Паркер вертелся в кресле, напрасно пытаясь выбрать более удобную позу, и по лицу его пробегали пестрые отблески неоновых вывесок с заправочной станции. Наконец появились первые лучи солнца, умытого ночным дождем. Но разбудил Паркера не рассвет, а ритмичные и громкие удары молотка, которые отдавались в самой глубине его мозга, где еще плавали остатки сновидений. Он позевывая потянулся и тряхнул головой, чтобы расслабить мускулы шеи, потом принялся ее массировать. И только тут сообразил, что удары доносились со стороны его грузовика. Там вчерашний механик, нырнув под капот, без остановки колотил молотком. Паркер подошел, и тот мигом выпрямился, держа в перепачканных маслом руках пару шестеренок.

– Ну и как вам понравился наш Суккулент? – первым делом спросил он.

Паркер хотел сказать, что да, понравился, но тотчас вспомнил разговор с мальчишками:

– При чем тут Суккулент, если этот поселок называется Терновый Сад?

Механик посмотрел на него с вызовом:

– Вы будете объяснять мне, как называется это место?

Паркер залез в кабину, вернулся с картой в руках, развернул ее и сунул механику под нос.

– Вот, сами посмотрите, что тут написано, если, конечно, умеете читать, – заявил он, не скрывая торжества.

Механик недоверчиво глянул на указанную надпись.

– Ну да, здесь написано “Терновый Сад”, – нехотя согласился он.

– Так прав я или нет?

– Нет, потому что Терновый Сад – это совсем другой поселок, и до него отсюда хороших шестьсот километров, если ехать на запад. А это Суккулент, уж нравится вам это или нет. Может, ваша карта ошибается, а может, ошибаетесь вы, что, как мне кажется, куда вероятней.

Паркер слегка растерялся и стал было снова изучать карту, не понимая, где же тут подвох, но побоялся, что от всей этой чертовщины его вот-вот хватит удар. Он с досадой отшвырнул карту, однако порыв ветра вернул ее назад и распластал по его лицу. Паркер опять со злостью отбросил ее – она отлетела чуть в сторону и повисла на проволочной сетке.

– Ну а парк развлечений вам понравился? – решил сменить тему механик, глядя на Паркера уже не без сочувствия, хотя тот не имел ни малейшего желания продолжать болтовню и мечтал лишь об одном – как бы поскорее отсюда уехать.

– Вы хотите сказать, что свою работу уже закончили?

– Да нет, я ее только начал, сами, что ли, не видите? Но пришла пора что-нибудь и перекусить. Надеюсь, вы угостите меня завтраком, а? – спросил механик, направляясь к столу, и устроился в кресле, схватив в руки газету.

Паркер на походной плитке сварил кофе, приготовил тортилью и разделил на две тарелки. Завтракали они молча.

– А газеты посвежей у вас не найдется? Эти новости я уже знаю.

– Все равно читайте, через пару дней они опять будут актуальными.

– Они такие же свежие, как эти яйца в тортилье, – заметил механик, с удивленным видом жуя очередной кусок. – Но тортилья ваша все равно вкусная. Я, кстати сказать, хочу сообщить вам и кое-что хорошее: нам не придется заказывать новые детали, потому что, кажется, можно будет найти подходящие и где-то тут.

– А “где-то тут” – это где?

Механик покрутил вилкой в воздухе, указывая в сторону свалки рядом с его трейлером:

– Примерно год назад я вроде бы видел такую же шестеренку, и вряд ли кто-нибудь ее за это время стырил.

– Вроде бы видели? А поточнее вы не помните?

Механик прищурился, напрягая память:

– Да, вы правы, если быть более точным, то видел я ее не год, а два года назад.

– И вы хотите отыскать нужную деталь в этом бедламе?

– Мы хотим. Если сеньор изволит принять участие в поисках и поможет мне, тогда ему, пожалуй, удастся уехать побыстрее.

– Ага, только вот “где-то тут” валяется не меньше сотни раскуроченных двигателей.

– Если вы предпочитаете пошарить в другом месте – воля ваша, но именно “где-то тут” шансов у нас все-таки больше.

Весь день Паркер с механиком копались в кучах раскиданных повсюду деталей, отыскивая подходящую. Паркер с потерянным видом бродил по кладбищу автохлама, держа в руке как амулет сломанную шестеренку, в то время как мыслями то и дело возвращался в тир, где, окруженная игрушками и всякой дешевой ерундой, царила его богиня. Низко опустив голову, пробегая взглядом по ржавым запчастям и каркасам, он вспоминал каждое слово, каждую фразу, которыми успел обменяться с девушкой. Паркер хотел убедить себя, что не выглядел перед ней смешно. Хотел попробовать увидеть себя ее глазами, понять, какое впечатление произвел – не слишком ли нелестное. Ближе к сумеркам в их распоряжении оказалось около двух десятков деталей, похожих на нужную. Падая с ног от усталости, они вернулись к трейлеру, словно два крестьянина со своим весьма скудным урожаем. Целый день им пришлось ходить согнувшись, и теперь у Паркера, кроме шеи, болела спина и разламывалась поясница.

– Ладно, на сегодня достаточно, завтра проверим, пригодится нам что-нибудь из этого или нет, – заявил механик с довольным видом.

– А сегодня вы не можете поработать хотя бы еще немного?

– К сожалению, на сегодняшний вечер у меня назначен званый ужин, будут гости, и я должен приготовить угощение, – ответил этот гнусный тип, вытирая руки.

– Да? А мне почему-то показалось, что вы собираетесь посетить какой-нибудь концерт, – не удержался от шпильки Паркер.

Механик посмотрел на него с обиженным видом, словно не веря своим ушам:

– Я ради вас прервал отпуск, а теперь вы хотите, чтобы я еще и отменил встречу с друзьями?

Но на ответ у Паркера уже не было сил. Он развернулся, бормоча что-то себе под нос, и двинулся к своей стоянке, мечтая лишь об одном – хоть немного отдохнуть.

– Эй! Подождите! Ладно, я это сделаю – но только ради вас, потому что вы мне понравились. Можете слегка выпустить пар, а я сразу же сообщу вам, если что-то у нас с этими железяками выгорит.

Паркер остановился, глянул на механика, не зная, благодарить его или послать куда подальше.

– Ох уж эти мне столичные штучки! – сквозь зубы процедил тот, начиная рыться в куче собранных ими деталей.

Паркер рухнул в кресло, чувствуя полное отчаяние. Прошел еще один день, а он по-прежнему торчал в этой жалкой дыре. Но, наливая себе вина, он опять вспомнил девушку, и внутри у него что-то всколыхнулось. Мало того, он решил несколько часов отдохнуть, сходить в душевую, переодеться и снова посетить парк развлечений. Но, пока раздумывал, как лучше себя с ней повести, глаза у него сами собой закрылись, реальность смешалась со сном, и он отключился. Разбудил его голос механика, однако это было уже следующим утром.

Механик дошел до лагеря Паркера и несколько раз хлопнул в ладоши, чтобы привлечь его внимание. Тот быстро вскочил на ноги, надеясь услышать хоть какие-нибудь новости, будь они хорошие или плохие, правда, опыт последних дней приучил его получать только плохие. А новости были действительно неутешительными, чему Паркер нисколько не удивился.

– К сожалению, должен сказать, что нам не повезло, – начал объяснять механик, садясь за стол и явно надеясь на скорый завтрак. – Что, у нас и сегодня опять тортилья?

– Может, принести меню? – съязвил Паркер.

– Нет, лучше устройте мне сюрприз.

– А как прошел ужин с друзьями? – сменил тему Паркер, хотя и не верил, что у этого типа могут быть друзья, а уж тем более что кто-то рискнул бы навестить его в таком неприглядном месте, но механик сделал вид, будто вопроса не услышал.

– Могу посоветовать вам только одно: поезжайте к моему приятелю в шиномонтажную мастерскую и спросите, нет ли такой шестеренки у него. Зовут его Ирибарне, но для друзей он Гойо. Хотя вы можете называть его как угодно, только держите с ним ухо востро, характер у него дьявольский.

– И куда я должен ехать? – сразу насторожился Паркер.

Механик махнул рукой вперед. Паркер встал рядом с ним, но ничего конкретного там не разглядел, поэтому механику пришлось показывать еще раз, тыкая куда-то пальцем:

– Это вон там, там!

– Но я не вижу ничего, что было бы похоже на мастерскую, вернее сказать, там вообще ничего нет.

– А я показываю вам не мастерскую, а только нужное направление, то есть дорогу к ней.

И только тогда Паркер заметил полоску гравия, терявшуюся среди кустов.

– Правда, по этой дороге уже давно никто не ездит, а вы хватайте мой велосипед и не теряйте времени даром – нужно успеть вернуться до темноты. Езжайте только прямо, только на запад, пока не увидите дохлую лису в канаве у дороги, там, рядом, и находится его мастерская – до нее всего два-три часа пути, не больше. Но поспешите – пока не переменился ветер.

– Три часа? Да еще три обратно – в итоге выходит целых шесть! – вскипел Паркер.

– Ага, с математикой у вас все в порядке…

Паркер забыл про завтрак, отошел чуть в сторону, а потом заметался по кругу, обдумывая ситуацию. Одна только мысль о том, что придется шесть часов провести на велосипеде, приводила его в ужас. Велосипед для него был чем-то связанным исключительно с детством, и он уже давным-давно успел от таких развлечений отвыкнуть. С тех пор как успел одолеть свою болезненную застенчивость и кучу комплексов, названия которых тоже уже забылись. Но толку от долгих сомнений сейчас не было: после всего того, что случилось с ним в последние годы, любые решения принимались спонтанно и сами собой – выбора у него, как правило, не оставалось. Хотелось, конечно, вернуться в парк развлечений, но что тут поделаешь… И Паркер утешился мыслью, что сходит туда вечером. Воспоминание о девушке опять подняло ему настроение. В конце концов, пожалуй, это сама судьба задержала его здесь, а теперь еще и мешала покинуть поселок. Так что лучше было усмотреть в задержке добрый знак, поскольку никто заранее не знает, какие сюрпризы готовит нам будущее. Если бы грузовик ему починили в первый же день, он бы не увидел девушку из тира, думал Паркер, пока надевал плащ и садился на велосипед, чтобы двинуться в указанную механиком сторону.

– Если сразу же не обнаружите там Ирибарне, зря его не ищите – значит, он уже помер. А теперь слушайте меня внимательно! В таком случае ступайте прямиком к канаве рядом с проволочной оградой, там под полусгнившим брезентом стоит контейнер с маслом, и там же валяется раскуроченный двигатель. В этом двигателе два года назад имелась та деталь, какая вам нужна, – наставлял механик Паркера, стоя в дверях своего убежища.

Паркер смотрел на него, пытаясь понять, не смеется ли он над ним, но тот, судя по всему, говорил совершенно серьезно.

– Чего вы стоите, почему не уходите? – все же спросил Паркер.

– Я бы давно ушел, клянусь вам, да купил билеты в театр.

– Да ну вас к чертям собачьим!

– Не злитесь так, портеньо. К тому же немного физической нагрузки пойдет вам только на пользу.

– Ладно, в один прекрасный день вы мне за все заплатите, – пригрозил Паркер и наконец оседлал велосипед.

Достаточно было пару раз нажать на педали, чтобы тот рванул с места, – ветер дул Паркеру в спину и толкал вперед с какой-то сверхъестественной прытью, поэтому изрядную часть пути удалось одолеть быстро. Да и потом он ехал на такой скорости, что только душа радовалась: ведь если сразу же найдется проклятая деталь, можно будет вернуться засветло, снова побывать в луна-парке и увидеть девушку. Он сядет за столик в баре, закажет пива и станет сколько захочет смотреть на нее. А завидная ровная скорость, с какой велосипед летел вперед, внушала оптимизм и надежду на то, что и остальные дела скоро пойдут на лад.

Паркер добрался до цели всего за час, по крайней мере так ему показалось. На перекрестке двух второстепенных дорог, которые вполне могли считаться и третьестепенными – или даже хуже, чем третьестепенными, – стоял заброшенный жилой вагончик, окруженный кучами старых шин, похожих на брустверы у окопа. Крышу вагончику заменяли металлические листы, но они были плохо прилажены и потому непрестанно колыхались, словно жили какой-то своей самостоятельной жизнью. Трудно было поверить, что когда-то здесь помещалась шиномонтажная мастерская, но еще труднее было понять, во что она превратилась со временем. Паркер резко притормозил, чтобы не проскочить мимо, и тут по-настоящему почувствовал всю силу ветра, верного своего спутника, который по-прежнему толкал его в спину. Никакого Ирибарне на этом пустыре видно не было, как и вообще никаких признаков жизни, хотя какая-то форма разумного существования не слишком давно тут все-таки безусловно присутствовала и в двухстах метрах от вагончика сохранился остов того, что раньше, надо полагать, служило сараем. Паркер с грустью вообразил себе неведомую цивилизацию, уничтоженную внезапной глобальной катастрофой.

И вот теперь он обшаривал каждый метр заброшенной территории в поисках вожделенного сокровища и пытался что-нибудь разглядеть в сухой траве, покрывавшей скелеты животных, кучи ржавых инструментов и железок. Но не нашел даже следа ограды или канавы, упомянутых механиком, и уж тем более не было там ничего похожего на канистру с маслом. Он сел на каркас очередного двигателя, зажег сигарету и в отчаянии попытался вспомнить что-нибудь приятное, что послужило бы ему хотя бы мнимым утешением. А все то, что еще недавно казалось добрым знаком, мигом куда-то бесследно испарилось, едва на землю начали падать тяжелые сумерки. К Паркеру подкралась знакомая мутная тревога, слишком похожая на беспросветную тоску. Если он одновременно чувствовал и полное одиночество, и обездоленность, он превращался в существо уязвимое, в изгоя, который как неприкаянный скитался по планете. Подобное состояние накатывало на него всегда неожиданно, исподтишка и самым предательским образом – особенно если из-за скверной погоды мрачнели и без того не слишком светлые мысли. Вот и сейчас Паркер вдруг заскучал по своему грузовику и по теплому уюту привычной кабины. Он смотрел на горизонт, и те картины, что преследовали его в последнее время, окрашивались в пастельные тона, украденные у облаков, в душе начинали плыть какие-то разводы, оставляя печальный осадок. Вот ведь какая насмешка судьбы: он сидит черт знает где на разбитом двигателе и курит, в то время как девушка, окруженная огнями и веселой суетой, стоит там, у себя тире. Но сейчас он увидел ее совсем иной, как если бы что-то внутри у него только сейчас дозрело. Оказавшись далеко от луна-парка, Паркер угадал простодушие под ее решительными манерами и показной уверенностью в себе, а за ясным взором – внутреннюю хрупкость.