– Где моя жена? – спросил тот, взмахнув косой.

Паркер ждал, пока он подойдет поближе, и жестом велел Дитриху не вмешиваться.

– Ты опоздал, друг, тут уже пусто, – спокойно ответил Паркер, чувствуя жалость к этому одинокому и сломленному человеку, потом отвернулся от него и стал подбрасывать палки в огонь.

Бруно шарил взглядом по сторонам, пытаясь отыскать какой-нибудь след Майтен, и на несколько минут трое мужчин застыли словно каменные изваяния, вдруг выросшие в бескрайней ночи Патагонии. Дитрих плохо понимал суть происходившего, но все-таки почувствовал угрозу, поэтому выпятил грудь и скрестил на ней руки, готовясь защитить хозяина с решимостью сторожевого пса.

– Что ты сделал с Майтен, черт бы тебя побрал? Она моя жена, а ты ее у меня украл.

– Майтен уехала и больше никогда сюда не вернется.

– Это ты во всем виноват, – простонал Бруно, и по лицу его потекли слезы, смешиваясь с дорожной пылью.

– Такая жизнь не принесла ей счастья. И Майтен уехала, так что придется тебе с этим смириться, – повторил Паркер, продолжая отправлять в огонь то одно, то другое.

– Надо быть полным болваном, чтобы от тебя сбежала женщина, – крикнул Бруно, а когда увидел, что Паркер собирается бросить в костер грязного плюшевого мишку, задохнулся от бешенства. Он ударил бывшего соперника по лицу так внезапно, что ни тот, ни Дитрих не успели среагировать. Игрушка полетела в сторону, Бруно протянул руки, чтобы поймать ее, но промахнулся – она свалилась в огонь и тотчас вспыхнула. Тут мускулистая рука, покрытая татуировками, схватила Бруно за горло и швырнула на землю. Дитрих, вопя что-то на каком-то дьявольском наречье, быстро и без труда справился с ним, только вот не заметил, как Бруно завладел пистолетом Паркера. Незваный гость несколько секунд смотрел на оружие, решив, что само провидение пришло ему на помощь, потом вскочил на ноги и прицелился прямо в лицо своему сопернику.

– Надо было прикончить тебя раньше, а теперь от этого уже не будет никакого толку, – проговорил он, резко поднимая пистолет вверх и нажимая на спусковой крючок.

Послышался сухой щелчок, а через несколько секунд над ними вырос огромный сияющий шар, разогнавший мрак, а потом голубоватые искры стали медленно, бросая на землю причудливые тени, опускаться вниз. Паркер с облегчением вспомнил, что пистолет журналиста был сигнальным, в то время как Бруно в полном изумлении воззрился на волшебное свечение над их головами.

– Свет! Опять свет! – воскликнул он, падая на колени.

Меньше чем за неделю свет явился ему во второй раз. И это после целой жизни, прожитой во мраке безверия. Теперь божественное сияние показалось Бруно знаком, посланным небесами, пренебречь которым было уже никак невозможно. Он разом забыл и про свое унижение, и про погубленную жизнь, после чего возблагодарил боливийцев за науку и мысленно попросил у них прощения за то, что вовремя не внял их словам. Волна надежды легкой дрожью пробежала по всему его телу и озарила каждый уголок погрязшего во тьме сознания. Одурманенный этим сокрушительным счастьем, он решил отдаться на волю благосклонной судьбы – и снова потерял сознание.

Паркер с Дитрихом отыскали несколько веревок и сочли за лучшее до поры до времени накрепко привязать Бруно, все еще погруженного в мистический бред, к грузовику. Однако рассвет застал всех троих у огня – они жарили насаженные на проволоку куски мяса и передавали из рук в руки бутылку вина. Паркер освободил Бруно, так как был уверен, что тот больше для них не опасен. Когда они покончили с мясом и не осталось больше вина, хозяин лагеря взял спальный мешок и залез в кабину. Дитрих и Бруно устроились рядом с костром, кое-как завернувшись во все, что попало им под руку, так как дождь после ночной передышки полил с новой силой. Днем по радио передали, что многие реки вышли из берегов и затопили большинство дорог. Пункт охраны в мгновение ока исчез. Последние жандармы увезли свои вагончики, и на том месте остались лишь черные пятна от костров. Дорогу они успели перекрыть камнями и бревнами, а специальные знаки и плакаты извещали, что пути на север нет. Целый регион оказался разделенным пополам огромной воображаемой трещиной, которая тянулась с востока на запад. Водители редких машин, сумевших добраться сюда, выходили на трассу и, быстро оценив ситуацию, в полном отчаянии взмахивали руками и поворачивали назад.

Майтен медленно открыла глаза и сперва увидела лишь запотевшее стекло, по которому снаружи колотили упрямые капли дождя. Она приподнялась, и растрепанные волосы упали ей на лицо, так что пришлось откинуть их рукой, потом слегка опустила окошко. Мокрая степь тянулась до самого конца вселенной. Девушка несколько раз поменяла позу, усаживаясь поудобней, и каждый раз с сиденья поднималась сухая пыль, похожая на облачко мелких насекомых. Сидевший рядом журналист напевал что-то вроде танго и старался попасть в ритм четко работавших дворников. Майтен скинула с себя покрывало. Журналист пожелал ей доброго утра. Глаза у него покраснели, так как он всю ночь провел за рулем. Майтен глянула на него, все еще не понимая, где она и как оказалась в одной машине вместе с этим мужчиной. Потом решила уточнить, сколько времени им еще предстоит ехать. Но он ничего не ответил. Девушка мечтала только об одном: поскорее попасть в столицу и начать отсчет дней, которые будут отделять ее от новой встречи с Паркером. Хотя, возможно, не дней, а недель или даже месяцев. И она вдруг подумала, что ведет себя глупо и нелепо. Возможно, Паркер действительно выполнит обещание и отыщет ее, как только решит свои проблемы, но нельзя было исключать и другой вариант: просто он нашел такой вот щадящий и деликатный способ избавиться от нее. Поэтому весь день, сидя в машине, она то верила ему всей душой, то мучилась сомнениями. Ну а если они с ним оба обманывали друг друга и приняли участие в этой игре, чтобы раз и навсегда покончить с безнадежно тупиковой ситуацией? Да, когда-то случилось так, что линии, управлявшие их судьбами, пересеклись в одной точке, но потом опять разбежались. И уже никакого значения не имели ни слова любви, ни обещания – жизни Паркера и Майтен с каждой минутой все больше отдалялись друг от друга. Майтен еще несколько раз спросила журналиста, где они сейчас находятся, но мало что поняла из его уклончивых ответов. Своей причудливой и шутливой манерой описывать их маршрут он вроде бы старался развлечь ее, но на самом деле только еще больше вгонял в тоску. И она перестала его слушать. Вроде бы они могли добраться до столицы за несколько дней, если позволит состояние дорог, но радио предупреждало, что практически все трассы пострадали от наводнения, а это неизбежно заставило бы делать солидные крюки. Майтен уже не пыталась вникнуть в такие объяснения и молча прикидывала варианты своих дальнейших действий.

– Каким будет следующий населенный пункт? – спросила она. Теперь ее раздражали и голос журналиста, и само его присутствие рядом.

– Кажется, Старый Обрыв, а может, Горная Колония, а может, мы и вовсе попали в необитаемые края, то есть тут нет ничего, что существовало бы в реальности.

– Меня ваши шуточки не забавляют, высадите меня у первого же поселка.

– А кто вам сказал, что я шучу?

– Дальше я с вами не поеду.

– Послушайте моего совета и не делайте глупостей: путь назад уже отрезан. Если мы не успеем пересечь Рио-Гранде, то окажемся в западне, – стал втолковывать он своей спутнице, наклоняясь к ветровому стеклу, чтобы лучше видеть дорогу.

– А я не хочу пересекать ни Рио-Гранде, ни любую другую реку, я хочу вернуться в грузовик к Паркеру, – твердила она.

Теперь журналист заговорил совершенно серьезно:

– Чтобы вернуться, надо пересечь Рио-Бланко, которая совсем недавно тоже вышла из берегов. А она, если уж начинает буйствовать, ведет себя куда хуже, чем Рио-Гранде.

Майтен тем временем сложила свои вещи и сидела, держа сумки на коленях, готовая при первой же возможности покинуть машину. Когда они проезжали мимо маленького поселка, ей пришлось опустить стекло, чтобы хотя бы бегло оценить это место, но в окно брызнули дождевые струи, и она поспешила снова его поднять.

– Высадите меня, пожалуйста. Должен же здесь ходить какой-нибудь автобус.

– Да нет здесь никаких автобусов. Здесь вообще ничего нет.

– По крайней мере, найдется место, где можно перекусить.

– Я же вам сказал: здесь ничего нет. Позже мы сделаем остановку, чтобы заправиться. Там будет и еда тоже, – сказал он, ударив рукой по рулю, чтобы объехать глубокую лужу.

Из-за потоков воды автомобиль то и дело сбавлял скорость, а потом на несколько секунд становился словно невесомым и взлетал над дорогой. После чего его сносило то к одной, то к другой обочине, однако в конце концов водителю удавалось вернуть ему устойчивость. Майтен в ужасе хваталась за переднюю панель. Они ехали еще несколько часов вместе с другими машинами, которые двигались в том же направлении.

– Как видите, люди стремятся именно туда, и это не пустая блажь. В таких случаях надо поступать как все, а глупое упрямство может стоить человеку жизни, – объяснял журналист.

Майтен чувствовала к нему необъяснимую неприязнь и даже начала подозревать, что попала в ловушку, подстроенную не без его участия. С Паркером она рассталась как-то слишком уж внезапно, и, судя по всему, этому предшествовал некий заговор.

– Я уже не один год провел в здешних местах, и поверьте: порой проходят недели, прежде чем реки возвращаются в свои берега, и месяцы, прежде чем удается отремонтировать дороги.

– Напрасно вы так кичитесь своим опытом и своим всезнайством, – отозвалась она, снова отворачиваясь к окошку.

На улице температура с каждой минутой опускалась все ниже, и в кабине тоже стало холодно. Журналист несколько раз поворачивал ручку обогревателя, но из решетки вылетала лишь пыль, заставившая обоих долго откашливаться. Майтен решила достать плащ с заднего сиденья, и, пока шарила под папками, кучами бумаг и одежды, ей на глаза попалась коробка, где Паркер хранил накопленные ими деньги. Почему они оказались в машине? Майтен потребовала у журналиста объяснений, но тот от неожиданности стал что-то мямлить и никак не мог придумать внятного ответа. Майтен смотрела на него в упор и ждала, но на самом деле уже и сама поняла, что к чему.

– Паркер попросил меня передать вам эту коробку, когда мы окажемся в столице, никак не раньше. А раз уж вы сами ее обнаружили, то берите сейчас.

Майтен поглядела на него растерянно:

– Но почему?

– А вот это вопрос не ко мне.

– Не валяйте дурака, все это было заранее подстроено – и не без вашего участия.

– Эти деньги – для вас.

– Эти деньги не мои. Они принадлежат Паркеру.

Во время этой перепалки Майтен почувствовала приступ бешенства, но очень скоро ему на смену пришли тупое безразличие и ощущение полной безысходности. Паркер обманул ее: он вовсе не собирался приезжать за ней в столицу. И коробка с деньгами служила тому доказательством.

– Наверное, он попросил, чтобы вы избавили его от меня, завезя куда-нибудь подальше?

– Я всего лишь точно выполняю его указания.

– Теперь-то я понимаю, о чем вы так долго шептались, – со вздохом добавила она.

– Это ради вашего же блага, – робко вставил журналист.

– О моем благе позвольте позаботиться мне самой! Но я должна получить объяснения от самого Паркера.

Тут впереди замаячили смутные очертания заправочной станции. Вскоре девушка с удивлением увидела невероятное скопление людей и всякого транспорта. Это было похоже на настоящий библейский исход: военные грузовики и частные легковушки, машины горняков и шахтеров, битком набитые автобусы и фургоны. Целые семьи со своими пожитками за спиной. Все искали возможности добраться хотя бы до первых городов, не пострадавших от разлива рек. Казалось, эти толпы спасались от страшной катастрофы, и, пока журналист безуспешно пытался найти место для парковки, потрясенная Майтен наблюдала, как люди что-то куда-то грузили или, наоборот, что-то откуда-то выгружали под мощными струями дождя, которые теперь били горизонтально. Никогда в жизни она не сталкивалась ни с чем подобным, даже когда вулкан Три Пасти на протяжении целой зимы извергал тучи пепла.

Солдаты в непромокаемых накидках перетаскивали на грузовики ящики и коробки с продуктами для жителей отрезанных территорий, и у солдатских цепочек не было ни начала, ни конца.

– Теперь мы столкнулись с новой проблемой, – нервно пояснил журналист.

Очередь из машин беспорядочно вилась в ожидании заправки. Измотанные водители громко переругивались, стараясь не потерять свое в этой очереди место. А еще они обменивались слухами, и каждый приправлял их своими собственными фантазиями и опасениями.

– Ну так что, вы по-прежнему желаете вернуться в грузовик Паркера? Хотя надо будет благодарить Господа Бога, если нам удастся продолжить путь, – сказал журналист, не скрывая сильной тревоги, так как не был уверен, что бензина хватит и ему тоже, когда он окажется у колонки.

Но Майтен уже без всякого доверия относилась к таким доводам, подозревая его в новых хитростях и уловках. Она почувствовала себя предметом, который двое мужчин перемещают туда-сюда по своему усмотрению. И теперь ее одолевало желание взбунтоваться и даже отомстить Паркеру, что она поклялась непременно исполнить.

– Я пойду поищу какой-нибудь еды, – раздраженно объявила она, вышла из машины и пропала в толпе.

Проходя мимо туалетов, Майтен решила туда зайти, но тотчас чья-то рука легла ей на плечо: служащая кивнула на длинную очередь, терпеливо стоявшую под дождем. Попав наконец внутрь, Майтен увидела в зеркале свое мокрое лицо, протерла покрасневшие глаза, причесалась и попыталась придать себе божеский вид, не обращая внимания на крики снаружи и нетерпеливый стук в дверь. В ресторане Майтен пришлось тоже выстоять очередь, но, когда уже пора было что-то выбирать, вдруг поняла, что аппетит пропал и проглотить она ничего не сможет, пока не прояснится ситуация, в которую она попала. Тем временем на улице из-за плотных туч совсем стемнело, и сразу зажглись фонари и неоновые вывески. Сумерки, наступившие среди дня, а также цветные огни, создававшие что-то вроде совсем неуместной сейчас праздничной атмосферы, довели Майтен до полного отчаяния. И заставили принять твердое решение: она вопреки всему двинется против течения, туда, где остались Паркер и тот кусок ее жизни, от которого она не собиралась отрекаться. Ей было надо непременно и любой ценой поговорить с Паркером и потребовать у него объяснений. И только услышав их, можно будет начать восстанавливать свой жизненный путь – из той самой точки, где, судя по всему, случился обрыв. Теперь каждый час имел для них обоих решающее значение, потому что каждый час еще дальше разводил их. Уже и другие реки выходили из берегов, другие воды затопляли дороги, другие потоки что-то куда-то уносили или приносили, а борьба с ними казалась безнадежной. Вот и сейчас Майтен приходилось громко кричать, чтобы ее голос прорвался сквозь бурю, когда она спрашивала каждого встречного водителя, не согласится ли кто помочь ей. Но все ответы совпадали с объяснениями журналиста – люди ехали только в одну сторону, спасаясь от наводнения. Тут Майтен обратила внимание на военный транспорт, поскольку эти высокие машины одолевали любые дороги, не боясь ни воды, ни снега, ни песка… Она пересекла стоянку, стараясь обходить глубокие лужи, и подошла к группе офицеров, которые готовили колонну к отбытию.