Между аркой и святилищами высился указатель, надежно укрепленный с помощью проволочных тросов: “Добро пожаловать в Старший Лейтенант Лопес. Автосервис. Отель. Медпункт. Похоронные услуги. Шиномонтаж”. С самого края кто-то крупными буквами приписал кистью: “Гостиница – свинарник”, а рядом буквами помельче было добавлено: “Неправда”. Паркер двинулся в центр городка, так и не поклонившись святым. Он миновал длинный безлюдный бульвар и притормозил у небольшой площади, в середине которой рядом с пересохшим фонтаном высился флагшток. Там же стояла конная фигура – памятник тому самому старшему лейтенанту, в честь которого и было названо это место. Лопес не числился среди героев, особо отличившихся при завоевании здешней пустыни, а прославился он уничтожением индейцев, но и это было позднее истолковано как борьба за прогресс. Погиб он от рук аборигенов во время какой-то их неожиданной вылазки. Памятная дощечка сообщала о подвиге Лопеса и призывала грядущие поколения следовать его примеру. Однако у ног лейтенантского коня местные власти – надо полагать, в знак национального примирения – добавили фигуру индейца, длинноволосого и в набедренной повязке, который с покорным и изумленным видом шел рядом с Лопесом в роли его верного оруженосца.

Паркер покинул кабину и легким шагом дошел до пустыря, где уже успели развернуть луна-парк. Дальше он идти не рискнул, а достал бинокль и стал следить за тем, что там происходит, надеясь, само собой, обнаружить Майтен. В парке пока еще царили тишина и покой, но он был явно меньше предыдущего, так как некоторые аттракционы и палатки дезертировали, в том числе “Молот судьбы” и кафе-барбекю. Несколько человек заканчивали монтаж тех немногих приманок, которые еще могли кого-то соблазнить, в то время как Бруно отдавал последние распоряжения перед скорым открытием. У места посадки на поезд-призрак боливийцы пытались привести в порядок изувеченных монстров, подрисовывали на полинявших лицах гримасы пострашнее, а потом расставляли фигуры в мрачных туннелях. Паркер изучил каждый уголок ярмарки, не оставив без внимания палатки, шатры и жилые вагончики. Наконец он различил неясный силуэт у двери одного из них. Сразу подкрутил бинокль, и силуэт превратился в Майтен, которая куда-то направлялась, везя за собой хозяйственную тележку. Паркер не раздумывая решил последовать за ней, но, разумеется, на приличном расстоянии. Так оба и шли между низкими белеными домами, пока не оказались у фруктовой лавки. И тогда ему представилась возможность как следует рассмотреть эту девушку, но уже в самой обычной и заурядной обстановке, когда она оказалась за пределами своего храма и вокруг не было даров, украшавших ее алтарь, то есть стояла не в шатре-тире, а просто в очереди за продуктами.

Паркер тотчас пристроился рядом и поздоровался с ней, изобразив крайнее удивление. Нынешняя Майтен, девушка из плоти и крови, выглядела как простая домашняя хозяйка, которая отправилась за покупками, но такой ее образ произвел на Паркера еще более сильное впечатление, не утратив ни капли своего волшебного очарования. Какую из двух он предпочел бы – реальную или ту, что так долго рисовало его воображение? Пока он этого еще не понял и вряд ли поймет в ближайшие дни, хотя выбрать, скорее всего, придется лишь одну из двух.

Они смотрели друг на друга, не зная, что сказать, Майтен не пришлось изображать удивление, поскольку для нее эта встреча и вправду ровно ничего не значила. Только через несколько секунд лицо Паркера показалось ей смутно знакомым, но она не могла припомнить, где и когда его видела. Девушка ответила ему вежливой улыбкой и напрягла память, отыскивая там хоть какую-нибудь зацепку, которая помогла бы ей сориентироваться. Паркер подождал еще немного, а потом объяснил:

– Мы с вами познакомились в Суккуленте.

– Где? Никогда не слыхала такого названия, – ответила она, теперь уже действительно удивившись.

– Раньше поселок назывался Терновый Сад, там ваша ярмарка стояла совсем недавно.

Майтен нахмурилась:

– Вы уверены? Только и про Терновый Сад я почему-то тоже слышу в первый раз.

Паркер немного растерялся, но тотчас с ужасом представил себе, что и с ней тоже, с Майтен, дело закончится у него обычным для здешних краев бредовым разговором. Она еще немного помолчала, и вдруг в голове у нее сверкнул слабый лучик: “Да это ведь тот тип, случайно заглянувший в наш тир”.

– Ах да, конечно, – воскликнула Майтен с наигранным безразличием и покраснела.

Так кем же все-таки был странный незнакомец, который снова появился в одном с ними городке, приехав непонятно откуда? Еще в прошлый раз она подумала, что перед ней персонаж весьма загадочный, а теперь это впечатление только укрепилось.

– Знаете, а я вот тоже решил купить хлеба, – стал объяснять Паркер, хотя никто его ни о чем не спрашивал, но ему хотелось любой ценой прервать молчание. А тем временем ветер трепал его волосы с такой силой, словно вознамерился напрочь оторвать их от головы.

– Только здесь нет хлеба, здесь продают фрукты и овощи, – сказала девушка.

Наверное, он был дальнобойщиком и жизнь свою проводил на трассах, хотя ничем не напоминал тех водителей, с которыми ей доводилось сталкиваться: все они были людьми угрюмыми, неразговорчивыми и отличались грубыми манерами.

“Какой же я дурак!” – подумал Паркер, закрывая лицо тыльной стороной ладони. Он суеверно считал, что такой жест отгоняет несчастья и охраняет от нелепых и унизительных ситуаций. Потом уставился на девушку. И она почему-то показалась ему неуязвимой для порывов ветра. Между тем сам Паркер несколько раз попытался сменить позу, чтобы защититься от них, но безуспешно, хотя ловко скрывал свою неудачу.

– Это я, видать, брякнул из-за ветра, он ведь вечно дурит голову, – сказал Паркер, в то время как Майтен взяла его за руку и отвела на пару метров в сторону, куда ветер вроде бы не долетал.

Она сразу поверила, что встретились они случайно, ведь такое нередко бывает с людьми при кочевом образе жизни. Однако в ее встрече с этим мужчиной все-таки крылось и что-то удивительное. Среди всех людей, с которыми сводила ее судьба за годы странствий, он показался ей самым интересным, хотя она так мало знала его. Майтен попробовала мысленно составить более или менее связное представление о незнакомце, пользуясь лишь теми скупыми деталями, которыми пока располагала. Кто он такой? Беглый преступник, парашютист, упавший с неба, или блажь ее фантазии, или призрак, или некая необъяснимая человеческая аномалия на фоне здешних норм? Этот тип никак не умещался в знакомые ей рамки, по крайней мере в те, которые были доступны ее воображению, привыкшему к тусклой будничности. Сразу же и в первую очередь удивляли его старомодная вежливость и старомодные манеры: он говорил и двигался так, словно не очень хорошо понимал, где находится и почему здесь очутился. За внешней уверенностью в себе, служившей скорее защитной броней, Майтен смогла почувствовать застенчивость и ранимость, какие знала за собой тоже и потому легко угадывала в других. Он ускользал от любых доступных ей определений, и тем не менее она сразу поняла: в ее рутинной и лишенной неожиданностей жизни происходит нечто важное.

Сделав покупки и оживленно болтая, Майтен и Паркер вместе дошли до угла, а там разом остановились и разом замолчали. Паркеру стало ясно, что настало время добавить к начатой цепочке следующее звено – иначе он девушку навсегда потеряет. Он стал срочно подыскивать нужные слова и нужные фразы, но в дело опять вмешался ветер, который путался у него в ногах, заставляя спотыкаться на ровном месте. А вот Майтен ветер не трогал, поэтому девушка, как и прежде, взяла Паркера за локоть и отодвинула чуть вправо, где ни его волосам, ни рубашке больше ничего не угрожало.

– Сразу видно, что ты родился не здесь, – с улыбкой бросила Майтен и, не дав ему времени на ответ, со вздохом указала рукой куда-то у него за спиной: – Ладно, мне надо возвращаться.

“Пора”, – подумал Паркер, все еще не решаясь действовать смелее.

– А может, мы могли бы посидеть где-нибудь и что-нибудь выпить? – выпустил он пробный шар.

– Нет, спасибо, мне пить совсем не хочется, – ответила она вежливо, но тотчас сообразила, что крылось на самом деле за его приглашением. И не сдержала смеха, потому что еще никогда ничего подобного с ней не случалось. – Посидеть где-нибудь? Здесь? Это тебе не Буэнос-Айрес, здесь нет баров.

Паркер уже не сомневался, что девушка родилась в этих краях, то есть в радиусе двух или трех тысяч километров от Лейтенанта Лопеса.

– А я знаю одно место, где подают лучшую кока-колу на всем юге – и даже с щедрым количеством газа.

Майтен чуть подумала и улыбнулась, а потом улыбнулась еще откровеннее:

– И мы будем пить эту твою кока-колу, сидя на краю тротуара?

– Да, только закажем к ней еще и мешок картошки фри.

– И разумеется, очень соленой.

– Само собой, хотя в тебе самой соли и без того достаточно.

Улыбка стала сползать с лица Майтен. Она не поняла, на что намекал ее новый знакомый, и смотрела на него, ожидая объяснений.

– Ну, это был такой комплимент, хотя, пожалуй, и не очень удачный.

– Соленая или пересоленная – это комплимент? Вот уж никогда и никто мне таких не делал. Спасибо, но я уже должна возвращаться.

От напряжения Паркера прошиб пот, и он впервые возмечтал хотя бы о легком ветерке.

– Я имел в виду только то, что ты не пресная, а наоборот…

– Хорошо, все понятно, я ведь не совсем дура, – ответила она, протягивая ему руку.

– Мы еще увидимся?

– Я же тебе сказала, что в нашем тире один медвежонок еще остался.

– Теперь я буду целиться лучше.

– Вряд ли это поможет.

– А у меня имеются и другие достоинства.

Майтен обошла Паркера, и в тот самый миг, когда она пересекала ту временнýю границу, что разделяла их прошлое и настоящее, в ту самую секунду, когда она могла исчезнуть навсегда, девушка глянула на него через плечо, и в ее взгляде сверкнуло лукавство.

– Мы могли бы увидеться на ярмарке, но только чуть попозже…

– Вот уж не знаю, – рискнул опять пошутить он, – надо свериться с моим графиком на нынешний день, проверить, найдется ли там свободное окошко.

Майтен смотрела на него растерянно. Видно, реплики, которыми они обменивались, порой звучали в разных регистрах.

– Я хотел сказать, что да, конечно, – быстро поправился Паркер, боясь, что она опять неправильно его поняла.

Но девушка уже перешла улицу и направилась со своей тележкой в сторону луна-парка. Он долго провожал ее взглядом, а потом отыскал какую-то лавку, купил бутылку газировки и сел прямо на край тротуара, чтобы хотя бы таким образом отметить их встречу.

А Майтен возвращалась на ярмарку в отличном настроении, ее буквально окрылило то, что довелось переброситься несколькими вполне невинными фразами с кем-то еще, кроме Бруно, это внушило ей уверенность в себе, какой она не чувствовала уже давно, – и всего лишь потому, что незнакомый мужчина заметил ее и проявил к ней откровенный интерес. Она снова почувствовала себя привлекательной – хотя с недавних пор уже не раз пыталась примерить образ поблекшей и грустной женщины, которая растрачивала свою молодость и лучшие годы на пустые ссоры с мужем и домашнюю работу. Вскоре Майтен снова увидела пеструю ярмарку, окруженную грузовиками и трейлерами, и настроение ее сразу увяло. Никогда еще она не испытывала такого отвращения к их луна-парку. Между аттракционами мелькали подобно двойникам Эбер и Фреди – они завершали подготовку к открытию и то мели землю метлами из пальмовых веток, то опять садились, чтобы заняться толкованием очередных строк из Библии. И Майтен вдруг решила вернуться в город – под тем предлогом, что забыла что-то купить. Она прошла несколько улиц с тайной надеждой встретить Паркера, хотя сама мысль о такой встрече показалась ей вздорной, достойной глупой и робкой девчонки. Майтен даже покраснела, словно ненароком возмечтала о чем-то запретном. Да и что мог предложить ей этот мужчина? Скорее всего, развитие их отношений еще больше усложнило бы ее и без того незавидную судьбу, а жизнь превратила бы в ад. После мгновенного колебания она решила, что постарается больше никогда с ним не встречаться. Однако, побродив еще немного по улицам, вдруг заметила Паркера, который так и сидел с потерянным взглядом на краю тротуара. Ей было приятно застать его именно таким и захотелось подойти, но она быстро одумалась и зашагала обратно, на ярмарку, которая в последние годы стала ее домом. Между тем только одна вещь на свете могла вогнать Майтен в большую тоску, чем их парк развлечений, – тот же самый парк, когда он бездействовал и пустовал. Идти мимо неподвижных аттракционов было все равно что попасть на кладбище. К тому же Эбер и Фреди теперь напоминали двух могильщиков, которые сновали среди памятников и надгробных плит со своими лопатами и метлами.

– Ну вот, хозяюшка, мы вам уже поправили ваши шесты, можете, то ись, вешать туда белья сколько вашей душеньке угодно, – донесся до нее голос Фреди из-за горы ящиков с пустыми бутылками.

Майтен кивком поблагодарила их, но при этом вид у нее был еще более гневный, чем прежде. Потом пошла к вагончику, где Бруно наверняка сидел, склонившись над столом, увлеченный абсурдной шахматной партией, хотя играть он упрямо желал не иначе как по правилам, принятым в шашках. А перед ним стояла непременная бутылка вина.

Паркер пересек ярмарку, мысленно следуя за своей богиней, и оказался у священного места – у шатра с тиром, где Эбер и Фреди, как и следовало ожидать, расставляли на полке плюшевых мишек. Паркер оделся так, как одевался по самым торжественным случаям: на нем были широкие темные брюки и мятая рубашка, правда, слегка прикрытая пиджаком в полоску. В кассе никого не было, а уже знакомый ему мужчина по имени Бруно готовил сахарную вату за специальным прилавком. Но Паркер решил держаться от него подальше, чтобы не вызывать лишних подозрений.

– Не желаете попытать счастья? – обратилась к Паркеру старуха в пончо с багровым лицом и слезящимися глазами. Она протягивала ему удочку и указывала рукой на маленький надувной бассейн, где плавали пестрые пластмассовые рыбки разного размера.