“Ну вот, теперь он желает ехать в Шлаффен”, – подумал Паркер, знаками прося того вылезти наконец из-под грузовика, но сам освободиться от камня все-таки не спешил. Немец с трудом выполз, волоча за собой зеленый рюкзак, потом поднялся на ноги и отряхнулся. Паркер пригласил его сесть за стол, где еще оставалось что-то от их завтрака. Майтен недоверчиво следила за происходящим и пыталась понять, как намерен поступить дальше ее друг.

– А не опасно ли завтракать вместе с таким типом? – спросила она по возможности нейтральным тоном.

– С беднягой надо быть поласковей, – ответил Паркер так, словно при этом гладил по спине собаку.

– Если ему так нужна ласка, то займись этим, пожалуйста, ты, – отозвалась она, готовя новую порцию кофе.

Паркер изобразил церемонию знакомства, пока изголодавшийся немец уплетал за обе щеки хлеб, поданный ему Майтен.

– Дитрих, Германия, – произнес парень с полным ртом, потом встал, щелкнул каблуками и взметнул вверх правую руку.

– У меня появилась еще одна идея, – сказал Паркер.

– Остается надеяться, что она будет удачней, чем предыдущая, – мрачно бросила Майтен, глядя на него все более недоверчиво.

– Мы усыновим этого придурка, и сейчас нам это придется очень даже кстати, – стал объяснять Паркер, пожимая немцу руку.

Майтен нахмурилась:

– В качестве домашнего питомца я предпочла бы собачку.

– А он и будет выполнять роль сторожевого пса. И заодно роль мажордома.

Дитрих с помощью неуклюжих жестов попытался рассказать им свою историю, то и дело вставляя какие-то английские и испанские слова. Как можно было понять, их компания приехала из Германии, где они потеряли работу на металлургическом заводе. А получив выходное пособие, решили купить на него фургон и объехать вот эту далекую часть планеты. Они на протяжении уже нескольких недель спускались к Магелланову проливу, но общими деньгами распоряжались бестолково, из-за чего между ними то и дело возникали стычки. Вернее будет сказать, что приятели обманывали Дитриха и поэтому сочли за лучшее под любым предлогом избавиться от него. В итоге избили и бросили на дороге совсем без денег.

Паркер дал ему понять, что если он согласен помогать им, то получит жилье и еду. Дитрих просиял и в знак того, что принимает предложение, три раза со всей силы шарахнул Паркера по плечу. Улыбаясь, он показывал рот, лишенный зубов – видно, из-за постоянных драк.

– Дом – где? – с энтузиазмом спросил немец, озираясь по сторонам.

– Вот здесь, – ответил Паркер, кивнув на грузовик.

Дитрих разочарованно осмотрел лагерь, с трудом ассоциируя все это со словом “дом”, но потом решил, что неправильно его понял.

– Ну, теперь ты убедился, что не я одна иначе представляю себе дом? – съязвила Майтен.

Ее не слишком привлекала мысль делить стол с этим типом. Во всяком случае, она не была уверена, что они поступают правильно. Но потом решила, что будет давать немцу уроки испанского, поскольку общий язык вроде бы должен сближать людей.

– Знаешь, а он умнее, чем кажется, – заключила она после первого же занятия.

Паркер поселил нового помощника в прицепе, где отвел ему складную кровать и шкаф. Потом погнал собирать хворост и разжигать костер, чтобы Майтен могла приготовить обед. Чуть позже показал немцу ящик с инструментами, и оба дружно работали до середины дня, взобравшись на грузовик и не обращая внимания на любопытные взгляды жандармов.

Они открутили от прицепа несколько деревянных щитов и сняли какие-то доски, чтобы соорудить из всего этого некое подобие прилавка с полками и навесом сверху. В итоге у них получилась придорожная фруктовая лавка. Время спустя к ним медленно и с весьма недоверчивым видом подошел главный здешний жандарм. Паркер был к встрече готов, так как с самого начала ждал, что тот непременно проявит интерес к их затее. Офицер, засунув пальцы под ремень, несколько раз обошел вокруг непонятного сооружения и щелкал каблуками всякий раз, когда останавливался, чтобы рассмотреть его получше. Паркер пригласил жандарма присесть вместе с ним за стол.

– Хочу напомнить вам, что и грузовик, и весь груз находятся под арестом, – заявил тот, вежливо отклонив приглашение.

Паркер отвел его в сторону, и оба стали прохаживаться неподалеку от новенькой лавки, стараясь при этом держаться подальше от любопытных глаз.

– Понимаете, мы везем тропические фрукты, манго и папайи.

– Манго и?..

– Папайи.

– Ага. И это можно есть?

– Конечно. Хотите попробовать?

– Нет, спасибо. Я верю вам на слово.

– Но долго фрукты храниться не могут. Еще немного и… – проговорил Паркер таким тоном, словно открывал ему страшную тайну.

– Да, будет очень жаль, если они сгниют, – кивнул офицер, доставая сигарету и оглядываясь по сторонам.

Паркер помог ему закурить, сложив ладони экраном. Тем временем были названы некие цифры. За несколько минут договор был достигнут и скреплен рукопожатием.

– Ну что, можно начинать, – сказал Паркер своей подруге, когда они сели обедать и Дитрих с явным удовольствием уписывал только что сваренный ею суп.

В тот день, как бывает всегда по выходным, машин на дороге прибавилось, и Паркер решил этим воспользоваться. Они с немцем выгрузили из прицепа ящики и аккуратно разложили фрукты на прилавке. Затем добавили на видные места картонки с названиями и ценами, придавив их пакетиками с песком, чтобы не унес ветер. Майтен между тем резала пополам манго и папайи, выскребала середину, измельчала ее и снова наполняла получившиеся плошки, создавая некое загадочное тропическое блюдо. Ближе к вечеру все было готово. Три машины остановились перед прилавком, и несколько человек подошли к нему, заинтригованные невиданным в пустыне зрелищем.

– А что это у вас здесь такое? – спрашивали они с любопытством, но объяснений Паркера им было мало, и приходилось устраивать дегустацию.

Люди недоверчиво смотрели, как он ест кусочки непонятных фруктов, хохотали, потом разворачивались и уезжали.

– Ладно, а теперь позволь заняться этим мне, – решительно заявила Майтен и стала расхваливать выставленный товар, прежде нарядившись в облегающее платье, что каким-то неведомым образом сразу сделало более соблазнительными и тропические плоды тоже.

На следующий день торговля пошла неожиданно бойко благодаря дальнобойщикам и людям, которые целыми семьями двигались на выходные к побережью. Экзотический товар стал пользоваться просто немыслимым спросом, и скоро слух о нем дошел до ближних поселков и городков, где еще никогда не видели ни манго, ни папайи, но главное – такой девушки, как Майтен, кроме как на журнальных обложках или по телевизору. Ближе к вечеру, когда тени над лагерем сгустились, Майтен, Паркер и Дитрих, устав до изнеможения, отмечали свой успех, сидя вокруг огромного костра. После полуночи к ним присоединились жандармы с гитарами и большими бутылями вина, и вся компания пела и пировала до самого рассвета. Дитрих сперва расположился на ящике поодаль и с интересом наблюдал эти странные для него обычаи, стараясь их усвоить, поскольку полагал, что именно в этом найдет для себя спасение. Но вскоре, привлеченный обильным угощением и выпивкой, присоединился к общему хору, не всегда удачно пуская в ход только что выученные испанские слова.

В силу загадочных правил здешней дорожной жизни, которые обычно управляют передвижением людей и животных, количество машин непонятно почему все росло и росло, что заставило жандармерию работать не покладая рук. Десятки легковушек и грузовиков стояли теперь по обе стороны поста охраны, дожидаясь разрешения на проезд. Проверка документов и грузов проводилась так же тщательно, как на пунктах пограничного контроля между разными государствами, хотя в данном случае речь шла исключительно о внутренних перевозках, а также о внутренней и совершенно произвольно установленной границе, которая, по сути, ничего не разграничивала, то есть пролегала между двумя равнозначными территориями.

За неделю Паркер, Дитрих и Майтен распродали все фрукты. Но теперь новый офицер, возглавивший отряд жандармов вместо прежнего, запретил своим подчиненным участвовать в ночных пирушках, чтобы создать впечатление строгого порядка, хотя Паркер продолжал отстегивать ему определенную сумму, которая потом делилась между стражами мнимой границы. После тропических фруктов Паркер начал распродавать и вещи, что накопились у него за последние годы в просторном прицепе, хотя по большей части они были старыми или уже мало на что пригодными. Но и эта новость быстро разнеслась по округе. Дышащий на ладан грузовик превратился в рынок под открытым небом, где можно было найти не только всякую ерунду, но и вполне занятные предметы. Прослышав про необычную торговую точку, сюда съезжались туристы, коллекционеры и просто любопытные. Паркер и Майтен трудились с рассвета до заката, Дитрих занимался еще и тем, что постоянно разгребал песок и землю, которые иначе могли похоронить под собой грузовик, так как осенний ветер крепчал и погода с каждым днем все заметнее портилась. Паркер понимал, что такая неожиданная популярность не может длиться вечно, и старался использовать ее по полной. А еще он знал, что это рано или поздно обернется неприятными сюрпризами – их стоянку уже нельзя было считать достаточно надежным убежищем для Майтен, хотя представители закона и находились всего в нескольких шагах отсюда.

Все, что передвигалось по здешним землям, подчинялось определенному ритму и стихийным силам, не подвластным никакому контролю. Степные животные, птицы и полиция неуклонно следовали по своим миграционным маршрутам, равно как и пеоны, цыгане или коммивояжеры. Какие-то трассы могли вдруг, всего за одни сутки, загадочным образом опустеть, потому что потоки людей и животных меняли направление и устремлялись в другие широты. Это было легко заметить, но невозможно заранее предугадать: если такие изменения происходили, они просто происходили – и все тут.

А тем временем ветры начали сходить с ума: тот, что дул с севера, неся с собой землю и раскаленную пыль, вторгался во владения степного ветра, который пытался защитить свои территории, формируя зоны низкого давления, что влияло и на поведение всего сущего. Потом налетали ураганы, заряженные океанским буйством, они завивались вихрями и обрушивали потоки воды на сухую почву. Стало понятно, что скоро по этим местам уже никто не сможет передвигаться, ледяная ночь проворно накроет все вокруг и даже отряд жандармов будет переброшен куда-нибудь подальше. Но как это повлияет на судьбу Паркера и какие неожиданности приготовит им всем насмешливая природа, угадать было невозможно.

Лагерь Паркера постепенно становился местом, малопригодным для обитания, хоть над ним и был устроен навес из подручных материалов, но он уже казался не слишком надежным. Вокруг грузовика скапливался песок, а ящики из-под фруктов, которые еще не попали в костер, валялись там и сям. Однажды ненастным утром несколько машин остановились перед контрольным пунктом и беспрерывно мигали фарами в ожидании разрешения на проезд. Паркер с Дитрихом, вооружившись молотками, пытались закрепить служившие с некоторых пор крышей фанерные листы, которые грозили вот-вот обрушиться. Оба, чтобы защитить глаза, соорудили козырьки из кусков пластика или натягивали на голову тканевые мешки с узкими прорезями. Вдруг из облаков пыли возникла смутная фигура человека, который перешел дорогу, обогнул грузовик и медленно двинулся к ним, неся на плече тяжелую сумку. Майтен первой увидела его и на миг окаменела. Она не раз воображала, что именно таким образом должен появиться Бруно, и даже перебирала в уме варианты собственной реакции, хотя реакция на самом деле могла быть только одной – испуганно вскрикнуть. Но теперь, пока мужчина подкрадывался к Паркеру сзади, ей не удалось выдавить из себя ни звука. Поэтому, когда она наконец закричала, было уже поздно: незнакомец сперва навис над Паркером, а затем кинулся на него, широко распахнув руки, словно нырял в воду. Успевший обернуться Паркер молнией отскочил назад и стал нащупывать палку, которую недавно видел где-то рядом, но схватить ее так и не успел. Тогда он прыгнул на незнакомца, и оба покатились по покрытой галькой земле. Только тут Майтен закричала.

– Вы что, совсем спятили? – с трудом выговорил мужчина, пытаясь освободиться из рук Паркера.

Тот узнал голос журналиста, помог ему встать и начал оправдываться:

– Разве можно так подкрадываться? Я принял вас за совсем другого человека, и ведь этот фокус вы проделали уже во второй раз.

Журналист ответил, отряхиваясь:

– Мне хотелось застать вас врасплох. Я заехал, чтобы посмотреть, как идут у вас дела, и теперь сам вижу, как они идут.

Майтен не сразу справилась с испугом. Но потом кивнула гостю. Вскоре они втроем сидели на диване и беседовали.

– Насколько можно понять, вы процветаете. На сей раз найти ваш грузовик было легче легкого. Повсюду только и болтают о том, что вы здесь устроили. Правда, говорят больше не о вас, Паркер, а о девушке, – сообщил журналист, поднимая стакан.

Паркер снова разлил вино, помолчал, а потом кивнул в сторону жандармов:

– Думаю, мы застряли тут надолго.

– Нельзя быть таким жестоким! Вы же не позволите этому цветку увянуть в пустыне? – отозвался его друг, не сводя глаз с Майтен.

– Они нас не пропускают.

– Эти? Я их всех знаю, если желаете, переговорю с тем, кто у них сейчас главный.

Тут появился Дитрих, он нес блюдо с яичницей и жареным мясом, которое не слишком ловко водрузил на стол. Журналист открыв рот смотрел на немца, пока тот раскладывал еду по тарелкам.

– Это Дитрих, мой помощник. Пожалуй, он может вас заинтересовать.

– У вас появился мажордом?

– Рад познакомиться, – не без запинки произнес немец.

Журналист крепко пожал ему руку, стараясь понять, как подобный тип мог сюда попасть. Потом встал и внимательно изучил татуировку у него на лбу.

– Настоящий нацист, как и те, кого вы ищете, – гордо пояснил Паркер.