Теперь на площади расположилось что-то среднее между ярмаркой и луна-парком. По периметру выстроились домики на колесах, фургоны и грузовики, расписанные цирковыми картинками. Вход в парк украшала жестяная арка с надписью “Добро пожаловать!”. Парк развлечений не отличался большими размерами и, можно сказать, свернулся на площади клубочком, как эмбрион в матке. А сама площадь точно так же поместилась в центре поселка, поселок – посреди степи, так что все это вместе напоминало русскую матрешку. Паркер прошел вдоль импровизированной ограды до арки, потом двинулся туда, где были расставлены палатки, шатры и аттракционы и где счастливым победителям выдавались призы разных цветов и размеров. Увиденное до того его поразило, что он даже не заметил, как неожиданно утих ветер – и не только для местных жителей, но и вокруг него самого тоже. Чуть дальше, за большим молотом-маятником и “гусеницей”, высилось колесо обозрения, хотя сейчас оно застыло в неподвижности, словно часы, ожидавшие, когда их наконец заведут. За колесом располагались качели на цепях, за качелями – карусель с танками, летающими тарелками, лошадками и разными машинками. На самом краю парка был устроен автодром. Чуть поодаль Паркер увидел крытый аттракцион под названием “поезд-призрак”. Сооружение было солидных размеров, с жестяным каркасом, разрисованным привидениями, черепами, вампирами, людьми-волками и скелетами. Ярко-красная вывеска с кровоточащими буквами гласила: “Добро пожаловать на поезд ужасов”. Большой проем, оформленный в виде чудовищной пасти, вел к началу мрачного лабиринта из туннелей и коридоров, по которым двигались миниатюрные вагончики-кабинки. У входа стоял палач в капюшоне, и в одной руке он держал окровавленный топор, а в другой – отрубленную голову. Палач проверял билеты у отважных пассажиров – у тех, кому хватало смелости спуститься в десятый круг ада, заплатив за это всего несколько жалких монет.

Паркера все это привело в полный восторг. Он зашел в бар, где мужчина средних лет, судя по чертам лица боливиец, подметал пол, расставлял столы и стулья и вносил ящики с пивом, спешно готовясь к наплыву клиентов, которые и вправду не заставили себя ждать. Паркер выбрал столик и стал глазеть по сторонам, внимательно изучая каждую мелочь, хотя уже весьма скоро ему захотелось назвать увиденное не столько парком развлечений, сколько парком разочарований, поскольку между аттракционами зияли пустые участки, из чего сам собой напрашивался вывод: какие-то забавы еще не были сюда доставлены или по какой-то причине не смогли занять отведенные им места. И Паркер решил, что лучшим для него завершением этого злополучного дня будет колесо обозрения. Кроме того, созерцание заката с высоты, пожалуй, станет еще и одним из способов обмануть равнину, ведь достаточно подняться на сколько-то метров над землей, чтобы линия горизонта отодвинулась на целые сотни километров. Он купил в кассе билет, наблюдая, как откуда-то неспешно выплывают новые и новые посетители, и вглядывался в суровые лица нефтяников, шахтеров и пеонов из эстансий[3]. Они прогуливались по парку целыми семьями, отработав свои тяжелые смены. Тем временем ярмарка словно по мановению волшебной палочки оживала – еще и благодаря тому, что на фоне приближающихся сумерек вспыхивали яркие вывески и цветные фонарики. Сев в кабинку колеса обозрения, Паркер то взлетал вверх, то падал вниз. И с самой верхней точки он уже мог различить первые, еще робкие, звезды. А ярмарка оттуда казалась пятном света, которое вечер распластал по равнине в окружении квадратных крыш. Разглядел он оттуда не только заправочную станцию, но и свой грузовик, похожий на зверя, брошенного без присмотра и прилегшего отдохнуть. Но колесо быстро вырывало Паркера из тишины, царившей там, наверху, и возвращало в земной мир – где на него обрушивались беспорядочный хор голосов, гомон и смех, а также дым от барбекю и запах жареного мяса.

Полный оборот колеса, во время которого за считаные минуты соседство самых мелких и конкретных деталей сменялось картиной космической бескрайности, приводил Паркера в экстаз. И та же последовательность сцен и картин повторялась при каждом витке. Вдруг Паркер оказался над тиром, где посетители старались с помощью тряпичных мячей поразить плюшевых мишек. В тире стояла девушка – и словно пряталась среди свисавших с потолка призов. Облегающая блузка подчеркивала ее стройную фигуру. Девушка из тира мелькнула перед взором Паркера как призрачное видение и пропала, едва колесо опять закинуло его в небесное одиночество. Но каждый раз, пролетая над тиром, он вытягивал шею, чтобы взглянуть на красавицу, пока она расставляла на полке поваленные игрушки или собирала с пола мячи. Вскоре Паркер, непривычный к таким резким сменам высоты, почувствовал, как в желудке у него закрутились вихри, только в противоположном по сравнению с движением колеса направлении.

Когда оно наконец остановилось, Паркер сразу направился в тир, куда его несла неведомая прежде горячая волна, хотя он все еще чувствовал мерзкий комок в желудке. Но, увидев девушку не с высоты, а прямо перед собой, Паркер был сражен наповал. Ее окружали пластмассовые игрушки, букетики искусственных цветов, карнавальные маски, футбольные мячи, фигурки Девы Марии, горные пейзажи в рамках, блестящие бусы, перстни и браслеты – и такое окружение превращало хозяйку тира в восточную богиню, замершую в своем святилище. Бледность лица резко оттенялась густыми темными волосами, словно две силы решили поспорить между собой за власть над ее черными глазами. Но в этом лице был заметен и еще один контраст – смешение черт коренной жительницы Патагонии с чертами, завезенными сюда из-за океана.

Какое-то время Паркер рассматривал девушку, забыв обо всем на свете, потом проскользнул к ней поближе, пока она раздавала призы, широко при этом улыбаясь и приглашая новых посетителей попытать счастья. Чувство, которое Паркер считал уже давно угасшим, вдруг стало пробуждаться и остро давало о себе знать всякий раз, когда девушка, подбирая очередной мяч, наклонялась и в вырезе ее блузки приоткрывалась грудь, обещавшая неземные наслаждения. Паркер стоял теперь в первом ряду и не сводил с нее глаз, боясь, что видение вот-вот растает. Между тем людей в тире заметно поубавилось.

– Хотите попробовать, кабальеро? – вдруг обратилась к нему богиня. И ее голос сразу заглушил ярмарочный гул. Она протянула ему три мяча и одарила улыбкой, на которую Паркер не сумел ответить подобающим образом.

– Наверное, это не так уж и просто, – сказал он, но потом решительно прицелился, прищурив один глаз, и стал бросать мячи, которые никак не желали попадать в цель.

– Сейчас я вам покажу, как это делается! – Хозяйка тира спустилась вниз, встала рядом с Паркером и швырнула три мяча так метко, что сразу пять игрушек одна за другой повалились на спину, словно под действием волшебной силы. – Понятно?

– Мне остается только поздравить вас, сразу видна опытная…

Паркер запнулся, так как едва не сказал “опытная женщина”, и стал лихорадочно подбирать что-нибудь более уместное в данном случае, но на ум ничего удачного не приходило. Девушка посмотрел на него так, что он почувствовал себя совершенно безоружным, затем опять улыбнулась, слегка надув губы, и помогла ему выйти из положения как раз в тот миг, когда он, пристыженный и все еще ощущая ком в желудке, уже собрался спасаться бегством.

– Опытная в обращении с мячами? – закончила она его фразу, возвращаясь на прежнее место, после того как еще тремя ловкими бросками свалила новые фигурки, которые падали, будто подчиняясь ее приказу.

– Ну, с такой девушкой лучше быть начеку, – ответил Паркер, не придумав ничего остроумнее.

Она с озорной гримасой кивнула, но улыбнулась скорее уже робко, а потом сделала вид, что забыла про него, и занялась другими клиентами.

– Сколько я вам должен? – спросил Паркер, опуская руку в карман.

– Пусть ваш первый опыт будет за счет заведения… – ответила она.

Паркер был польщен, он поблагодарил ее и в глубокой задумчивости вышел из шатра, то и дело оглядываясь, пока не натолкнулся на ограду автодрома с машинками, похожими на животных, которым до смерти надоели однообразное кружение и неизбежные столкновения. Зато Паркеру автодром показался идеальным наблюдательным пунктом, так как давал возможность не терять из поля зрения богиню, царившую в тире. Он купил билет, устроился в машинке и принялся рулить, уворачиваясь от ударов и выписывая идеальные восьмерки.

Паркер постепенно входил в транс, он словно опьянел, и ему казалось, что каждый новый поворот позволяет ему еще и ласково прикоснуться к телу красавицы. В мозгу от такого кружения уже поплыл мягкий туман, но тут резкий и сильный удар вырвал его из томного забытья, сразу разбив все мечты вдребезги. После фронтального столкновения с другой машинкой голова Паркера дернулась вперед. И, слегка оглушенный, он начал обеими руками массировать себе шею, оглядываясь по сторонам в поисках коварного врага. В тот же миг в него опять кто-то врезался, теперь сзади, и голова мотнулась назад – еще резче, чем прежде. Уже через секунду он обнаружил, что за рулем наехавшей на него первой машинки сидел тот самый косоглазый мальчишка, который во время их недавнего бестолкового пререкания сосал леденец цвета фуксии. Шарик на сей раз был привязан к рулю и покачивался, пытаясь скрыть улыбку.

– Ага, снова ты, – буркнул Паркер сквозь зубы, сжимая кулаки и чувствуя глухую ярость.

Он крутанул руль, отъехал подальше, чтобы получше разогнаться и отплатить за обиду, после чего ринулся на соперника, который опять спокойно занялся своим леденцом. Паркер вцепился в руль обеими руками, нагнулся вперед и выжал газ, готовясь к финальному столкновению. Он жаждал стереть с лица земли этого выродка, решившего отравить ему весь день, но секундой раньше другой мальчишка нанес Паркеру удар в бок и отбросил к самому краю площадки. Между тем вся их дружная компания выстроилась на своих машинках в ряд, из которого они по очереди как по команде кидались в атаку на Паркера. А он был похож на выведенного из строя боксера, когда тот продолжает защищаться, упав спиной на канаты. У него вдруг мелькнула мысль, что журналист был прав: эти дьяволята и на самом деле могли быть потомками одного из фашистских главарей. Но стоило Паркеру приготовиться к контратаке, как сеанс закончился, и машинки замерли на месте, словно у них кончился бензин. Все тот же боливиец из бара пересек площадку и спросил, нормально ли он себя чувствует.

– Наперед тебе нужно зорче глядеть по сторонам, слишком уж ты отвлекался, – наставительно произнес он с сильным акцентом, пока Паркер тер себе виски.

– Дай мне еще один билет, сейчас я с ними разделаюсь, – прорычал он, протягивая деньги и грозно поглядывая на маленьких злодеев, которые дожидались нового сеанса, не расставаясь со своими леденцами.

Боливиец посмотрел на него с сомнением:

– Нет уж, сеньор, у нас люди развлекаются, это место не для разборок. Лучше уж вылазьте из машины.

Паркер с трудом выбрался и направился к группе ребятишек, но не успел дойти и до середины площадки, как машинки снова пришли в движение, и ему пришлось со всех ног бежать к выходу, чтобы не быть сбитым. Покинув автодром, он снова подошел к тиру и стал придумывать предлог для разговора с девушкой, однако обнаружил, что ее место занял мускулистый мужчина, весь покрытый татуировками и с очень неприветливым лицом. Теперь Паркеру было просто необходимо чего-нибудь выпить, чтобы прийти в себя, а кроме того, хотелось сказать пару ласковых слов боливийцу, который так нагло осадил его на автодроме. Он сел за столик и стал ждать, только вот появился там не прежний боливиец, а палач в капюшоне. И бесцеремонно уселся рядом с Паркером, положив на стол топор и отрубленную голову.

– В чем дело? – спросил Паркер, не скрывая раздражения.

– Ни в чем, парень, а если хочешь знать, почему я сел сюда, то это касается только меня, а не тебя, – ответил палач обиженным тоном, глядя на Паркера сквозь прорези в капюшоне.

– А с чего тебе вздумалось сесть именно за мой столик? – спросил Паркер, удивленный его хамством.

– А ты разве его забронировал? И вообще, пока ты ничего не заказал, столик твоим считаться не может. Кроме того, я тут на работе, неужто не видишь? – Палач кивнул на свой топор, а потом протянул Паркеру руку, решив представиться. – Фреди Мамани Камачо, к вашим услугам, – произнес он, скидывая капюшон и открывая лицо, в точности такое же, как у первого боливийца.

Однако Паркер почувствовал, что терпение у него вот-вот лопнет, поэтому счел за лучшее вернуться к своему грузовику. Пока он шел по темным улицам, сверху стали падать первые капли. Дождь в этих раскаленных степях – независимо от времени года – следовало считать редкой удачей, которую нельзя упустить, поэтому Паркер решил переночевать под открытым небом. Он разбил свой обычный лагерь, но сверху устроил навес, и не зря, так как вскоре начался настоящий ливень. Паркер расположился в кресле, прихватив несколько бутылок пива и сигареты. Мимо изредка проезжали в туче брызг машины, но его мысли были заняты событиями минувшего дня, который оказался слишком уж нервным и суетным. Сначала вышел из повиновения мотор – и, как назло, случилось это в таком вот анафемском поселке, потом пришлось вести переговоры с мерзавцем механиком, потом была встреча с компанией маленьких дьяволят, а позже – еще и с хамоватыми боливийцами. Однако в первую очередь его преследовал образ богини из тира, замеченной с колеса обозрения. Что-то с неодолимой силой привлекало Паркера в этой девушке – и не только ее внешность, но еще и аура чувственности, которую она распространяла вокруг. Правда, чтобы уловить эту ауру, надо было какое-то время понаблюдать за красавицей вблизи – за тем, как она двигается, как смотрит и обращается с клиентами. Паркер зажег переносную лампу, сделал, как было у него заведено, ежедневную запись в дневнике, включил радио и заснул прямо в кресле, хотя от неудобной позы у него вскоре затекла шея. Зато во сне образ девушки сделался более четким и реальным. За ночь она несколько раз приснилась ему, но каждый сон имел свой собственный сюжет и свое место действия, хотя главная героиня всегда оставалась неизменной.