросить пустые мечты и снова принялся искать нужную деталь в кучах железного хлама.

Несколько часов спустя он сел отдохнуть на тот же мертвый двигатель. Его настроение напоминало флюгер, который вертится туда-сюда, но указывает неизменно на мрак и темноту. Он нервно курил, делая глубокие затяжки, и дым мгновенно рассеивался ветром, пока еще не слишком сильным. Немного поразмыслив, Паркер решил иначе взглянуть на все с ним случившееся: он понял, что единственная виновница его последних бед – богиня, которая явилась в человеческом облике несчастному дальнобойщику. Это она усложнила ему жизнь. Из-за нее ось вращения планеты отклонилась от нормы, и теперь любые показатели навигационных приборов только сбивали с верного курса. Он несколько раз повторил себе, что самое лучшее – забыть девушку, постараться поскорее вернуться на трассу и доставить груз по назначению. Забыть ее свежую грудь под обтягивающей блузкой, длинные темные волосы и стройные ноги, которые открывались, когда она наклонялась, чтобы поднять с пола игрушки. Навсегда забыть это опасное приключение и заняться своими дорожными делами, как только удастся починить грузовик. И тут на глаза ему попалось что-то знакомое, словно из пустоты вдруг нарисовалась нужная деталь, то есть прямо на нее упал его взгляд, который совсем недавно вяло шарил по кучам железного мусора. Среди высохшей травы он увидел как раз то, что так долго искал. Паркер вскочил, боясь, что шестеренка вот-вот опять исчезнет, и даже наступил на нее, чтобы понадежней удержать на месте.

Случилось чудо! Он оглядел деталь со всех сторон, обтер пыль и ржавчину и сравнил с той, которую взял с собой в качестве образца. И обе казались ему то совершенно одинаковыми, а то вроде бы и нет. В этих проклятых землях ни о чем нельзя было судить с уверенностью: ты ясно видел тяжелые тучи, которые несли с собой затяжные дожди, но вскоре те же тучи разбегались по небу легкими облаками, чтобы пропасть за грядой холмов. Паркер положил одну деталь на другую и убедился, что в них все совпадало, потом рассматривал еще какое-то время, поскольку уже знал, что механик был большим охотником поспорить или к чему-нибудь придраться и сейчас успех дела зависел прежде всего от непреклонной убежденности самого Паркера. Нет, никаких сомнений у него больше не было, и он двинулся к домику, вскочил на велосипед, словно на необъезженного коня, и подождал, пока в спину опять ударит попутный ветер. Надо было спешить, поскольку погода могла перемениться или, что еще хуже, пустыню накроет непроглядная ночь. Если он вернется засветло, механик успеет сегодня же починить грузовик. И Паркер сразу двинется в путь, навсегда забыв не только парк развлечений, но и озорного дьяволенка, который так и норовил поломать его привычную жизнь.

Оставалось расстегнуть плащ и расправить полы на манер паруса, чтобы ветер понес велосипед вперед, сделав почти ненужной работу педалей. Но уже через несколько метров ему показалось, что колеса увязают в песке, или что дорога круто пошла в гору, или что велосипед стал весить несколько тонн… Пришлось во всю мочь давить на педали, выпрямившись в полный рост. Но таким образом Паркер сумел продвинуться вперед еще на пару метров и тотчас остановился, чтобы перевести дух. После чего ему с трудом, но все-таки удалось одолеть несколько километров. Он ехал, прижав грудь к рулю, чтобы уменьшить сопротивление воздуха. Но надолго его сил не хватило. Паркер свернул на обочину, поняв, что с такой скоростью добраться до поселка точно не сможет. Ветер перестал помогать ему и наотрез отказывался толкать вперед, наоборот, приходилось вести с ним борьбу, поскольку теперь он делал все, чтобы помешать движению вперед, и никто бы не смог сказать, придет ли когда-нибудь на смену этому ветру новый, настроенный более дружелюбно, то есть попутный. Паркер глянул на часы и осмотрелся по сторонам, надеясь увидеть облако пыли, поднятое какой-нибудь ненароком залетевшей сюда машиной. Нет, все застыло в неподвижности, если не считать степи, которую нещадно трепали воздушные волны. Но скоро ли переменится здешняя безумная погода? Подчиняется ли она какому-либо расписанию? Коварный механик наверняка знал эти законы и нарочно послал Паркера за деталью именно в такое время, чтобы насолить ему. Местные жители давно изучили все капризы природы – не хуже, чем свои собственные, а капризничала она часто и безжалостно. Сумерки уже начинали кружить хищной птицей над головой Паркера, а в довершение всех бед океанские ветры вскоре стали ледяными и лупили одновременно со всех сторон, хотя направлены были, как ни странно, обязательно навстречу велосипеду. Холод уже пробирался под одежду и царапал тело своими корявыми пальцами. Паркеру, чтобы выкурить очередную сигарету, пришлось лечь на землю. Покурив, он решительно поднял ворот плаща, сел на велосипед и дал ветру гнать себя обратно – к недавно покинутой мастерской, единственному убежищу в этой пустыне, где можно будет переночевать в компании призрака старика Ирибарне. Паркер набирал скорость, и ветер больше не свистел в ушах и не хлестал по лицу, а дул ровно. Очень хотелось позволить ему толкать себя так же не только весь остаток дня, но и всю ночь – чтобы растянуть это ощущение комфорта и гармонии, если бы только можно было угадать, куда в конце концов ветер вынесет его и как потом возвращаться назад. Паркеру казалось, что он подчинился плавному течению неведомой реки, впадавшей в море. Но тогда его будет ждать неизбежная гибель при столкновении потока с первыми же скалами. А может, что еще хуже, с суровыми водами, бегущими с тающих ледников.

Он вернулся к вагончику и стал готовиться к ночлегу. Внутри имелись разбитый топчан, пропыленные овечьи шкуры и несколько картонок, чтобы закрыть щели, сквозь которые с хриплым свистом ветер прорывался внутрь. Паркер устроился как нельзя лучше и отогнал подальше вообще всякие мысли, так и норовившие застрять в голове и помешать сносному отдыху. Но все равно, несмотря на усталость, он долго не мог заснуть, да и потом сон его состоял из лоскутов, мелькавших в ритме неумолчного стука металлических листов на крыше и скрипа шатких стен. В подобной обстановке трудно было избежать воспоминаний о девушке – в тот миг она была единственным существом на планете, способным восстановить его душевное равновесие, и он решил этой поддержкой не пренебрегать. Паркер попал в совершенно абсурдную ситуацию, которая заставляла в неожиданном свете осмыслить последние события. Он вспомнил, что на самом деле нашел нужную деталь случайно – именно в тот миг, когда собрался прекратить поиски. Следовало ли считать это очевидным знаком? Ведь понятно, что только безнадежный тупица не угадает связи между двумя такими фактами. Да, в любой другой точке планеты его вывод прозвучал бы смешно и нелепо, но только не здесь, не в этой пустыне, где царили свои правила, ломавшие любые причинно-следственные связи. Все, что творилось на размашистых просторах Патагонии, подчинялось особой логике, почти недоступной человеческому разуму. Теперь Паркер уже не сомневался, что воспоминание о девушке в момент полного отчаяния и появление нужной шестеренки – две стороны одной медали. И он снова переменил свои планы, уже в третий раз за сутки, решив, что должен непременно встретиться с ней, то есть вернуться в парк развлечений. Это помогло ему воспрянуть духом и забыть как про непогоду, так и про стук металлических листов.

Наутро ветер так и не переменился, Паркер пару раз попытался начать обратный путь, но невидимая преграда по-прежнему мешала ему. Сначала он ждал, не проедет ли мимо какая-нибудь машина, курил сигарету за сигаретой, страдая от голода и холода, пока не увидел группу крестьян на лошадях. Он не стал задавать им никаких вопросов, а они не потрудились остановиться – все ограничилось вежливым обменом поклонами. Да и что он мог спросить у них, чего не знал бы сам? И на любой вопрос получил бы ответ в той же коварной и абсурдной манере, какая отличала здешних жителей. До сих пор он еще как-то умудрялся держать себя в руках, но ведь и его выдержка имела свои пределы, а эти люди наверняка тоже довели бы его до белого каления, поэтому он отвернулся и решил подождать, пока они скроются из виду. Но тут один из крестьян – с обветренным лицом, в шляпе, повязанной сверху платком, – развернул коня и подъехал к Паркеру.

– Вам надо попасть в поселок? – спросил он, мотнув подбородком в нужную сторону.

Паркер не ожидал ничего подобного, однако с радостью воспринял столь любезное предложение помощи. Он встал, взял велосипед, чтобы спрятать его в домике, и уже хотел взобраться сзади на лошадь, но крестьянин посмотрел на него выпучив глаза, словно не понял, что этот чужак намерен сделать.

– Погодите! Мы едем вовсе не туда, а в Плоский Холм. Если хотите добраться до поселка, обождите чуток, к полудню ветер переменится, – объяснил он, посмотрев на часы, а потом метнул взгляд на горизонт. – Может, конечно, и припоздать, но, думаю, навряд ли слишком надолго.

Паркер тупо поблагодарил всадника и вернулся к вагончику. Мужчина удивленно пожал плечами и припустил вдогонку за своими товарищами, даже не попрощавшись. Вскоре они исчезли за холмами.

– Плоский Холм – это надо же такое придумать! – то и дело повторял Паркер, в недоумении качая головой. Никогда ему не привыкнуть к здешним парадоксам.

Полуденный ветер и вправду прилетел точно в полдень. Кусты прекратили нервно колыхаться, птицы в небесах развернулись и стали кружить в обратную сторону, воздух принес новые запахи, а склоны гор на западе окрасились в жаркие тона. Поначалу ветер не мог нащупать нужное направление, но был вполне покладистым, а уж потом подул во всю мощь и опять донес Паркера до места без остановок – прямо туда, где стоял его грузовик с открытым капотом.

Паркер сделал крюк, чтобы не сталкиваться с шоферней, которая по-прежнему кучковалась на краю поселка. Механик ждал его, расположившись в кресле с журналом в руках.

– Я уже знаю, что там с вами произошло, можете не рассказывать. Иногда тут такое бывает, и ничего с этим не поделаешь. Ну что, нашли?

Паркер молча протянул ему деталь. Он был страшно голоден, поэтому поспешил прямиком к плитке, чтобы побыстрее что-нибудь себе приготовить. Потом глянул в зеркало и заметил, какие следы оставила эта ночь на его лице: под глазами появились черные круги.

– А вы уверены, что эта деталь точно такая же? – спросил механик, держа в руках обе, сравнивая их на вес и одновременно внимательно разглядывая, для чего прищуривал то один, то другой глаз.

– Уверен. Разве что-то не так? – ответил Паркер твердо. К подобному вопросу он был готов.

– Может, вы и правы, но опасно полагаться только на внешнее сходство.

Паркер отнял у него шестеренки и сложил вместе – обе идеально совпали.

– Хватит молоть вздор. Они совершенно одинаковые.

– А зубцы вы пересчитали? Количество должно быть равное.

Паркер, нервно тыкая пальцем, пересчитал еще и зубцы, но несколько раз сбивался, поэтому плюнул и не довел дело до конца.

– Все совпадает, что бы вы ни говорили. А теперь скорее за дело – иначе я возьмусь пересчитывать ваши зубы.

– Хорошо, но не радуйтесь раньше времени, потому что последнее слово остается не за вами и не за мной, а за грузовиком. Только он может решить, получится у нас что-нибудь или нет.

Паркер поел, достал чистую одежду и расслабленно двинулся на станцию к душевым, по-прежнему стараясь ни с кем из водителей не пересекаться. Чуть позже – уже причесанный и одетый в лучшее, что у него имелось, – он вернулся к грузовику.

– Неужто хотите опять наведаться в парк развлечений?.. – догадался механик, высунув голову из-под капота. Он говорил насмешливо и поглядывал на Паркера с хитрым видом.

– Занимайтесь своим делом, я вам плачу не за то, чтобы вы лезли ко мне со своими советами, – осадил его тот.

По глинистым улицам Паркер дошел до нужного угла и застыл как вкопанный. Сердце у него екнуло, и одновременно что-то еще оборвалось внутри: он увидел опустевшую площадь с валявшимися повсюду мусорными мешками, рваными картонными коробками, поломанными пластиковыми стульями и грязной бумагой. Среди мерзости запустения еще сохранились какие-то полуразобранные аттракционы, так что казалось, будто здесь пронесся ураган. На земле кое-где были небрежно свалены щиты с заляпанными грязью клоунскими рожами, стояли металлические конструкции, а несколько фургонов дожидались, пока их прицепят к грузовикам. Откуда-то появились и боливийцы, оба переносили мотки кабеля и проводов, а также деревянные ящики – чтобы все это отправить на грузовик. Паркер растерянно вертел головой, не понимая, куда идти дальше, и пытался определить место, где прежде располагался тир. Потом медленно нагнулся и поднял с земли грязного плюшевого мишку, похожего теперь на раненого зверька, взывающего о помощи. Он направился к одному из боливийцев – к тому, которого прежде видел в костюме палача и на котором теперь была обычная одежда, хотя это его не сильно изменило.

– А куда подевалось все прочее? – спросил Паркер, хотя боливиец делал вид, что в упор его не замечает.

Пришлось еще пару раз повторить вопрос – уже погромче, так как, возможно, тот и на самом деле с первого раза его не услышал.

– Вон туда, – нехотя ответил он, слегка отвернувшись и махнув рукой по направлению одной из улиц, которые убегали в степь.

– Что значит “вон туда”? – громко переспросил Паркер, тыкая ему в грудь подобранной с земли игрушкой.