Похоже, снова полетит пыль. Пыль да еще та гарь, что осталась после степного пожара. Ничего другого ждать не приходится. Я прожил в этих краях уже почти год, но ни разу не видел ничего подобного. Небо все оранжевое, совершенно не похожее на обычное, нормальное. Скорее напоминает картинки с Марсом, которые мы привыкли видеть в школьных учебниках. Луна, всходящая над горизонтом, похожа на кровавое пятно. Ветер высоко кружится в воздухе и дует очень сильно.
Но старик Одинокий Пес, похоже, ничуть этим не обеспокоен. Когда мы все вышли из дома, он остановился и указал на небо:
– Haŋhépi-Wí. Ночное солнце. – Затем довольно улыбнулся и двинулся дальше.
Даже не верится, что он такой шустрый ходок. Несмотря на хромоту и старческий тремор конечностей, Одинокий Пес уверенно ступает по этой неровной земле – с большей даже уверенностью, пожалуй, чем кто-либо из нас.
Луна быстро всходит на небо. Сегодня она светит куда ярче обычного, просто немыслимо ярко. Словно бы мир закружился вспять – странно, сверхъестественно, – точно все это в памяти или во сне.
Мы движемся позади старика. Ближе всех к нему Ри – чтобы успеть подхватить дедушку, если он вдруг оступится. Карл-Мартин с Лилли за ней – идут, взявшись за руки.
Я позади всех, качу перед собою кресло Иды.
Выше по склону вижу обоих мальчиков и брата Джеймса. Они сгрудились возле какой-то земляной насыпи. Леви стоит на коленях, что-то рьяно разрывая голыми руками. Рубен рядом с ним разговаривает с Мистером Боунсом. Брат Джеймс, наклонясь над насыпью, что-то внимательно разглядывает. Там явно делается нечто очень важное.
Ночные птицы проносятся над головой, точно видения. Ветер сменяет направление, и с дальних холмов начинают доноситься разные звуки. Но больше всего мне не дают покоя это невероятное, потустороннее небо и эта всходящая красная луна, похожая на кровавое безжизненное око.
Я не знаю, куда нас ведет старик. И не знаю, что мы будем там делать. Очевидно лишь одно: вот мы сидели и чего-то ждали в полутемной комнате, отсчитывая время по скрипу его кресла-качалки, – и вот он уже спешно ведет нас в эти невероятные сумерки с какой-то безотлагательной целью.
Катить кресло с Идой по склону тяжело. Земля неровная и каменистая. Я должен быть предельно внимателен при каждом шаге – я ведь не хочу, чтобы Ида упала с кресла.
Остальные ушли уже далеко вперед. Старик-индеец то и дело оглядывается и, видя, как я выбиваюсь из сил, лишь улыбается и продолжает путь. Непонятно, почему он настолько беспечен.
Я кидаю взгляд на Карла-Мартина, надеясь, что он мне поможет. Но тот смотрит совсем в другом направлении. Оказывается, Лилли откололась от компании и быстро спускается с холма. Она торопится туда, где на углу лачуги, в самой тени, вспыхивает, точно светлячок в ночи, маленькая светящаяся точка.