Паркер решил, что это поможет ему скоротать время до прихода Майтен, поэтому взял удочку и, опершись на стойку, постарался выловить самую большую рыбу, но безуспешно. Попробовал подцепить какую-нибудь другую, однако и они тоже оказались на редкость юркими и быстро, словно живые, разбегались к краям бассейна. Паркер то и дело оглядывался по сторонам, чтобы не пропустить что-нибудь важное. Но билетная касса работать так и не начала, Бруно продолжал превращать куски сахара в белый тягучий пух, а один из боливийцев уже рассаживал пассажиров по кабинкам поезда-призрака.

Девушка материализовалась совершенно неожиданно, как и положено неземному существу. Она вошла в свою будку и достала книжечку с билетами. Вид у нее был отсутствующий и грустный. Паркер несколько раз пытался встретиться с ней взглядом, но Майтен глаз не поднимала. Дожидаясь удобного случая, чтобы под тем или иным предлогом подойти к кассе, он продолжал орудовать удочкой. С мелкими рыбками ему теперь везло больше и удалось поймать аж несколько штук, заслужив похвалу от старухи, которая уговаривала его поиграть еще. Паркер подсчитал заработанные очки и понял, что для главного приза их все равно не хватает: надо было непременно выловить самую большую рыбу, самую верткую, никак не желавшую ему поддаваться. И тогда, разозлившись, он воспользовался тем, что старуха на миг отвлеклась, перегнулся через барьер, схватил рыбу рукой и нацепил на крючок, а потом с радостным воплем поднял удочку вверх. Но старуха тотчас заподозрила обман, увидев, как он с победным видом показывает ей свой трофей.

– А вы не сжульничали, молодой человек? До сих пор мало кому так везло и мало кто сумел поймать эту рыбу за все те годы, что я провела на ярмарках, – прищурившись, заявила она. Паркер промолчал. – Вы ведь не местный, так? Верно, приехали из Индейца-Жулика.

Майтен услышала лишь часть их перепалки, во всяком случае, наконец-то оторвала глаза от билетов и сразу узнала Паркера. Казалось, она недавно плакала – даже тушь немного размазалась. Но теперь сразу пригладила волосы, потом – платье и поспешила изобразить улыбку, согнав с лица унылое выражение.

– И как только вам могло прийти такое в голову, сеньора? – возмутился Паркер, не пряча хитрой улыбки.

– Все столичные жители считают себя большими ловкачами, – добавила старуха.

– Возможно, но сам я приехал не из столицы.

– Все так говорят, все корчат из себя невинных овечек.

Оба замолчали, но через несколько секунд старуха сменила гнев на милость, и сейчас у нее был вид заговорщицы:

– Вы кажетесь мне хорошим парнем, хоть и портеньо. Будем считать, что рыбу вы поймали честно.

– И я могу выбрать приз?

– Выбирайте, но прежде хорошенько подумайте, – ответила она и подмигнула ему.

Паркер смотрел на нее, не понимая, что кроется за таким советом, потом выбрал сувенир в виде маленького крана, из которого вроде как лилась струйка воды. Старуха посмотрела на него с упреком и покачала головой:

– Вы плохо меня поняли, я же велела вам выбирать получше.

Паркер попытался прочитать что-то по ее лицу, но она продолжала загадочно улыбаться. Он стал разглядывать другие призы, висевшие на ниточках, и указал на пластмассовую саблю с рукояткой, украшенной пестрыми стекляшками.

– Опять дурака сваляли, ну же, пошевелите мозгами.

Он уставился на призы, но так ничего и не выбрал.

– А вот мне почему-то кажется, что вы хотели бы сделать подарок некой особе, правильно я понимаю?

Паркер уже был готов взять вазочку со сверкающими цветами, но старуха, фыркнув, сама сняла с полки коробку с косметическим набором и почти грубо сунула ему в руки:

– До чего же все вы, мужчины, безголовые! Берите вот это, наверняка пригодится.

Паркер рассмотрел приз и поцеловал старуху, которая воспользовалась тем, что он нагнулся, чтобы прошептать самым дружеским тоном, словно делясь с ним большим секретом:

– Только будьте осторожны и запомните: здешние места, они дураков не любят.

Паркер застыл с коробкой в руках, пока не сообразил, к чему относилось ее предупреждение. Краем глаза он неотрывно следил за тем, что происходит в билетной кассе. Путь был свободен: Бруно исчез, а боливийцы занимались своей работой. Увидев его перед окошком, Майтен опять опустила глаза.

– А мне можно прокатиться на этом поезде? – спросил он с ходу.

– Сколько билетов вы хотите?

– Десять тысяч, будьте добры.

– На десять тысяч песо?

– Нет, десять тысяч билетов.

Майтен невольно улыбнулась, и ее лицо на миг просветлело, но она сразу снова нахмурилась:

– У меня столько нет. А еще имейте в виду, что поезд-призрак – это не для слабаков.

Паркер огляделся и понял, что, если не считать старухи у бассейна с рыбками, следившей за ним со странной ухмылкой, никаких помех для него не предвиделось.

– А мне нравятся сильные эмоции, дайте мне все, сколько у вас есть.

Майтен отрезала один билет со словами:

– Вы про эмоции или про билеты?

– И про то, и про другое, – ответил Паркер, подпихивая набор косметики под стекло в окошке. – Это тебе подарок, – объяснил он, хотя объяснений тут вроде бы и не требовалось.

Она как-то нервно посмотрела на коробку и огляделась по сторонам. Их никто не мог слышать, кроме старухи, но та сделала вид, будто ей нет до происходящего между ними никакого дела. Подарок девушке явно польстил, и она тихо поблагодарила Паркера.

– Но я не могу это взять… – сказала она, опустив голову, и стала пересчитывать деньги и листать билетную книжку. Потом вернула ему набор и добавила таким тоном, словно только что приняла важное решение: – Давай встретимся через полчаса там, где идет посадка на поезд.

Паркер понял свою ошибку. Он быстро спрятал коробку и билет в карман, извинился и поспешил смешаться с теми редкими посетителями, которые уже стали появляться в парке. Он подождал еще полчаса и подошел к маленькому перрону, разрисованному мумиями, черепами, паутиной и буквами, с которых стекала красная краска, изображавшая кровь.

Один из боливийцев, у которого на сей раз изо рта торчали вампирские клыки и который был наряжен в старый костюм, испачканный тоже вроде как кровью, объявлял в громкоговоритель, что поезд-призрак вот-вот тронется. Паркер, оказавшийся на сей раз единственным пассажиром, понадеялся, что боливиец его не узнает, но тот с первого взгляда все понял. Взял билет и, не говоря ни слова, уставился на него с видом полицейского, проверяющего документы на границе.

– Когда отходит поезд? – спросил Паркер, немного смутившись.

– Прямо отсюда, то ись, – ответил Фреди – а может, это был Эбер.

– Я не спрашиваю тебя, откуда он отходит, я спрашиваю, когда или во сколько, – повторил Паркер, хорошо помня, как уже не раз попадал точно в такие же ситуации.

– Прямо сию минуточку или время спустя, оно зависит… – ответил боливиец весьма уверенным тоном. Паркер задумался над подобным ответом, чувствуя, что Фреди – или Эбер – словно подслушивал его мысли, во всяком случае спросил, глядя на него с ухмылкой: – Ну и куда же ты все-таки приехал?

– Ты хочешь знать, откуда я приехал? – растерянно переспросил Паркер.

– Да нет, я спросил то, что спросил: и куда же ты приехал?

Паркер уставился на него, так и не поняв вопроса, но даже если бы понял, ничего бы не ответил, поскольку счел такое любопытство неуместным. И только забавная манера, в которой изъяснялся боливиец, заставила его продолжить их абсурдный диалог.

– Ты ведь, как ни крути, приехал все ж таки куда-то, а не просто так. Вот об чем я тебя и спрашиваю, нешто непонятно? – Боливиец тяжко вздохнул, а потом решил переиначить вопрос: – Легко добрался до тутошнего Лейтенанта Лопеса или поплутать пришлось?

Паркер по-прежнему ошарашенно молчал, но наконец ответил, вспомнив объяснение, услышанное от механика:

– Старший Лейтенант Лопес – это вовсе не то же самое, что Лейтенант Лопес. Назови старшего лейтенанта лейтенантом – и увидишь, как он оскорбится.

– Старший или не старший – все одно лейтенант, – ответил боливиец назидательным тоном. – А теперь полезай в поезд, хотя ты тут у нас на сей раз один-единственный, и впредь не дури мне голову, парень.

Паркер лихо запрыгнул в кабинку с нарисованным на борту Франкенштейном, хотя было непонятно, напугать собирались пассажиров этой картинкой или рассмешить. Потом взялся обеими руками за поручень, приготовившись к чему угодно и к любым сюрпризам. “Добро пожаловать в поезд смерти”, – объявил гнусавый голос, прилетевший откуда-то из глубин туннеля, и на него тотчас отозвался громкий хохот. Паркер вздрогнул, но не из-за замогильных звуков, которых не испугался бы даже ребенок, а потому, что предвидел: там, внутри, его ожидает нечто неведомое. А боливиец смотрел на Паркера, ожидая хоть какой-нибудь реакции, но тот и бровью не повел.

– Ну и как тебе бы хотелось прокатиться, парень? Чтобы дух захватывало или как для барышень? Ты у нас тут один пассажир, так что можешь выбирать.

Паркер, не отнимая рук от поручня, глянул на него не без опаски.

– Средний градус – ни то и ни другое. Хорошо усвоил? – ответил он с нажимом, во все глаза глядя в открывшуюся перед ним черную пасть.

Боливиец скроил презрительную мину и опустил одну руку на рычаг, который регулировал скорость поезда, а другую – на ручку, добела истертую за годы долгой службы.

– Ну что, средний градус, говоришь? Штой-то это не по-мужски, уж лучше бы тебе тогда снова пойти и покидать мячи в тире.

– Давай запускай наконец эту хрень, и хватит выламываться, мне лишние сюрпризы ни к чему, – отозвался Паркер сквозь зубы. Больше всего ему сейчас хотелось надавать наглецу по морде, а потом отлупить на всякий случай и второго, так как различал он их с трудом.

– Только вот зачем садиться в поезд ужасов, ежели не ради сюрпризов и тех же ужасов? А для всяких мудаков придуманы карусели – вон они там, раз уж ты такой пужливый…

Паркер сделал вид, что сейчас кинется на него, но боливиец лишь пожал плечами, не видя причины для такой реакции, затем повернул рычаг до упора и нажал на ручку:

– Вся беда твоя в том, что ты не надеешься на защиту нашего Спасителя, не веришь в Него.

Поезд рванул вперед – и голова Паркера резко дернулась назад. Кабинки нырнули за обтрепанный джутовый занавес и безумными толчками двинулись по темным лабиринтам под вопли и визг, которые неслись со всех сторон. Паркер перестал ориентироваться в пространстве, и у него сдавило горло, как случается с некоторыми людьми в закрытом помещении. Дышать стало трудно, а по телу пробежал озноб, словно Паркер спускался в самый последний круг ада. Повороты были такими крутыми, что приходилось изо всех сил держаться за поручень, чтобы не вылететь из кабинки, но уже минуту спустя или даже чуть раньше неведомое чудовище снова выплюнуло его на свет божий. Паркер поискал взглядом боливийца, чтобы он остановил кошмарную гонку, но того уже и след простыл. Ослепленный солнцем пассажир не мог сообразить, стоит Майтен в билетной кассе или нет, и успел лишь отупело обежать взглядом площадь. Тут его снова проглотила оскаленная пасть, и при каждом повороте голова, руки и ноги несчастного мотались туда-сюда, как у разболтанной марионетки. Еще полминуты дикой тряски – и его снова вынесло из туннеля. Он уже хотел позвать на помощь добрую старуху, но сразу, уже в третий раз влетел в раскрытую глотку монстра.

И вдруг чья-то милосердная рука пришла на помощь Паркеру – поезд стал сбавлять скорость. Потом вздрогнул и замер. Теперь можно было оглядеться и различить в царившем вокруг полумраке какие-то тени, а также силуэты топоров, кинжалов и кос. Плотную тишину нарушал лишь металлический скрежет, похожий на тяжелое дыхание. Но в первый раз Паркер по-настоящему испугался, заметив в нескольких шагах от себя фигуру смерти в надвинутом на голову капюшоне, а во второй раз – когда другая фигура, уже явно человеческая, знаком велела ему спуститься на рельсы, хотя главным его желанием было броситься на пол и затаиться. Однако миг спустя он при скудном свете неожиданно вспыхнувшей лампы узнал Майтен. И тотчас забыл все свои страхи, еще не понимая, куда она его манит. И что все это значит? Неужели он связался с сумасшедшей и сейчас полностью зависел от ее болезненных причуд? Паркер выпрыгнул из кабинки, прошел несколько метров и оказался рядом с девушкой, которая ждала его, стоя за мумией в пончо. Тогда Майтен нажала на какой-то рычаг, и поезд медленно поплыл по туннелю. Паркер нежно обнял ее за плечи. Она не отстранилась. Они начали с лихорадочной жадностью целоваться – под вновь раздавшиеся завывания монстров, к которым добавлялся скрип ко всему безразличных кабинок.

– Осторожно, не подходи близко к этим фигурам, – предупредила она, немного отдышавшись.

Паркер обнял ее за талию и спросил тоном опытного соблазнителя:

– Почему? Они могут укусить, как и ты?

– Нет, просто они очень грязные. Люди плюются и швыряют в них все что ни попадя.

Между поцелуями Майтен сжала лицо Паркера обеими руками и пристально посмотрела ему в глаза:

– Ты хотя бы понимаешь, что мы творим?

Паркер не нашелся с ответом, но, когда уже собрался что-то сказать, она резко отпрянула, испуганно оглядываясь:

– Мне надо идти, садись скорее в поезд, на любое место, только быстро. Запомни: скоро мы поедем в колонию Безнадежность, и на следующей неделе я буду ждать тебя там.

Миг спустя Майтен растворилась среди населявших туннель монстров. А Паркер побежал по рельсам, стараясь не натыкаться на свисавшие с потолка отрубленные головы, и прыгнул в первую же кабинку, какая ему подвернулась. Он успел схватиться за поручень как раз в тот миг, когда поезд уже набрал скорость, но еще несколько секунд катил по лабиринту. Тут, к счастью, занавес распахнулся, и Паркер снова вернулся в реальный мир. Его поразило царившее повсюду спокойствие. Все там шло своим чередом: кто-то налаживал машинки на автодроме, Майтен как ни в чем не бывало продавала билеты у себя в кассе, а на другом краю площади шагал ее муж Бруно, согнувшись под тяжестью огромных мотков кабеля.