Мне было пора возвращаться домой. Люсии наверняка предстоял с кем-то ужин. Но мне не хотелось уходить. Не хотелось больше ни одной ночи и даже ни одного часа провести в квартире, которая была моей и Пита. Люсия сказала:

– Пойдем наверх. Хочу тебе кое-что показать.

Маленькая двухуровневая квартира на последних этажах. Люсия провела меня по ней. Большие комнаты и ванна – на нижнем и верхнем уровне. Уровни соединены интересной внутренней лестницей. Вид из всех окон типично манхэттенский: куда ни глянь, всюду что-нибудь строится.

– Если ты не против, могла бы здесь со мной пожить; нам это место вполне по карману. Я в любом случае решила найти себе соседку, при условии, что она не станет лишать меня личного пространства.

Я с покорностью, впрочем, довольно приятной, сдалась. Мне все равно было нужно куда-то переезжать, а Люсия мне нравилась. Почему бы и нет?

– Ты должна быть осторожной, Люсия. Иначе так и привыкнешь спешить на выручку каждому бессловесно страждущему существу.

Она рассмеялась:

– Ты действительно какое-то время будешь бессловесной, Пет. Знаю: сама была такой… А сейчас мне пора надеть шляпу. Чеко вот-вот придет. Тебе лучше остаться здесь сегодня. Там есть кекс с изюмом. Если захочешь что-нибудь посущественнее, выйди, купи сама. Зачем ждать дома звонка от своего мужа? Он не позвонит… Я вернусь поздно. Спать можешь на этой кушетке, она раскладывается. Или на маленьком диване. Кстати, Патрисия, у тебя есть своя раскладная кушетка? Без нее дом бывшей жены нельзя назвать полноценным. Это для всех, нам подобных, важный предмет обстановки. Односпальная, самая затейливая и способная выручить в кризисных ситуациях, если они возникают.

Меня не интересовали кушетки. Я спросила:

– Кто такой Чеко?

– Никто. Просто способ провести сегодняшнее воскресенье. Он собирается через год приступить к сочинению эпической поэмы. А пока зарабатывает писаниной для парочки кинозвезд и как профессиональный боксер. Я с ним встречусь внизу, если не возражаешь. Ты его типаж. Увидит – на час болтовню с тобой заведет, а я ужасно голодная.

– Ты действительно хочешь, Люсия, чтобы мы стали жить вместе?

– Да, и нам будет весело. Вот увидишь.

Звонок в дверь, и Люсия отправилась вниз по лестнице. Я, закурив, углубилась в чтение «Серебряной ложки»[6].

* * *

Люсия все устроила. Договорилась, встретившись с моим арендодателем, о досрочном разрыве контракта. Отобрала мебель, которую мне следовало перевезти к ней. Пообщалась с Норой, и мы решили оставить ее себе. Средств нам вполне хватало и на это, и на оплату квартиры. К тому же Нора обязалась, вдобавок к прежним своим обязанностям, гладить нашу одежду и пришивать лямки к белью.

Кушетку Люсия мне купила.

День, когда за вещами приехали грузчики со склада, оказался единственным после того воскресенья, когда мне пришлось задержаться дольше десяти минут в своем прежнем жилище.

Кленовые кровати с шишечками. Зеркало, принадлежавшее еще моей бабушке, золоченую раму которого увенчивал орел. Нежно любимые Питером книгодержатели в форме кораблей. Портьеры из лондонского магазина «Либерти», приобретенные нами вместе. Все это оперативно мумифицировалось, обернутое коричневой бумагой для отправки на склад.

Обнаружив бутылку портвейна, забытую Питом, отдала ее грузчикам.

Квартиру, наверное, подновят, прежде чем кто-то в ней снова поселится. Интересно, она будет покрашена в те же цвета?

Упаковщики завершили работу. Серебро я взялась отвезти на склад сама. Отдавая ключи управляющему, вручила ему десять долларов. Он поблагодарил меня, а потом со словами: «Сочувствую вашей ситуации, мэм» – поторопился вызвать такси.

По пути мне пришло в голову и кольцо свое отправить на склад вместе с кофейными ложками. На месте выяснилось, что перед выдачей квитанции там проверяют наличие каждого предмета. Отделанный изнутри красной фланелью футляр с кофейными ложечками и обручальным кольцом открыли. Я сказала:

– Наверное, вы считаете, что обручальное кольцо сдавать на хранение странно.

Клерк, проверявший вещи, равнодушно глянул на меня старческими глазами поверх очков без оправы.

– Что вы, мэм, у нас в сейфах лежит, должно быть, не меньше двух или трех сотен.

* * *

Я привыкала к ванной с зеленым кафелем вместо белого. К автобусу на работу в центр вместо метро от центра к работе. К Люсии с ее неизменной добротой, хорошим настроением и воспринимающей абсолютно все либо как занимательное, либо как не важное. Со времени моего переезда к Люсии прошло три недели.

– Ты должна увеличивать круг общения, – в первый же день сказала она. – Раньше-то он для тебя ограничивался пятью-шестью друзьями твоего мужа, правда? Из тех, что, едва разговор закисает, пускаются в воспоминания о больших автогонках тысяча девятьсот девятнадцатого или еще там какого-то года. Ну а мы с тобой станем ходить по разным местам.

За три недели мы побывали на шести вечеринках, трех премьерах, в пяти барах, незаконно торгующих спиртным, четырех ночных клубах и на концерте одного негра, певшего спиричуэлс.

– Ты невероятно популярна, Люсия.

Опять было воскресенье, и выдался час, когда нам оказалось совершенно нечего делать.

– Имеешь в виду, бывшие жены популярны, Пет? Самая популярная разновидность нью-йоркских женщин. Любой может на коленях дать клятву бывшей жене в вечной верности и преданности, нисколько не опасаясь, что она ее примет, особенно такая бывшая жена, как ты; поскольку ты еще не развелась. Почему не даешь развод Питеру?

– Мне еще никто на коленях не клялся. И я не умею общаться на вечеринках. Тебе придется меня просветить, как нужно себя вести.

– Знаю, Пет. И не удивляюсь. Но это пройдет. Через месяц примерно почувствуешь себя лучше. Но, кроме шуток, тебе нужно что-нибудь предпринять с разводом. Чем скорее, тем лучше. Это уже полный разрыв. Ты что-нибудь… Не сочти за назойливость… Что-нибудь слышала о своем Питере?

– Записку прислал мне, вот и все новости. – Я достала ее и протянула Люсии.

Высылаю чек за последний месяц аренды нашей квартиры. Дальше выкладывать деньги на твое содержание в мои планы не входит. Ну, если, конечно, совсем не начнешь голодать или что-то в этом роде. Тогда сообщи, и пришлю тебе на еду немного. Думаю, правда, с тобой будет полный порядок. Люди такого сорта, как ты, не пропадают. Я живу сейчас в отеле «Уилтон Армс», но лучше связывайся со мной через контору. Позволишь мне взять часть мебели, когда я сниму квартиру? Желаю недурно проводить время.

– Краткий молодой человек, – сказала Люсия. И после минутного колебания: – Я разное о нем слышу, Пет.

– Ладно. Рассказывай.

(А я-то все думала, отчего за пару недель, пока длился мой переезд, так менялись ее прогнозы насчет нас с Питером. Сперва: «Подожди отчаиваться, может, он еще и вернется». Затем мало-помалу от этого в сторону, дальше и дальше, пока не дошла до решительного: «Все кончено, но ты однажды окажешься рада, что так случилось».)

Люсия сказала:

– Я стараюсь по мере возможности наводить справки. Не стану вдаваться в подробности как. Когда расстаешься с мужем, все начинают тебе давать советы. Я получала их дюжины. Совершенно, за исключением нескольких, ненужных и бесполезных. Поэтому остерегалась тебя ими пичкать. Лишние разговоры о нем тебя бы только сильнее расстраивали. Но мне хотелось о тебе как-то позаботиться. Вот и решила выяснить реальное положение дел.

– Люсия, ты ангел. Признайся, зачем ты тратишь на это силы?

– Ну, во-первых, мне хочется с кем-то делить квартиру, и я знаю, что с тобой это будет здорово, как только ты немного придешь в себя. Во-вторых, твой тип идеально контрастирует с моим. Ты миниатюрная, черноволосая и, когда в нормальном состоянии, – веселая. Я высокая, светло-рыжая, томная. То есть мы замечательно оттеняем друг друга. А в-третьих, кое-кто очень помог мне, когда я была в таком же состоянии, как ты. Мне просто хочется каким-то образом отдать этот должок… Давай-ка лучше теперь о другом. Про Хильду мне все с твоих слов понятно, но Джудит-то откуда взялась? Я выяснила у девушки, которая знакома с одним человеком из газеты Питера, что он чуть ли не каждый вечер появляется где-нибудь с Джудит.

– Видимо, с Хильдой что-то произошло, – предположила я, вновь ощутив себя очень несчастной. И без того ведь стоило у меня появиться свободному получасу, как я принималась в отвратительнейшем состоянии гнать от себя навязчивые мысли о Пите. Где он? С кем? Что сейчас делает?

– Ну-ну, Пет, прости. Не хотела тебя растравлять… Но понимаешь, прежде чем мне рассказали про Джудит, мне казалось, что Хильда через несколько недель твоему любимому надоест и он объявится вновь на твоем горизонте. Куда мудрее прежнего и на какое-то время удовлетворенный. Ты, похоже, без ума от него, и, несмотря на кошмарный период, который вы с ним прошли, последует потрясающая сцена примирения.

Она потянулась невероятно белой рукой за кубиком турецкого лукума. Жуя его, она поглядывала на меня – не на грани ли я еще слез – и благодарила Бога за свою худобу, которая позволяет ей есть без опаски сколько угодно сладкого.

– Какое на тебе красивое китайское кимоно, Пет.

Я рассмеялась, потому что давно привыкла к ее манере брякнуть все, что придет в голову, только бы уйти от темы, как только почувствует, что она мне неприятна.

– А у тебя – шикарный зеленый халат, – ответила я. – Продолжай, дорогая. Я не против поговорить о Пите. Даже немного помогает. Да, я сказала ему, что никогда с ним не разведусь, но теперь чувствую: хватит мне за него цепляться, если он в самом деле хочет развода.

– Правильно, – сказала Люсия. – К нам всем со временем возвращается разум. Я ведь почему заговорила про Джудит? Если у Пита с Хильдой, как ты выражаешься, что-то случилось, а он не к тебе вернулся, а перешел к Джудит… Лучше тебе поспешить с разводом в этом году, моя девочка, а не дожидаться следующего.

(Я подумала: «Нет еще. Сейчас, пожалуй, не отпущу. Потяну время, пока не иссякла надежда, что это, возможно, лишь длинный антракт, до конца которого надо как-то дожить».)

Люсия продолжила:

– Мужчины… Из маленьких экскурсий мужчины всегда возвращаются домой. Но как только отправятся в кругосветный круиз…

– Джудит – не кругосветный круиз. Она совсем не такая положительная, как Хильда, и гораздо менее симпатичная.

– Погоди минуточку. Вернемся к экскурсиям и круизам. Я вот что имею в виду: мужчина, по-настоящему любящий свою женщину, порой способен беспечно забрести к другой; голос ее, например, возбудил или большие невинные глаза, но путешествие его будет кратким. И вернется он из него к своей женщине таким же, как был, а порой даже лучше. Но стоит ему предпринять кругосветный круиз, то он, дорогая, за остановками в разных портах, возможно, вообще забудет, из какого города начал свое путешествие. И уж этот родной город, который когда-то казался несравненным, определенно потеряется среди других ландшафтов и пейзажей. Твой Питер, похоже, плывет все дальше и дальше, Пет.

– Я пока не могу в это поверить, Люсия.

Она сразу же откликнулась с сочувствием:

– Ну конечно же нет. И не пытайся даже. Тем более что, возможно, я ошибаюсь. Советы ведь чем хороши? Берешь их и убираешь в карман, а дальше действуешь по обстоятельствам. Понадобятся – воспользуешься, окажутся бесполезны – выбросишь за ненадобностью. Ты Джудит встречала?

– Да. Несколько раз в конторе, когда она после развода решила стилистом стать. И еще разок на одной вечеринке.

– Тебе она нравится?

– Нет… Особенно теперь. Боюсь, Люсия, я очень ревнива.

– Все ревнивы, сколько бы не изображали, будто им это чувство чуждо… Мне тоже Джудит не нравится, но что-то в ней есть. Не возражаешь, если я выскажусь чуть подробнее? Хочу объяснить тебе, почему мне кажется, что, если уж Питер с ней закрутил, она твой с ним брак, грубо говоря, добьет.

– Выкладывай.

(И как только Питер повелся на женщину с таким жестко-суровым лицом? Странно. Или я просто в плену понятий о привлекательности 1880-х годов? Джудит все-таки стильная. И интересная.)

– Патрисия, будь хорошей девочкой. Убери от меня скорее эти конфеты, пока мне не стало плохо, и принеси мой янтарный мундштук.

Потом она продолжила:

– Джудит не нравится мне главным образом из-за своего языка. Просторечия, ругательства, диалектные словечки прежде были пороком, которым бравировали в сугубо мужском кругу наряду с выпивкой и курением; теперь же он в равной степени присущ обоим полам. Но, полагаю, есть все же определенная разница. Женщины, привлекательные женщины, вопреки суждениям представителей Библейского Пояса[7], остаются с сигаретой в одной руке и коктейлем в другой столь же женственными и желанными, как некогда наши бабушки с веером в правой руке и букетом в левой. Просто стакан с коктейлем и сигарета куда провокационнее и веселее, вот и вся разница. Сама понимаешь, я имею в виду не тех женщин, которых встречаешь порой в дешевых ночных клубах, напившихся и сидящих развалясь за столиком. Впрочем, мужчины такого сорта не более обаятельны. Но я говорю про речь. Ругательства, просторечия вышли теперь за рамки мужских клубов. Мужчины себе позволяют пользоваться ими при нас, охотно порой с нами делятся непристойными шуточками. Допустим, им представляется это пикантным, но если женщина из приличного круга и хорошо воспитанная берет такое на вооружение… Совершенно, по-моему, дико. Мне решительно не доставляет радости, когда Джудит принимается уснащать свои реплики по поводу плохой погоды или чего-то столь же обыденного выражениями и оборотами, которыми исписаны стены заброшенных домов. С равным успехом она могла бы в своих прекрасных копиях французских нарядов жевать табак и сплевывать на пол.

– Согласна, Люсия. Именно потому и считаю, что Питер не может всерьез ей увлечься.

– Одно из другого не вытекает. Прости, конечно, но ты этого молодого человека ужасно шокировала.

Люсия заметила, как я поморщилась от ее слов, но тем не менее продолжила:

– О, до чего же благородным жестом ты поведала ему о своей измене. Уверена, это тебя навсегда избавило от наивности. Никогда больше тебе не захочется повторять такого. Благородные жесты обходятся дорого. Насколько дорог окажется твой и не заплатишь ли ты за него потерей Питера, пока до конца не ясно. Но по-видимому, так и будет. Ты, похоже, разбила в пух и прах все прежние представления о женщинах у этого неоперившегося студентика. – (Питер – «неоперившийся студентик»? Мне как-то раньше не приходило в голову, что он, может, по сути, таким и был.) – Ладно, Пет. Я и сама однажды по молодости и глупости сделала нечто подобное с Арчем. Как-нибудь расскажу тебе. Но вернемся к Джудит. Она женщина того типа, рядом с которой мужчина себя ощущает просто-одним-из-парней, а Питеру в данный момент именно это и требуется. Особенно если что-то пошло не так с его чистой любовью к другой. Джудит не лишена сексапильности, но несколько нарочитой. И конечно же, в этом ей с тобой не сравниться, Пет.

– У меня и вовсе нет никакой сексапильности, если не сумела удержать мужа.

– Не обобщай из-за одного случая, да к тому же не совсем характерного. Ты привлекательна во всех отношениях. Как только снова включишься в жизнь и хоть немного начнешь проявлять интерес к окружающим, вместо того чтобы просто выглядеть как картинка и ни на кого не реагировать, мужчины дюжинами к твоим ногам падут с мольбой о любви. – Тон ее стал насмешливым. – На месяц, два, а то и гораздо дольше. Из-за этого я и беспокоюсь.

Сама-то я способна вызвать страсть разве что цветом волос. Все остальное во мне какое-то слишком возвышенное и не настраивает мужчин дальше желания пойти со мной куда-нибудь днем. До определенной степени я даже довольна – нет нужды постоянно отделываться от ненужных домогательств. Утомительное занятие. Но оставим это как тему для следующей воскресной проповеди. Джудит из тех женщин, которые свою сексуальность культивируют. Им это необходимо. Это для них компенсация недостатка женственности. Не слишком красивые, они добиваются успеха, с умом акцентируя внимание на том малом, чем обладают. У Джудит, к примеру, прекрасные каштановые волосы, глаза ничего, орехового, если не ошибаюсь, цвета, стройная фигура – формы и только. Остальные черты просто размазаны по лицу. Ты никогда не вспомнишь, какие у нее нос, рот, подбородок. Да хотя бы руки. Колени отчетливее вспоминаются. Она вечно ноги высоко скрещивает. Хочет, чтобы колени в глаза бросались, они ведь вполне недурны. То же самое с волосами. Везде старается поскорее снять шляпку и расположиться так, чтобы свет ей поэффектнее на голову падал. И глаза мне ее запомнились. Почему, интересно? А, поняла: она их постоянно прищуривает, чтобы взгляд получался томным.

Я захихикала:

– Браво, Люсия! Не случалось ли этой Джудит вставать на твоем пути?

– Не ей, но другой, которая на нее похожа. Поэтому знаю, о чем говорю. Этот тип женщин будто вопит своим ошарашивающим лексиконом, экстравагантностью макияжа, демонстрацией ног: «Я доступна! Доступна! Со мной не соскучишься!» И с ними действительно не соскучишься. Они окутывают мужчину атмосферой приятной раскованности. Уверена: Питеру гораздо легче с Джудит, чем с тобой или с Хильдой. Он ведь смазливый. И журналисты из его окружения наверняка ее забавляют. Патрисия, дитя мое, она еще долго способна держать его возле себя. До тех самых пор, пока он не пустится снова в погоню за идеалом. Хотя, возможно, она его вовсе излечит от подобных порывов. Женщины ее типа и на это способны.

– Люсия, да ты сегодня вылитая Кассандра!

– Давай-ка выпьем. У Стивенсов нам такой возможности не предоставят. Зато полюбуемся на совершенно невероятных русских, которые имеют привычку вдруг разражаться песней. Стоит того. Приготовишь коктейли?

– Могу только «бронкс». У нас ничего не осталось, кроме джина и апельсинов.

Коктейль получился вкусным.

– Люсия, как думаешь, написать мне Питеру и спросить, не хочет ли он до сих пор развода?

– Зачем писать? Совершенно неблагоразумно. Позвони ему просто.

– Он, наверное, сейчас уже в клубе.

Люсия мне ничего не ответила. Я направилась к телефону. На столике у подножия лестницы, соединявшей мой и ее этажи, возле телефона лежал блокнот с недельным расписанием наших встреч. Все они были намечены Люсией.

– Слушай, Пет, прежде чем позвонишь, обдумай, что собираешься говорить.

Это просто.

Мюррей-Хилл. Ноль, ноль, ноль, три.

Назвала имя Питера. Люсия, вручив мне второй коктейль, уселась надо мной на ступеньке.

– Положи лучше трубку, раз не подходит так долго. Торопиться-то некуда.

– Но там всегда долго… Алло, Питер? Это Пет.

– Да, я узнал тебя. Как ты?

Голос вполне веселый.

– Все хорошо. Я звоню тебе сообщить, что не против развода, если тебе этого по-прежнему хочется.

Минутная пауза, а затем:

– Что ж, спасибо. Но особо гнать некуда.

– А-а… Как там Хильда?

(Вопрос подсказала Люсия.)

– Очень хорошо, если слухи, которые до меня последний раз доходили, верны.

Что дальше?

– Может, как-нибудь встретимся?

(Снова помощь Люсии.)

– Давай как-нибудь. Адрес скажешь?

(Адрес он знал. Сообщала ему в письме. Теперь повторила.)

– Ладно. Поужинаем. Обсудим развод. Говори номер телефона.

Я продиктовала.

– Спасибо, Пет, за звонок.

– До свидания.

– А теперь, – сказала Люсия, – допей то, что осталось в шейкере. Иначе, боюсь, сегодняшний день для тебя окажется абсолютно испорчен… О небо, Пет! Четыре часа уже! Нам нужно через пятнадцать минут быть готовыми! Ты очень расстроена?

– Не знаю.

– Давай же. Накрасишься здесь, в моей ванной, а мы пока сможем поговорить.

Люсия, распустив волосы, принялась их спешно расчесывать. Я наносила крем на лицо. Мои волосы можно было привести в порядок за секунду.

– Я рада, – сказала Люсия, – что с моим замужеством…

– Что? – спросила я.

– Давным-давно покончено, – договорила она.