– Куда направляетесь?

Паркер попытался улыбнуться, но у него это плохо вышло. И вообще, в безжалостном свете фонаря небритое лицо и темные круги под глазами делали его похожим на преступника, чей портрет полиция вывешивает на улицах вместе с объявлением о розыске.

– В Буэнос-Айрес, хотели провести там несколько дней и…

– Груз имеется? – строго перебил его жандарм, продолжая изучать внутренность кабины.

Паркер чуть замешкался и сначала сказал, что да, имеется, потом, что нет, потом, что есть немного, но офицер уже перестал его слушать.

– Предъявите водительские права, страховку, свои документы, документы пассажиров и бумаги на груз, пожалуйста.

Паркер кивнул и сделал вид, будто ищет все это, хотя на самом деле лихорадочно старался придумать какой-нибудь способ выкрутиться из весьма опасной ситуации.

– Сколько человек в машине? – продолжал свои расспросы жандарм, пока Паркер дрожащими руками протягивал ему пакет с документами.

Ни одна спасительная идея в голову не приходила, к тому же он знал, что собранные в пакете бумаги никуда не годятся.

– Нас тут, как вы сами видите, двое – она и я.

Луч опять скользнул по их лицам.

– И больше вы ничего не можете мне предъявить? – удивился жандарм, мельком глянув на документы.

– Есть у меня кое-что еще и вот здесь, – добавил Паркер неестественно беспечным тоном, открывая бумажник, но лицо стража порядка сразу окаменело, и он посоветовал Паркеру не усугублять свое положение такими вот фокусами.

– С тем, что вы мне предъявили, нельзя управлять грузовиком, – заявил он грозно, держа в одной руке просроченные и потрепанные водительские права, а в другой – несколько сложенных листков бумаги, уже изрядно пожелтевших, так что было трудно разобрать, что там написано.

Майтен через плечо Паркера с улыбкой протянула жандарму свои документы, но он даже не повернул в ее сторону головы.

– Тут у вас далеко не все в порядке. Сами-то вы откуда?

Но и на этот вопрос Паркер не смог толком ответить. Откуда он сам? Вот уже не один год он катался по дальним окраинам континента, не всегда имея точные сведения о пунктах отбытия и прибытия. Порой достоверно не зная, где должен начаться его маршрут и где закончиться – любой имел скорее форму круга, хотя доводилось ему вычерчивать бесконечные кривые или зигзаги, которые нередко пересекались между собой, так что, если перенести подобные плутания на карту, получилась бы бессмысленная пачкотня – клубок непонятных линий.

– Скажи им поскорее хоть что-нибудь, скажи что угодно, только не молчи, – шепнула ему на ухо Майтен, но Паркер словно онемел, поскольку был совершенно не способен изъясняться на необходимом сейчас официальном языке. Да и что мог ответить на подобный вопрос человек, который водил машину, ориентируясь по звездам, и привык мириться с непредсказуемыми капризами природы?

– Да ответь же ему! – опять шепнула Майтен, но уже настойчивее, в то время как Паркер оцепенело смотрел на жандарма, не находя ни одного нужного слова.

– Беда в том, что я и сам не знаю, откуда приехал, – пробормотал он наконец еле слышно.

Офицер глянул на него холодно, с профессиональной суровостью и по-прежнему вежливо приказал:

– Выходите, пожалуйста, и следуйте в пункт контроля.

Контрольный пункт состоял из нескольких вагончиков и трейлеров, которые служили чем-то вроде штаба с собственным центром связи. Во всяком случае, на крышах имелись антенны и радиолокаторы. Рядом была устроена парковка, где жандармы как раз сейчас проверяли несколько грузовиков. Паркер и Майтен при свете мигающих синих и красных огней шли по обочине дороги в сторону главного вагончика.

– И откуда только их черт принес? Ничего подобного я ни разу не видел, – буркнул Паркер.

– Мне очень страшно, – отозвалась Майтен, еще теснее прижимаясь к нему, и тихо добавила: – Хотелось бы надеяться, что и эти тоже пригласят нас отведать жареного мяса, только вот плохо в такое верится. – Потом она уже совсем другим тоном попросила его поскорее что-нибудь придумать, хотя сам он знал, что на сей раз вряд ли сумеет отмазаться.

– Мы везем что-нибудь запрещенное? – спросила она.

Паркер задумался и не слишком уверенно ответил:

– Нет, думаю, что нет… Манго, папайи… Могло быть и хуже…

В вагончике офицер пригласил их сесть к столу, пока оператор передавал куда-то информацию о Паркере и его грузовике. Эти звуки действовали Паркеру на нервы, и особенно когда он услышал, как металлический голос повторяет его данные. Тем временем снаружи другие люди занимались проверкой их груза, вскрывая выбранные наугад коробки и ящики. Паркера прошиб озноб, едва он представил, как эти алчные псы обнюхивают каждый закуток в грузовике. Он словно воочию видел, как они осматривают его домашнюю утварь, мебель, как затянутые в перчатки руки роются в простынях и шкафах, листают книги, записи и глазеют на фотографии. Как острые лучи фонарей выдергивают отдельные фразы из записей в его личном дневнике. Скоро от теплой и легкой атмосферы, царившей в кабине, которую они делили с Майтен, не останется и следа. Никогда еще Паркер не чувствовал себя до такой степени униженным. Он окончательно пал духом и не мог переломить себя, чтобы попытаться хоть что-нибудь объяснить жандарму. Угадав его состояние, Майтен решила вмешаться. Она встала и начала во всех подробностях описывать положение дел – с большой готовностью и очень чистосердечно. Если поначалу офицер, уткнувшийся в бумаги, вроде бы никак не реагировал на ее пылкую речь и выглядел непрошибаемым служакой, то постепенно в нем стало просыпаться что-то человеческое. Майтен чувствовала себя виноватой в случившемся и старалась сделать все возможное, чтобы вызволить Паркера из беды. Ее мягкие манеры и теплый тон явно подействовали на неприступного с виду жандарма, привыкшего неукоснительно исполнять свои обязанности, и в конце концов он обещал в меру своих возможностей им посодействовать.

Они молча сидели, курили и ждали. Наконец жандарм вернулся к столу с бумагами в руках. Он перечислил все непорядки, обнаруженные в документах, и объявил: пока ехать дальше им запрещается. Хотя про себя Паркер поносил жандармов последними словами, они с Майтен понуро слушали его и кивали в знак согласия, словно им зачитывали приговор суда, а их судьба зависела лишь от того, смогут они или нет вызвать сочувствие у палача. Паркер, старательно изображая полное спокойствие, пообещал, что, если их отпустят, хозяин фирмы на следующий же день решит все проблемы. Жандарм в ответ грозно помахал папкой и заявил, что это исключено, поскольку до сих пор не удалось отыскать никаких сведений про ту фирму, которая якобы занимается грузоперевозками, а соответственно и про ее владельца. Поэтому грузовик и груз подлежат аресту.

– Дело в том, что мой шеф – человек немного неаккуратный в делах, – попробовал возразить Паркер.

– Не только ваш шеф, но и вы тоже, ведь ваша лицензия не дает вам права управлять грузовиками, а кроме того, срок ее истек еще два года назад. И для вас же будет только лучше, если я не стану копать глубже, – добавил жандарм, захлопнув папку.

Майтен быстро встала между ними и выпалила самым трогательным тоном:

– Это я во всем виновата, а сеньор всего лишь помогает мне выбраться из очень неприятной ситуации.

Жандарм посмотрел на нее с любопытством и даже начал снова сравнивать лицо Майтен с фотографией на ее документах.

– Кажется, с вами действительно случилось что-то серьезное. Если бы это зависело только от меня, я бы вас отпустил, но – не могу. Грузовик останется здесь до составления соответствующего акта, который мы передадим в суд. Звоните хозяину фирмы, пусть явится сюда как можно скорее, – посоветовал он. Но, прежде чем они вышли, посмотрел на Паркера и спросил, есть ли у него с собой хотя бы сменная одежда.

– Грузовик – мой дом, я в нем живу.

Такой ответ вызвал у жандарма явное недоумение, и после минутного колебания он добавил, что в порядке исключения разрешает им там оставаться. Оказавшись у себя в кабине, Паркер и Майтен не обменялись ни словом и улеглись под одним одеялом. А проснулись оба в тот миг, когда первые лучи окрасили в золотистый свет странное поселение, образованное их грузовиком вместе с вагончиками жандармского блокпоста и патрульными машинами. Жандармы уже пили мате и грелись около костра. А Паркер с Майтен сразу начали разбивать себе лагерь с той стороны трассы, откуда начиналась степь. Под любопытными взорами военных они закрепили проволокой брезентовый навес и расставили под ним мебель. Несколько стражей порядка подошли к ним поближе и стали с улыбками задавать вопросы, на которые Паркер не отвечал, так что те вскоре удалились, изумленно покачивая головами и сделав бог весть какие выводы. Паркер и Майтен между тем закончили устройство стоянки, позаботившись о максимально возможных удобствах, так как не исключали, что застрянут здесь надолго. Потом приготовили сытный завтрак. Паркер ел, устремив взгляд вдаль, словно надеялся получить хотя бы оттуда срочно нужный ему совет. А Майтен с унылым видом то и дело ставила на стол что-нибудь еще.

– Я втянула тебя в эту историю, поэтому сама должна и вытащить из нее, – повторяла она время от времени.

– От нас тут ничего не зависит. Во всем виноват проклятый старик Констанцо. Когда я с ним встречусь, выскажу ему все начистоту.

– Нет, Паркер, ты и сам прекрасно понимал свое положение, ведь жил так не один год, и что-то в этом роде должно было когда-нибудь да случиться. Сейчас тебе еще повезло, поскольку зацапать тебя могли и с настоящей контрабандой. Опять оказался бы в роли дурачка, который расплачивается за чужие грехи. И повторилась бы прежняя история, – сказала она не без вызова.

Паркер ел, медленно жуя и низко опустив голову.

– Да, вполне возможно, вполне возможно, что ты права, – вяло согласился он.

Она хотела что-то добавить, но Паркер ее перебил. На смену первоначальной прострации пришло желание действовать. Он вскочил из-за стола и зашагал туда-сюда по их стоянке, словно в ожидании нужного импульса.

– Послушай, тебе в любом случае надо ехать дальше – до самого Буэнос-Айреса. А я останусь тут, – выпалил он наконец.

– Нет, я тебя ни за что не покину, об этом не может быть и речи.

– А кроме того, твой муж, скорее всего, все еще ищет тебя, и задерживаться здесь, как если бы наш корабль сел на мель, просто опасно.

– Бруно наверняка и думать обо мне забыл, нашел себе новую подружку. Лучше давай вместе соображать, как выпутаться из этой западни.

Паркер остановился, погладил ее по голове и предложил немного прогуляться, а заодно и проветрить мозги. Они прошли несколько километров вдоль шоссе, но бессмысленная ходьба им в конце концов надоела. Днем, так ничего и не придумав, оба устроились в кровати, укрывшись одеялами. И не вставали до самого вечера, а жандармы тем временем поглядывали в их сторону и отпускали вольные шутки.

На следующее утро Паркеру просыпаться не пришлось по той простой причине, что всю ночь он и так не смыкал глаз. Соорудив себе что-то вроде пончо из нескольких покрывал и оставив снаружи лишь руку с сигаретой, он ходил кругами вокруг их лагеря, освещенного пепельно-серым лунным светом. Иногда шел к очагу, который горел рядом с мобильным постом, и пытался согреться. Там сидели жандармы, уже начавшие привыкать к соседству необычного грузовика. Они угощали Паркера мате, а еще он выслушивал их советы, узнавал новости о погоде и состоянии дорог и присоединялся к общему разговору, чтобы войти к новым знакомым в доверие: они могли оказаться ему в чем-то полезными, поэтому не следовало настраивать их против себя.

Паркер подождал, пока солнце оторвется от линии горизонта, приготовил завтрак и юркнул в постель к Майтен под теплые одеяла. Потом сказал ей, что должен найти способ связаться со стариком Констанцо и попросить, чтобы тот как-нибудь вызволил их отсюда. А Майтен пусть подождет его здесь. Она долго смотрела на него и повторила, что пойдет с ним куда угодно, даже если им придется прошагать до самой ночи и возвращаться в полной темноте и под проливным дождем. Несколько часов спустя они собрали сумку, проверили, надежно ли укреплен лагерь, и попросили жандармов помочь им найти машину, которая подбросила бы их до ближайшего поселка.

В итоге Майтен и Паркер оказались на захудалой заправке в Долине Мертвых, где имелись бар и продуктовая лавка. В баре несколько человек пили джин и разговаривали вполголоса – кто за столиками, кто у стойки. Мужчина в сдвинутом набок берете, чей точный возраст определить было трудно, но явно преклонных лет, указал им на телефон, скрытый за мешками с рисом и зеленью. Констанцо на сей раз был трезвым и соображал нормально.

– Я не нашел тебе замену, а сам не имею лишнего времени, чтобы скакать по дорогам, так что ничего у тебя с этим твоим отпуском не выйдет, – сказал он как отрезал, узнав голос Паркера.

Но тот быстро перебил его, пока старик не начал по своей привычке жаловаться, что могло растянуться надолго.

– Сейчас у нас другая проблема, меня задержали жандармы, – сообщил он и, пока вкратце рассказывал о случившемся, слышал, как Констанцо непрерывно кашлял и отплевывался, хотя это было лишь способом потянуть время. Паркер повторил сказанное, несколько сгустив краски, так как боялся, что хозяин плохо его понял.

– Я не верю ни одному твоему слову, – заявил тот, не скрывая бешенства. – В последний раз ты придумал что-то про поломку грузовика, чтобы смотаться невесть куда с бабой, подхваченной на дороге. И вообще, ты вечно изобретаешь какие-то несчастья, лишь бы не работать.

Тут Паркер громко выругался, и клиенты бара настороженно примолкли, а бармен поспешил к нему, чтобы узнать, не случилось ли с ним чего. Майтен попыталась его утихомирить, но Паркер отстранил ее рукой. Перепалка продолжалась еще несколько минут, пока он не заорал так, что задрожали стены:

– Подлая скотина! – И, бросив трубку, какое-то время молча сидел и глядел в пустоту.