Утром мы уезжаем. Мне грустно покидать этот дом, но я счастлив, что мы поедем домой. Ночью я слышал hiŋháŋ[99]. Она протяжно ухала во тьме. Дедушка говорил, что многим людям страшно, когда в ночи кричит hiŋháŋ. Они считают, будто бы это предвестник смерти. Но дедушка уверяет, что слышать hiŋháŋ – добрый знак. Он говорит, hiŋháŋ летают в ночи, точно сны. И что если слышишь hiŋháŋ, а после видишь сон, то этот сон тебе принесла hiŋháŋ.
Ночью мне снился дедушка. Я думаю, он сам прислал мне этот сон. Наверное, он отправил ко мне hiŋháŋ, чтобы передать, что он меня ждет.
Рубен не желает вставать. Он хочет остаться здесь. Он видит только то, что вблизи. Мисс Лилли, и мистера Стейнбаха, и Мистера Боунса. Я хочу, чтобы он представил дедушку и маму. Тогда он захочет ехать.
– Рубен, пора уже вставать, – говорю я ему. – Пора ехать домой.
Он натягивает на голову лоскутное одеяло.
– Давай, Рубен, подымайся.
Он рычит из-под одеяла. На него нашло упрямство.
– Рубен, мистер Дэнтон сегодня повезет нас домой. Надо вставать.
Он снова рычит и еще больше зарывается под одеяло.
– Я khéya. Это мой панцирь. Я в домике.