– То есть и у меня тоже был свой момент славы… И вот теперь я тут – сколько уж лет мотаюсь по дорогам. Короче, в жизни я не преуспел, но одно утешение все же осталось – с той дорожки я соскочил.

Он слушал собственный голос, свой рассказ о давно минувшем и словно избавлялся от страшной тяжести, лежавшей у него на совести. Теперь, после того как он какое-то время прожил с Майтен, те его воспоминания окрасились в блекло-желтый цвет.

– Только не слишком тоскуй о прошлом, Паркер. А вдруг тебя сейчас и здесь кто-нибудь разыскивает?

– Здесь им меня не достать…

– Я имела в виду моего мужа.

– Ну, видно, такая уж у меня судьба. Но и он тоже вряд ли нас найдет. Дело в том, что в этих местах никогда не находишь того, что ищешь. Эта земля богата только на неожиданности.

На другой день после обеда они устроили себе сиесту, а потом Паркер нагрел воды и погрузил в мыльный раствор кучу одежды, полотенца и простыни. А еще они выстирали занавески из кабины, вытерли приборную доску, вымыли стекла, вычистили обивку сидений и все до одного ящики в шкафах. Хаос, издавна царивший в хозяйстве Паркера, постепенно преображался в порядок. А Майтен вытряхивала и аккуратно укладывала все, на что падал ее взгляд, и очень скоро мир показался Паркеру не только более светлым, но даже лучезарным. Мало того, благодаря такому нехитрому чуду и пейзаж, и облака, и сам воздух на равнине стали совсем прозрачными, да к тому же еще и настолько близкими, что их хотелось потрогать руками. Машину Паркер вел теперь так, будто его гнало вперед неслыханное чувство полноты – оно внушало оптимизм, желание действовать и строить планы. К нему снова вернулось нечто вроде куража, интереса к жизни.

На ближайшей заправке было всего две старых колонки, напоминавшие женщин, которые стоят, уперев руки в боки. Паркер направился к служебному домику, для чего приходилось то и дело перепрыгивать через лужи и масляные пятна. Заправщик, маленький индеец с наглым лицом, распахнул перед ним исцарапанную и грязную стеклянную дверь.

– Телефон у вас работает? – спросил Паркер, кивнув на кабину, где стояли стул и стол с телефонным справочником, который, судя по всему, уже несколько веков был открыт на одной и той же странице.

Индеец глянул на водителя свысока и ответил сухо:

– Работал.

Паркер снял трубку, но гудка не услышал.

– Так работает он или нет?

– Я ведь сказал “работал” – то есть было это месяц назад.

Паркер шепотом выругался. Ему надо было сделать два звонка – старику Констанцо и другу в Буэнос-Айрес.

– И ближайший телефон можно будет найти в Колченогой Зашибени? – спросил он.

– Нет, сеньор, вы ошибаетесь, – твердо ответил парень.

– Что значит – ошибаюсь? Ведь Колченогая Зашибень – ближайший поселок, если ехать на север.

– Да, только вот ближайший телефон – он здесь, у нас, сеньор, – заявил индеец, вытаскивая из ящика стола аппарат, почерневший от долгой службы.

Паркер вошел в кабину, подключил телефон к розетке и набрал номер друга, но тот не ответил. Потом он позвонил Констанцо, зная, что застанет его в конторе со стаканом виски в дрожащей руке и что тот, как всегда, сидит в окружении пустых бутылок, ведерок с уже растаявшим льдом и календарей с фотографиями голых баб. Услышав его гнусавый голос, Паркер на одном дыхании выпалил заранее приготовленную речь про задержанное жалованье, про то, что пора бы это жалованье повысить, и про условия их договора, которые хозяин никогда не выполнял. Затем он сказал, что хочет взять отпуск. Кроме того, грузовик требует ремонта, а также надо бы пересмотреть размер выплат на дорожные расходы.

– С кем я говорю? – вдруг спросил старик.

Паркер ответил залпом ругательств, которые раскатились по тесной телефонной кабине. И снова повторил все уже сказанное, повышая голос на каждом пункте, чтобы пробиться сквозь пары алкоголя, которые плотной стеной окружали старика. Тот, видимо, поднял стакан, потом с громким стуком поставил его на стол, расплескав, надо полагать, содержимое.

– А, так это ты наконец объявился! Тебя уже давным-давно ждут в колонии Обетованной! – заорал он.

Они еще какое-то время пререкались, хотя ни один не слышал другого. Прежде чем повесить трубку, Паркер повторил, что Констанцо должен найти ему замену, иначе Паркер просто возьмет и бросит где-нибудь грузовик, то есть отпуск он устроит себе в любом случае.

– Ладно, – наконец согласился хозяин и пообещал, что сам заменит его на какое-то время.

Паркер вышел из кабины, слегка успокоившись. Разговором он был доволен.

Майтен пила кофе и с интересом листала только что купленные в киоске журналы с яркими фотографиями и рекламой, которые давали ей уютное ощущение принадлежности к человеческому сообществу.

– Какие новости? – спросила она, но Паркер ничего не ответил, занятый своими мыслями. Он не забывал того, что сказал ему журналист: чтобы удержать Майтен при себе, надо ее все время чем-нибудь развлекать.

– Мы могли бы поехать к морю, искупаться и так далее, – предложил он, видя, что она пребывает не в самом благостном настроении.

Девушка посмотрела на него недоверчиво, но тотчас вообразила, как прекрасно они проведут день на солнечном пляже, растянувшись на горячем песке и подремывая под мерный шум волн.

– Нам надо доставить груз в Песчаную Гавань, а по пути туда есть хороший пляж.

– Значит, завтра – весь день на море! – воскликнула она.

– Нет, не завтра, а на следующей неделе, – объяснил он и добавил таким тоном, словно его вдруг озарила блестящая идея: – И мы могли бы заехать еще в одно место. В те же дни где-то там будут отмечать Национальный праздник патагонского динозавра.

– Праздник динозавра? Неужто и такое бывает?

– Да, бывает, к тому же обычно там готовят отличное мясо, – пояснил Паркер с самым серьезным видом.

Грузовик остановился на краю песчаной косы. Океан яростно ревел, соленые пенные волны взлетали над дюнами, и ветер сразу разбивал их на мелкие брызги. Паркер и Майтен шли согнувшись в три погибели, а под их ногами змейками вились песчаные ручьи, чтобы прилипнуть светлыми нитями к прибрежным скалам. Паркеру хотелось поговорить с Майтен, но ветер уносил каждое слово, едва оно срывалось с уст. К тому же он нес им навстречу колючие ветки, от которых приходилось уворачиваться. Паркер и Майтен взяли с собой корзинку с едой, два складных стула и пляжный зонт, ножку которого Паркер время от времени втыкал в песок на манер посоха. Наконец они оказались на мысу, прикрытом скалами, где уже можно было хотя бы разговаривать. Чтобы подстилки из парусины не унесло, их сразу же закрепили камнями, но спокойно полежать все равно не удалось – песок лупил прямо в лицо. Паркер раскрыл зонт и повернул его так, чтобы под ним можно было сидеть, пусть и сжавшись в комочек. Несмотря ни на что, оба были счастливы и довольны. Он обнял девушку, и какое-то время они наслаждались мощной энергией, которой делился с ними океан. Недавний прилив разбросал по песку кости морских львов. На волнах каким-то непонятным образом застыли, сохраняя полную неподвижность, стаи чаек.

Самую неприятную часть пути Паркер и Майтен уже проделали, теперь оставалось набраться храбрости, чтобы скинуть одежду и добежать до воды. Они уже стояли в ней по колено, взявшись за руки, когда на них обрушилась и сбила с ног бешеная волна. Вторая попытка оказалась более удачной – им даже удалось немного поплавать, хотя волны крутили их туда-сюда и сталкивали друг с другом, но потом течение подхватило обоих и выкинуло обратно на берег. Повторить этот подвиг или отплыть подальше они не рискнули. Майтен хорошо знала, какие угрозы таило в себе штормовое море, и увела Паркера за один из рифов, образованных выступавшей из воды скалой. Там можно было относительно спокойно покачаться на волнах. Только вот поплавать океан им все-таки не дал: он нес их по своему усмотрению то в одну, то в другую сторону, поднимал вверх или ронял вниз… Так они провели около получаса, пока не замерзли и не решили, что лучше всего будет закончить день в грузовике за надежными стеклами кабины. Они кое-как собрали вещи и двинулись обратно, с головой завернувшись в свои подстилки и став похожими на привидения. За это время вокруг грузовика уже образовались песчаные горки и кучи сухого кустарника. Пока Паркер кипятил воду для чая, Майтен энергично вытирала волосы полотенцем. Он включил радио и стал искать какую-нибудь музыку. Вдруг раздался голос диктора, который рассказывал о последних событиях, но радио не удержалось на этой волне и мигом перескочило на другую.

– Паркер, я сейчас сойду с ума! Оно не может ни секунды постоять на месте! – закричала Майтен в бешенстве и постаралась вернуть прежний голос.

И он действительно вернулся:

…Лучшая южная музыка – квартет “Удар ножа”, в пятницу и субботу – в Сухом Углу, в воскресенье – в Обезьяньем Ущелье…

Но тотчас снова утонул в гуле голосов и треске электрических разрядов.

Майтен несколько раз повернула ручку и нашла прежнюю станцию:

…Большой тропический праздник с танцами – завтра в Песчаной Гавани… Эксклюзивная программа… Карибская музыка… Оркестр “Крутой берег” в ресторане “Дюны”, где обслуживать клиентов будут лично его хозяева… На главной площади завтра в девять вечера, дамы и господа… не пропустите…

Паркер налил чай в две большие кружки, и они устроили перекус, чихая от холода. Майтен вот уже несколько лет как мечтала поучаствовать в настоящем “тропическом празднике”. Поэтому, когда Паркер сообщил, что нынче же ночью они должны будут ночевать в Песчаной Гавани, чтобы там разгрузиться, почувствовала себя на седьмом небе. И, не успев как следует одеться, они начали снова раздеваться, а потом нырнули под одеяла, которые после недавней стирки пахли свежестью и чистотой.

Чтобы попасть в Песчаную Гавань, им пришлось свернуть с трассы на широкую дорогу, бежавшую между скалами и дочиста выметенную ветром. Поселок расположился вокруг квадратной площади с высокой горой песка, засыпавшего почти по пояс памятник какому-то моряку: в одной руке он держал штурвал, а другой ухватился за мачту с выцветшим флагом. Там же имелись заправка, бар, гостиница и два ресторана, где по вечерам собирались портовые рабочие, таможенники, моряки и дальнобойщики. А еще на площади стояли банк, церковь, здание муниципалитета и несколько небольших магазинов. С некоторых пор Песчаная Гавань снова процветала благодаря тому, что сюда каждую неделю прибывало по нескольку иностранных кораблей. От площади к причалу вел бульвар – его роль играл длинный бетонный пирс, служивший еще и для променадов. Конец пирса утопал в песчаных холмах словно хребет доисторического чудовища. Вдоль причала выстроились в линию складские помещения и ангары, там же тянули свои крюки в небо огромные подъемные краны. По воскресеньям туда, на самую верхотуру, целыми семьями поднимались местные жители, чтобы полюбоваться окрестностями, а если погода не позволяла устроиться на маленькой площадке под открытым небом, сидели в пустых кабинах. И там проводили целые часы, до самых сумерек, попивая мате и слушая радио.

На следующий день Паркер оставил Майтен в одном из магазинов, а сам проехал по пирсу и встал в очередь на разгрузку. Он доставил сюда груши и яблоки, забрать же должен был тропические фрукты, прибывшие из-за океана. Очередь была длинной, поэтому он запер кабину и вернулся в магазин к Майтен, которая перед зеркалом за занавеской без конца меняла платья ярких расцветок, пока продавщица приносила ей все новые и новые. Паркер еще никогда не видел свою подругу такой сияющей и возбужденной.

– Что ты думаешь вот про это? Похоже на тропический стиль? – спросила она, крутясь туда-сюда.

– Лучше было бы что-нибудь с пальмами, цветами и синим морем, – высказал он свое мнение.

Надев последнее платье, Майтен поняла, что придется остановиться скорее на чем-нибудь “субтропическом”, но и это в степной Патагонии выглядело достаточно экзотично.

Остаток дня она провела в кабине грузовика: перед боковым зеркалом накручивала волосы на бигуди и прикидывала, какой макияж больше подошел бы к такому празднику. При этом в ход пошел тот самый набор косметики, который Паркер подарил ей когда-то на ярмарке. А он, в свою очередь, с трудом отыскал чемодан, где лежала его одежда из прошлой жизни: в том числе поношенный костюм, в котором он играл в баре, несколько рубашек и галстук с узлом, завязанным как раз перед самым последним выступлением их группы. Обнаружить чемодан было не так-то просто, поскольку новый порядок, устроенный Майтен, Паркеру казался полнейшим беспорядком, поэтому то одна, то другая вещь безнадежно терялись. Наконец пыльный чемодан объявился – правда, в самом неожиданном месте. И Паркер принялся извлекать на свет божий его содержимое, словно эксгумируя трупы из могилы. Костюм все еще сохранял форму тела своего хозяина и теперь словно оживал по мере того, как тот раскладывал его перед собой, хотя ткань немного задубела. Чтобы пробудить костюм от спячки, Паркер начал вытряхивать из него пыль, но очень легкими похлопываниями, боясь, как бы сукно не разлохматилось.

К нужному часу оба они, старательно принаряженные, шли по опустевшим улицам к площади. Ликующая Майтен опиралась на руку Паркера, так как отвыкла от высоких каблуков. На голову она накинула косынку, чтобы уберечь прическу. Короткая и узкая юбка подчеркивала стройную фигуру и открывала красивые ноги. Паркер рядом с ней выглядел похуже. Ему пришлось буквально проскальзывать в свой старый костюм. Белый тугой воротничок рубашки крепко стягивал шею, но на хорошо выбритом и гладком лице играло горделивое выражение. Мятые манжеты удалось скрыть весьма хитроумным способом: он завернул их повыше локтя, поэтому теперь та часть рук казалась неестественно мускулистой. Майтен с Паркером вошли в ресторан и пересекли едва освещенную цветными лампочками танцплощадку, где редкие пары уже танцевали под грустную музыку, текшую из динамиков. Привыкнув к полумраку, можно было различить повсюду нелепые гирлянды, пластмассовые цветы и пальмовые ветки. Официант проводил новых гостей к столику со свечами, и свет от них, усиленный мягким пламенем укрепленных на стенах факелов, отбрасывал по всему залу ломкие тени. Паркеру этот праздник напомнил скорее готическую вечеринку, чем тропический бал, который, в его представлении, требовал зажигательных ритмов и яркого освещения. А вот Майтен все здесь очень понравилось, и обстановка полностью отвечала ее ожиданиям, особенно когда вспыхнули софиты и стала видна сцена с нарисованными на заднике солнцем и ярко-синим морем. Ведущий, наряженный в бермуды и рубашку с пестрыми цветами, поприветствовал “избранную публику” и начал вечер с шуток и пародий. Оркестр “Крутой берег” заиграл популярную сегидилью, которую присутствующие встретили аплодисментами и веселым свистом.