– Эй ты, портеньо! Решил всех перехитрить и пролезть первым? – кричали ему с возмущением, в то время как очередь становилась все длиннее.

Паркер стал разглядывать тех, кто, сгорая от нетерпения, рвался к иностранцам, сжимая в кулаке клочки бумаги. Он отвлекся буквально на несколько минут – и тотчас потерял из виду свою подругу. Нигде поблизости ее не было. Пришлось вернуться на главную улицу. Майтен стояла у киоска, в котором хозяйничали двое пожилых хиппи, и с интересом разглядывала их изделия. В руке она держала маленькую подлодку, вылепленную из раскрашенных хлебных крошек. Старики что-то говорили по-английски, но ей с трудом удавалось их понять, хотя все-таки выяснилось, что оба они европейцы и вот уже несколько лет разъезжают по Патагонии, живя в трейлере. Под конец новые знакомые пригласили Майтен с Паркером к себе на ужин, но Паркер от приглашения вежливо отказался. А Майтен его упрекнула за то, что он почему-то все решает и за нее тоже.

– А ты подумай сама! Ну сидели бы мы в этом их фургоне… Неудобно, неуютно и непонятно, как себя вести, – стал оправдываться он.

Но Майтен не сдавалась и перегородила ему дорогу со словами:

– А мне кажется, что ты просто боишься людей.

– Ну хорошо, а если это пара убийц? Тут ведь сейчас кто только не крутится, нельзя быть такой доверчивой, – придумал новую отговорку Паркер.

– Мне просто хотелось с ними поближе познакомиться.

– Да? И на каком же языке ты стала бы их о чем-то расспрашивать?

– Нам вполне хватило бы жестов.

– Знаешь, а я, например, жестами могу изобразить всего пять-шесть слов, не больше… После чего это будет уже никакой не разговор, а сплошные кривлянья.

– Но для нормальных людей в таком общении нет ничего особенного. И вообще, дело не в этом. Видно, ты просто страдаешь комплексом неполноценности, – бросила она мрачно, развернулась и пошла дальше.

Паркер ничего не ответил, но Майтен обогнал и прибавил шагу, так что и ей тоже пришлось идти быстрее, чтобы не отставать. Ее слова задели его за живое, но избавиться от неприятного осадка можно было лишь одним способом – доказать, что она неправа.

– Зато ты, судя по всему, испытываешь комплекс превосходства. И вообще, что ты обо мне знаешь? – выпалил он, глядя в сторону.

Правда, при этом успел подумать, что Майтен – женщина не слишком образованная, росла в дикой глуши, вдали от цивилизации, представление о жизни получала из сериалов… И в людях, разумеется, разбирается плохо. Он совсем уже собрался изложить ей свое мнение, но медлил, отыскивая подходящий тон и подходящие слова, чтобы это прозвучало убедительно, но Майтен, казалось, прочитала его мысли и заговорила первой:

– Чтобы разбираться в людях, не требуется больших знаний, надо просто уметь наблюдать. Тебе, например, что-то мешает сходиться с окружающими, поэтому ты вечно держишься особняком, избегаешь новых знакомств и сидишь в своем грузовике. И оправдания этому находишь в своем прошлом, только ведь ты и раньше был точно таким же. Что-то сломало тебя, а что именно, ты и сам не знаешь и всю жизнь будешь пытаться разгадать эту загадку. – Майтен все никак не могла успокоиться и снова перегородила ему дорогу.

Между тем на них уже с любопытством поглядывали прохожие.

– Я свободный человек и делаю то, что хочу, а до других мне дела нет, – сказал Паркер, но таким тоном, словно пытался убедить в этом в первую очередь себя самого, а вовсе не ее.

И ему вдруг захотелось уйти от Майтен, чье присутствие начинало его раздражать. К тому же она говорила так спокойно, что это заранее лишало смысла каждую ответную фразу, мало того, каждая звучала лишь как повторение избитых истин. Привычные доводы выглядели в данной ситуации пустыми отговорками, и Паркер с тоской вспомнил свои неспешные разговоры с зеркалом в кабине грузовика, когда любой аргумент казался несокрушимым, а все они вместе идеально объясняли окружающий мир и складывались в безусловную истину. Ему было нужно как можно скорее вернуться туда, взяться за руль и почувствовать, как под простым нажимом ноги машина приходит в движение или, наоборот, останавливается, хотя эта громада весит в тысячу раз больше, чем он сам. Но теперь рядом с ним была девушка, которая вознамерилась осложнить ему жизнь, и он проклял тот миг, когда встретил ее. Паркер знал, что может тем же вечером оставить Майтен в Обезьяньем Ущелье, но знал и то, что ее образ, уже поселившийся в кабине между ним самим и его слишком сговорчивым отражением в зеркале, оставить где-нибудь будет не так-то просто.

– Неужели ты полагаешь, что твои причуды и выверты – это и есть свобода? Неужели свобода, по-твоему, – это слушать марсианское радио или гулять по кругу, как гуляют узники на тюремном дворе?

– Хватит! Надоело! Все вы здесь горазды трепать языком и нести околесицу, только бы не молчать, – взорвался Паркер.

Майтен было больно видеть его таким, и в то же время эта сцена показалась ей настолько нелепой, что она вдруг рассмеялась:

– Зато для всех вас, портеньо, главное, чтобы все помалкивали, лишь бы не услышать правду.

– Я уже говорил тебе, что я не… – заорал он, но сразу осекся, поняв, что смеялась Майтен совершенно искренне.

– Когда ты злишься, ты бываешь очень милым. И это немного примиряет с твоими завихрениями. Иначе ты был бы похож на тех двух дальнобойщиков, о которых рассказывал, твоих приятелей…

– Никакие они мне не приятели! – уже перестал сдерживаться Паркер и почти готов был попросить, чтобы она оставила его одного, но в самый последний миг какие-то шестеренки в его мозговом механизме пронзительно скрипнули. Пока он смотрел на сияющее и чистое лицо Майтен, на ее безуспешную попытку перестать смеяться и придать лицу серьезность, ему вдруг пришла в голову мысль, что это странное и невесть откуда взявшееся создание, эта девушка могла быть в какой-то степени и права, хотя и в очень малой, конечно, степени. Паркер тяжело вздохнул, в очередной раз придя к убеждению, что любые убеждения, как и многое другое в этих проклятых краях, не менее изменчивы, чем погода, – достаточно повернуться другим боком, чтобы их унесло ветром.

– Хотя, если хорошенько подумать, то кого еще я могла встретить там, в поезде-призраке? Только призрака… – наконец с покорным видом признала Майтен и снова расхохоталась, так как ситуация и вправду казалась ей смешной.

– На самом деле там нашли друг друга два призрака, из которых невозможно сложить и одного целого, – поправил ее Паркер, опять слегка обидевшись, но она взяла его за руку и положила голову ему на плечо, так что он сразу почувствовал аромат ее волос. А еще, как всегда, почувствовал жар от близости ее тела или только оттого, что она была здесь, рядом с ним. Его накрыло волной чувств, каких он не испытывал никогда прежде. Не смущало даже то, что они выглядят глупо, шагая в обнимку мимо ларьков и киосков. В конце улицы был натянут экран, перед которыми в несколько рядов стояли стулья. Начинался показ фильма про подлодки, но Майтен увлекла Паркера прочь, пока он опять не выкинул какой-нибудь фокус.

– Ну и где тут устраивают танцы? – спросила она, оглядываясь по сторонам.

Паркер пожал плечами и для виду тоже покрутил головой. Меньше всего его сейчас интересовало место, где можно потанцевать, но следовало как-то загладить вину за свое инфантильное поведение. Он отошел, чтобы навести справки, потом вернулся к Майтен и сообщил:

– Никаких танцев не будет, зато мы сможем посмотреть спектакль.

Майтен и без того уже поняла, что здесь не найти того, чего ей больше всего хотелось, но театр – тоже неплохо.

– И о чем он будет?

– О жизни подводников во время плавания, то есть о жизни под водой.

– Лучше давай поищем еды, – предложила она. Ей захотелось непременно что-нибудь купить, но она сама не знала толком, что именно. – Главное, чтобы это не было похоже на подлодку или корабль.

Они еще немного побродили по улицам, и каждый думал о чем-то своем. Но вскоре оба окончательно поняли, что здесь им больше делать нечего. Купили шоколадные торпеды и какие-то продукты в дорогу, после чего Майтен чуть повеселела. Потом пара, устало передвигая ноги, направилась к своему грузовику – мимо стоявших на окраине приземистых домов. Паркер шел с отсутствующим видом, сунув руки в карманы и насвистывая, словно недавнего неприятного разговора между ними не было. Он пытался решить, как дальше поступить с этой девушкой, но мысль о разлуке отдавалась у него в душе острой болью.

Майтен вроде бы тоже забыла про их перебранку, она прижалась к Паркеру и раздумывала над тем, как ей удалось прожить столько времени в местах, похожих на этот городок, растрачивая лучшие годы и ровно ничего не получая взамен. Ее лицо сразу помрачнело. За время, проведенное рядом с Паркером, она начала подводить некоторые итоги, оценивая, чем была – а вернее, чем так и не стала, – ее жизнь. Сколько она себя помнила, выбирать ей особенно не приходилось, или в лучшем случае выбор был совсем невелик. Приходилось подчиняться обстоятельствам и довольствоваться скудными подачками серой рутины. Собственно, и решение бросить мужа с его аттракционами она тоже приняла не сама – все случилось с бухты-барахты и напоминало скорее глупую шутку судьбы. Просто какая-то часть Майтен вдруг умерла в том туннеле, неотделимом от их неприкаянного луна-парка, – так змеи в положенное время сбрасывают и оставляют среди камней свою старую кожу. И хотя Майтен порой думала, что ей уже поздно начинать жизнь с чистого листа, кожу она все равно меняла, и вокруг ее оголившейся плоти нарастало что-то новое. Именно это она с очевидностью поняла, пока они шли к грузовику по дурацкому праздничному Обезьяньему Ущелью. А вся предыдущая жизнь показалась Майтен дешевым романом или пьесой, какие она видела девочкой, когда случайная бродячая труппа добиралась до их захолустья.

– Здешняя земля убивает человека, очень медленно, но убивает, и если он даже в какой-то миг вдруг спохватится, уже ничего нельзя будет поправить, – сказала Майтен, размышляя вслух.

Паркер ответил в том же тоне:

– Просто начинает вечереть, а в такие часы всегда становится грустно.

– Мои мечты умирали день за днем, и теперь я даже не помню, какими они были, – снова заговорила она, отстранившись от Паркера и шагая по самой середине пустой улицы.

– У тебя впереди еще много жизней. Во всяком случае больше, чем у меня.

Паркер успел поймать легкую улыбку на лице Майтен, хотя глаза у нее распухли от слез, а с ресниц потекла тушь. Оба немного помолчали, и это молчание помогло им лучше понять друг друга, но тут они увидели картину, целиком завладевшую их вниманием. Здешние земли считались бесплодными и скупыми на многие вещи, однако они были более чем щедрыми на всякого рода чудеса и неожиданности. Четыре здоровенных парня – в татуировках, налысо обритых, в черных кожаных куртках с заклепками и цепями – бурно спорили, крича друг на друга и размахивая кулаками. Грудь их украшали железные кресты, черепа и сатанинские символы. Увидев Паркера и Майтен, они с угрожающим видом двинулись к ним. Паркер сжал кулаки и прикинул, сумеет или нет быстро достать нож. Вряд ли. Один из типов уже стоял перед ними с бутылкой в руке – и его одежда, и все его движения были пропитаны острым запахом алкоголя. Он заговорил, но то ли заикался, то ли это был совершенно незнакомый им иностранный язык, понять его речь было невозможно. Потом парень достал из кармана мятую карту, а его приятели, не прекращая спора, сели в машину, припаркованную поблизости. Тип, увидев, что машина вот-вот отъедет, кинулся следом. Он, надо думать, боялся, что они запросто прямо тут его и бросят, но все-таки успел на ходу открыть дверь и запрыгнуть внутрь. Через несколько секунд фургон умчался, выделывая на дороге такие зигзаги, словно за рулем сидел сумасшедший. Майтен и Паркер стояли ошарашенные, не зная, что и подумать.

– Нет, пора отсюда убираться, это место меня все больше бесит, – сказал он тихо, понемногу приходя в себя, однако тотчас вспомнил еще и про то, каким зловещим было дыхание скал у них за спиной.

Паркеру хотелось поскорее вернуться на плоскогорье, чтобы скинуть внутреннее напряжение, из-за которого его даже наяву одолевали кошмарные сны.

– Знаешь, а я все равно не раскаиваюсь в том, что недавно сказала тебе. И могу, если хочешь, остаться здесь, – предложила Майтен, прежде чем сесть в кабину.

– Ни за что! – отрезал он.

Вскоре грузовик проезжал мимо берега, где мальчишки опять играли в футбол, но теперь уже совсем близко от дороги, на краю новой границы, отмеченной приливом, а их прежнее поле осталось где-то там, далеко, посреди обломков затонувших кораблей, и было снова похоронено под водой. Фигуры игроков резко вычерчивались в предвечернем свете, а грузовик тем временем продолжал карабкаться наверх, туда, где еще виднелись последние солнечные лучи.

В дороге дни текли для Майтен каким-то особенным образом, к тому же время, проведенное на колесах, заставляло переживать все, что с ними случалось, гораздо острее. Реальность то и дело менялась, а отсчет часов словно бы зависел от некой очень зыбкой основы. Майтен училась улавливать даже самые незначительные детали из того, что встречалось им на пути: перемену запахов и звуков, связанную с направлением ветра; разные оттенки в одноцветной, на первый взгляд, степи; скорость, с которой облака таяли в небе. Если поначалу такая жизнь пугала ее своей тягучей скукой, то теперь, сидя в кабине, она открывала для себя совершенно новый мир. Ей нужна была тишина застывшего времени, чтобы опереться головой о стекло и унестись взором вдаль – туда, куда сама она попасть никогда не смогла бы. Майтен уже освоилась почти со всеми привычками Паркера, кроме его манеры слушать радио, когда на каждой частоте он задерживался не больше чем на несколько секунд. Это мешало Майтен тихо смотреть в окно, и ей казалось, будто кто-то за волосы оттягивает ее от окошка. Даже с ужасными звуками саксофона она успела примириться, хотя они ей по-прежнему не нравились. Но главное, начала воскрешать те счастливые моменты из своего детства, которые долго прятала в дальних закоулках памяти, чтобы не отравлять их событиями, случившимися позже. Теперь эта опасность вроде бы миновала, и перед глазами отчетливо вставали сцены, когда Майтен играла с сестрами, теперь можно было опять переживать те радостные мгновения, не слишком задумываясь, было это на самом деле или родилось в ее воображении уже сейчас. Да и какая разница! Зато она снова вернула себе какую-то часть той жизни и не позволяла ей исчезнуть. А еще благодаря Паркеру училась включаться в новую для нее игру, когда ты по собственному желанию изменяешь ореол реальности, изначально присущий каждой вещи. Кроме того, останавливаясь на ночлег, они, если позволяла погода, непременно играли в прятки или жмурки. Майтен убегала в степь. Паркер крался за ней как хищный зверь и ждал, не выдаст ли хрустнувшая ветка или громкое дыхание ее убежище. А когда находил свою подругу, хватал на руки и нес к постели. Там они забирались под одеяла и занимались любовью.