На некоторых мужчинах были костюмы спасателей, на женщинах – легкие пляжные туники, другие щеголяли в чем-то пестром, смешав в своих нарядах индейские и гавайские мотивы.

Паркер и Майтен заказали шампанское и приступили к ужину, но тут оркестр заиграл мелодию, отдаленно похожую на болеро. Паркер взял Майтен за руку и вывел в самый центр танцпола. В тот вечер их тела идеально понимали друг друга. Майтен опустила голову Паркеру на плечо и закрыла глаза.

– Спасибо, только не вздумай в меня влюбиться, – сказала она.

Паркер танцевал, двигаясь очень легко, хотя лицо его оставалось почти неподвижным. Но тут оно сразу напряглось.

– Ты слишком опоздала с предупреждением.

– Давай не поедем в Буэнос-Айрес, ведь это опасно.

Паркер стал убеждать ее, что бояться им нечего и что он почти все предусмотрел. Она снова положила голову ему на плечо, улыбнулась повлажневшими глазами, и ее грустный взгляд пробежал по другим парам. Паркер и Майтен продолжали танцевать с закрытыми глазами, погрузившись в свой собственный мир. Пока не зазвучали совсем иные, уже по-настоящему зажигательные ритмы. Шумная публика ринулась на площадку и заполнила ее с явным намерением веселиться до самого рассвета. Паркеру сразу же захотелось спастись оттуда бегством, но было, разумеется, поздно. Он покорно обнял Майтен за талию и начал мягко покачиваться. Очень скоро они уже были опутаны бумажными гирляндами и лентами серпантина, а вокруг летали воздушные шары и конфетти, похожие на снежинки. Всю ночь Майтен и Паркер танцевали под колумбийские кумбии и доминиканские меренге, которые перемежались другими мелодиями, неподвластными определению. Она словно не знала усталости и вынуждена была чуть ли не поддерживать Паркера, у которого уже подкашивались ноги. Под конец в лотерее разыгрывались несколько бутылок шампанского, маракасы и два барабана конга. На прощание по залу разлилась медленная навязчивая музыка, и большая часть публики потянулась к выходу. Паркер, Майтен и еще несколько пар танцевали, подчиняясь ленивым аккордам, которые теперь скорее вызывали зевоту. Когда рассветные лучи стали проникать сквозь шторы, последние гости ушли следом за музыкантами, а эти двое все еще оставались на опустевшей площадке, двигаясь больше по инерции, в ритме, который шел уже не со сцены, а звучал у них внутри. Официанты принялись подметать зал и сдвигать столики и стулья к стенам. Один подошел к Паркеру и тронул его за плечо.

– Праздник закончился, сеньор, – сказал он, а потом извинился за то, что, возможно, слишком непочтительно прервал их танец.

Майтен и Паркер разом раскрыли глаза и разъединились, словно их застали за каким-то постыдным занятием. Они оглядели пустой зал и увидели работников ресторана, которые ждали у дверей, когда им будет позволено отправиться по домам. Вернулись к столику, забрали свои вещи и вышли в утро, уже начавшее вычерчивать силуэты домов. Пока морское солнце поднималось все выше и выше, они, обнявшись, шли к порту, слегка покачиваясь и стараясь не заблудиться среди одинаковых построек. Майтен быстро поняла, что теперь бразды правления должна взять в свои руки она. Поэтому забрала у Паркера бутылку шампанского, но так деликатно, что он этого даже не заметил, и поставила на тротуар. Они не без труда добрели до пирса и отыскали свой грузовик. Пока Майтен помогала Паркеру раздеться, к ним подошел грузчик с пачкой бумаг. Голый по пояс Паркер вылез из кабины.

– Возникла одна проблема, поэтому разгрузить вашу машину мы не можем, – сказал мужчина.

Паркер попытался поймать взглядом лицо грузчика и вникнуть в смысл услышанного, но у него ничего не получалось. И тому пришлось еще несколько раз повторить то же самое.

– Почему не можете? В этом порту не любят работать? – наконец выговорил Паркер, с трудом ворочая языком.

– Ваш корабль ушел еще в прошлом месяце, сеньор.

– Но ведь должен быть какой-нибудь другой, а? В океане всегда полно кораблей… – промычал Паркер, указывая куда-то вдаль.

– А кроме того, не хватает сопроводительных бумаг, таможенной декларации и разрешения на вывоз, – добавил грузчик.

– Хватит болтать, разгружайте машину, я спать хочу, – теряя терпение, бросил Паркер.

Мужчина куда-то ушел, чтобы еще раз проверить бумаги, и скоро вернулся с плохими новостями. Но Паркер из кабины больше не вышел. Он спал. Майтен достала деньги, которые прятала среди своих вещей, отделила часть и протянула грузчику, умоляя как-нибудь решить эту проблему.

– Ладно, попробую, но отвечать за все будете сами, – предупредил тот, зажав деньги в руке.

Майтен накрыла Паркера парой одеял и сняла со своего лица перед зеркалом макияж. Потом решила задвинуть шторки на окнах. Очень скоро явились грузчики и начали разгрузку, так что несколько часов спустя машина уже была забита новыми ящиками и коробками с тропическими фруктами.

Еще через неделю Паркер и Майтен двигались вглубь континента, петляя по второстепенным трассам. Они пересекли раскаленные плато и снова спустились к пологим степным холмам. После праздника в Песчаной Гавани любые обсуждения планов на будущее были как-то сами собой на несколько дней отложены. А значит, на это время исчезли поводы и для размолвок, и для выяснения отношений.

– А что мы будем делать с этим грузом? Он ведь у нас совсем никак не оформлен? – спросила Майтен.

Паркер ответил очень уверенным тоном, словно сообщая хорошую новость:

– А мы продадим его где-нибудь по дешевке. Нужных людей я знаю, так что еще и подзаработаем немного. Пусть это будет в счет того, что задолжал мне Констанцо.

Но его доводы не слишком убедили Майтен: манго и папайи не пользовались особым спросом у местных жителей, однако больше она к этой теме не возвращалась. В их кабине теперь царила легкая и беспечная атмосфера. С рассвета до заката они наблюдали, как менялся пейзаж за окнами. И в тот день Паркер тоже вел грузовик с улыбкой на лице, покачивая головой в такт музыке и постукивая пальцами по приборной доске. Майтен сидела рядом и о чем-то напряженно раздумывала, не сводя глаз с дороги. Иногда она наклонялась к нему и трогала за плечо, иногда, наоборот, отодвигалась и прислонялась лбом к стеклу. И спрашивала себя: а вдруг будущее – это и есть такое вот движение по трассе, такое вот зависание над степью и над всем, что встречалось им по пути. Но она не хотела сдаваться, не могла променять прежние мечты на такую малость. К тому же не обманывала себя и не верила, что их вынужденное перемирие растянется надолго. Все эти мысли закручивались у нее в голове клубком, отчего на лбу появилась едва заметная морщинка. Может, поэтому она не давала убаюкать себя ни плавному движению грузовика, ни его мерным покачиваниям из стороны в сторону при подъемах и спусках? Что-то внутри у нее вдруг начинало бунтовать, и тогда от сонной апатии не оставалось и следа. “Нет, жить так дальше нельзя”, – твердил ей незнакомый голос. Майтен нервно дернулась, ей захотелось, чтобы Паркер остановил грузовик, тогда она выйдет из кабины, сделает хотя бы несколько шагов в одиночестве, почувствует под ногами твердую почву, прочность и надежность планеты, каждой жилкой ощутив живую реальность камней и покрывавшей дорогу пыли. Но она не успела ни о чем его попросить, поскольку что-то внезапно легло между ними – у нее зародилась уверенность, будто все это уже не имеет никакого смысла, а виноват во всем Паркер с его пофигизмом и убогим спокойствием, Паркер, который был вполне доволен уже тем, что сумел приручить своих внутренних демонов, которые теперь мирно толклись где-то в сторонке, как овцы, запертые в загоне. А вот ее демоны резвились на воле и отличались непоседливостью. Поэтому самые разные чувства бередили ей душу и самые разные желания приходилось решительным образом укрощать.

В последующие дни музыку выбирала только Майтен, а Паркер молча терпел, хотя мелодии часто казались ему слишком назойливыми и сильно его раздражали. Как-то раз они остановились на перекрестке, и надо было быстро принять решение, от которого зависело очень многое: двинуть в сторону Кантерарской горы мимо Господня Клинка, где вряд ли можно будет найти хотя бы одну заправку, или поехать в сторону Северного Пройдохи, где заправок тоже, скорее всего, нет, зато будет короче путь и меньше шансов столкнуться с придирчивыми жандармами. В итоге они остановились на втором варианте. К тому же там наверняка найдется телефон, чтобы позвонить в столицу.

Паркер чувствовал вину за то, что не может обеспечить сносные условия для своей спутницы, которая выглядела все более усталой и раздраженной из-за бесконечных бытовых неудобств. Ему казалось, что, погостив в Буэнос-Айресе, они найдут какой-нибудь выход из положения. Надо хотя бы на время сделать перерыв, отдохнуть от жизни на колесах, а там будет видно. На следующее утро в Северном Пройдохе тоже обнаружилась заброшенная железнодорожная станция – сохранились лишь несколько навесов, бараки, цистерна с водой, покосившийся домик, продуктовая лавка и заправка. Грузовик сделал несколько кругов, словно пес, который ищет, где бы ему поудобней улечься, и наконец остановился перед бензоколонкой.

– Нет, здесь я ни за что не выйду, даже на минуту не выйду, – сразу заявила Майтен.

Паркер выпрыгнул из кабины и велел заправщику, мальчишке в шароварах и спешно накинутом пончо, наполнить бак, а сам направился к телефонной кабине. Когда он вышел оттуда полчаса спустя, парень ждал его, держа шланг в одной руке, а крышку от бака – в другой.

– Сколько я должен? – спросил Паркер, доставая бумажник, но тот смотрел на него, словно не понимая вопроса, и Паркеру пришлось повторить.

– Ничего не должны, – после паузы ответил парень.

– Так ты наполнил бак или нет?

– Нет.

Паркер еще несколько раз попытался добиться от него внятного ответа, но с тем же результатом. У мальчишки был такой вид, словно объяснения должен был дать ему Паркер.

– Нет бензина, – еще немного подумав, ответил заправщик.

Паркер грубо выдернул шланг у него из руки и закричал:

– Ну и где тогда можно найти бензин в этой чертовой деревне?

– Вон там! – с каменным спокойствием кивнул парень на колонку, стоявшую в нескольких метрах от них.

Только присутствие Майтен помешало Паркеру сказать все, что он о нем думает.

– Ну что, дозвонился? – спросила она.

– Да, и друг готов приютить нас в своей квартире, так что мы едем в столицу!

За завтраком они развернули на столике карту и стали намечать маршрут. Паркер водил по ней пальцем, выбирая самые безлюдные дороги.

– Вот это – опасный отрезок, его мы постараемся проскочить ночью, когда там наверняка никого не будет.

Майтен изучала в путеводителе все достопримечательности и составляла в своем блокноте список мест, которые ей хотелось непременно посмотреть в Буэнос-Айресе, – чтобы получилась программа на каждый день. И таким образом каждая дата, попадая на страницы блокнота, обретала конкретные очертания, превращаясь в адреса и названия. А Паркер содрогался при одной только мысли о людях, которые целыми семьями или, лучше сказать, целыми стадами расхаживают по улицам, что-то жуют и тупо глазеют по сторонам. При одной только мысли о воскресных толпах, которые выстраиваются в очереди, чтобы посетить популярные туристические приманки, или в очереди на транспорт, чтобы проехать из одного конца города в другой. И он пытался думать о чем-нибудь другом, боясь испортить настроение своей подруге, но так и не смог избежать панических приступов, вдруг накрывавших его. Поэтому счел за лучшее помалкивать и целиком отдаваться музыке, ведь только музыка и могла отвлечь его от кошмарных предчувствий.

Вскоре Майтен с довольным видом закрыла блокнот, уставилась на дорогу, которую километр за километром алчно пожирал грузовик, и заснула. Они ехали всю ночь, пока вокруг не начал робко разливаться прозрачный свет, вычерчивая извилистую линию горизонта. Майтен и Паркер быстро позавтракали, предвидя, что день будет утомительным. Она рвалась вперед, потому что какая-то часть ее мечтаний должна была вот-вот исполниться, а он – потому что считал часы до момента, когда с этим приключением будет покончено. Правда, Паркер вроде бы не догадывался, что и сам тоже в какой-то мере заразился восторгами Майтен и что его ненависть к городу и городской жизни после нескольких лет изгнания слегка поостыла. И теперь он не исключал, что, вернувшись из столицы, они смогут где-нибудь прочно обосноваться и завести общий дом, хотя пока было еще рано строить какие-то планы на будущее – в первую очередь требовалось разобраться с запутанным настоящим. Где-то ближе к полудню Майтен вдруг испуганно вскрикнула. Паркер, который вел машину в полудреме, решил, что ей привиделся дьявол. Он резко крутанул руль, и грузовик пару раз мотнулся вбок. Метрах в ста перед ними возник мобильный контрольный пункт – две забрызганные грязью патрульные машины. Там же стояли полицейские. Один из них вышел на середину дороги и энергично замахал руками, веля им остановиться.

– Я так и знала, что они нас сцапают… Это моя вина, – прошептала Майтен, в полном отчаянии схватившись руками за голову.

Паркер высунул руку в окно и жестом поприветствовал полицейских, хотя ей такое поведение показалось совершенно неуместным.

– Паркер! Сколько лет, сколько зим! Как живешь? Давай тормози, выпьешь с нами мате, – крикнул полицейский, кивнув в сторону обочины, где двое других кипятили воду в почерневшем чайнике, повесив его над костром прямо на дуло винтовки.

– Не могу. Еду в Буэнос-Айрес, – ответил он таким тоном, словно сообщение о том, что он направлялся в столицу, сразу добавило его персоне важности.

Полицейский вскочил на подножку, чтобы заглянуть в кабину.

– А, теперь понятно, – бросил он, увидав Майтен, которая поздоровалась с ним дрожащим голосом.

– Не хотите выйти и выпить с нами мате, сеньорита? – повторил свое приглашение патрульный, но на сей раз еще радушнее.

Она промолчала, решив дождаться от Паркера объяснений и понять, впутались они в какие-то неприятности или нет.