Ах, как же замечательно – ехать в машине с ребятами! Ида так рада будет их повидать! И я тоже невероятно счастлива буду ее увидеть! Она моя самая давняя и самая близкая подруга. Она мне словно старшая сестра.
Следовало бы мне, конечно, навещать ее почаще. Она ведь так близко живет! Но меня удерживало мое горе. Моя скорбь и стыд. Она оказалась прозорлива. Она с самого начала видела, куда приведет меня любовь к Карлу-Мартину. Уверена, Ида знала о судьбе Джозефа еще до того, как он родился. Мне стыдно, что тогда я ее не послушала. Но теперь мне необходимо последовать ее совету.
Я надеюсь, что она все объяснит мне насчет этих ребят. Мне надо знать, зачем, по ее мнению, они пришли именно к нам и как им следует поступить с камнем. Я хочу знать, что подсказывает Иде ее провидческое око.
Ида сильна в таких вещах. Ее слова всегда сбываются. И то, что она говорит, не является плодами ее собственного разума.
Маленький Леви сидит рядом со мной, крепко держа свой камень. Вид у него такой серьезный, такой торжественный. Уверена, что, когда вырастет, он станет вождем. Он такой наблюдательный. И так умеет прислушиваться к советам.
А малыш Рубен! Он особенный, он, несомненно, из числа избранных. Он такой причудливый и такой неистовый, как будто защищает некую величайшую ценность внутри себя. Интересно, сознает ли он свой дар? И догадывается ли, что ему ниспослано такое?
Я хочу, чтобы в отношении этих мальчиков мы всё сделали правильно. Но я не представляю, что правильно, а что нет. А вот Ида все рассудит верно.
Помню, как однажды, когда я еще была маленькой, мы отправились с ее дедушкой в поле. Были только мы втроем: дедушка, Ида и я. И вдруг мы услышали лошадиные вопли. Мы побежали посмотреть, что случилось. Лошадь запуталась в колючей проволоке и отчаянно билась, пытаясь ее разорвать. Повсюду была кровь. В глазах несчастной – ужас.
– Стойте здесь, – приказал дедушка Иды.
И пошел к лошади. Она дергалась во все стороны, брыкалась. Он тихонько заговорил с ней. Сказал что-то успокаивающее на языке дакота. И лошадь прекратила лягаться. Перестала стенать. Она просто спокойно лежала, даже не шевелясь. Дедушка ласково коснулся ее бока и осторожно, фрагмент за фрагментом, поснимал всю проволоку. Местами приходилось вытягивать прямо из плоти. И все это время он что-то очень тихо говорил лошади. Она лежала, закрыв глаза. Ни разу не шевельнулась. Закончив, дедушка отошел от животного. Смотал проволоку в кучу.
– Не вздумайте это трогать, девочки, – велел он нам. – Даже пальцем. Я предам ее земле, и больше нам не следует об этом вспоминать.
Затем он сказал что-то лошади. Она поднялась на ноги и убежала. И больше мы об этом ни разу не заговаривали.
А еще мне запомнился момент, когда Ида, получив удар столбом, слегла. Я приехала ее навестить. Она просто лежала и дышала еле-еле. И выглядела как покойница. Я расплакалась, не в силах остановиться. Тогда ее дедушка подошел ко мне и обнял.
– Я так расстроилась из-за Иды, – сказала я. – Если бы я там была, я б ее остановила. Я могла бы оттолкнуть ее, когда этот столб падал.
Он прижал меня к себе, погладил по волосам.
– Девочка моя, ты не смогла бы уберечь ее от столба. И никто не смог бы.
– Но почему, дедушка? Как это вообще произошло? Как какой-то ветер может вырвать заборный столб и на кого-то кинуть?
Он взял мое лицо в ладони и поглядел мне в глаза:
– Ты еще очень юная, моя девочка. Тебе еще так много предстоит узнать. Это был вовсе не обычный ветер.