Утром поднялась настоящая суматоха. Было очевидно, что поездка в гости к Иде является для Стейнбахов особым, знаменательным событием. Лилли увлеченно готовила и упаковывала разную снедь, которую собиралась взять с собой, Карл-Мартин поднялся ни свет ни заря, чтобы смыть пыль со своего старенького DeSoto и убедиться, ровно ли работает мотор. Я чувствовал радостную взволнованность Лилли. Похоже, это была ее первая поездка к подруге за долгое время.
Если Леви и сознавал, что все путешествие затевается в его интересах, то виду не подавал. Он повсюду ходил следом за Карлом-Мартином, крепко прижимая к себе кусок красного камня, который вскоре должен был превратиться в čhaŋnúŋpa для дедушки.
Рубен с Мистером Боунсом лежали на травяной лужайке за домом, тыкаясь друг в друга носами. Похоже, что разговор со старым псом был ему куда интереснее, нежели čhaŋnúŋpa, или какая-то поездка, или что-либо еще. Мне показалось, сейчас настало самое время завязать с ним непринужденный разговор.
– Рубен, ты знаешь, что мы собираемся поехать навестить мисс Иду? – спросил я.
– Мисс Ида – это тетя khéya. – Он вынул из кармана маленькую каменную черепашку и провел ее по спине Мистера Боунса так, будто она маршировала. – Khéya, khéya, khéya, – повторял Рубен с каждым «шагом» черепашки.
Мистер Боунс на мгновение поднял голову и, положив обратно, закрыл глаза. Лапой он привлек руку мальчика к себе поближе.
– Тебе же нравится мисс Ида, – сказал я.
Рубен облизал губы и изобразил, будто жует.
– Wagmíza-wasná, – просиял он до ушей.
Я в ответ тоже облизнулся:
– Wagmíza-wasná. Готов поспорить, она нас этим угостит.
– Ее там нет, – ответил мальчик, вновь переключившись на Мистера Боунса.
От этой странной обмолвки мне сделалось не по себе.
– Что?
– Она ушла.
От этих слов, сказанных невзначай, меня пробила дрожь. А вдруг Ида умерла и Рубен это узнал с помощью своей необычайной экстрасенсорной интуиции?
– Что ты имеешь в виду?
– Она ушла вместе с khéya. А khéya ушла в стену.
– Я не понимаю, Рубен. Можешь мне это объяснить?
– Khéya старенькая. Khéya ушла домой.
Я сел возле него на землю. Он говорил какую-то бессмыслицу.
– Расскажи мне об этом, Рубен, – попросил я. – Что ты имеешь в виду, говоря о мисс Иде? И это что за история, как khéya ушла в стену?
Мистер Боунс все трогал лапой руку мальчика. Рубен немного подвинулся, сел прямо и поглядел на меня широко раскрытыми и очень серьезными глазами.
– Дядя по имени Лайонел заставил khéya уйти в стену. И я очень разозлился. Khéya со мной разговаривала. Khéya была моим другом.
Я положил ладонь ему на плечо.
– А что это за Лайонел? И что за стена? И зачем khéya ушла в стену?
– Это священное íŋyaŋ[91] -место. Где мы добываем камень. Khéya несла туда дух мисс Иды.
– А как khéya получила ее дух?
Рубен недовольно сморщил физиономию, как будто разочарованный моей бестолковостью.
– Мисс Ида дала ей свой дух. И велела отнести его туда, где берут красный камень. Она хотела вернуться домой. – Он издал уже знакомое рычание. Было видно, что мои вопросы начинают его злить. Я решил сменить тему.
– Ты, наверное, очень рад, что вы добыли для дедушки камень и теперь у него будет новая čhaŋnúŋpa.
– Деда как khéya. Он старенький.
Ему явно хотелось еще поговорить о khéya, а потому я вернулся в выбранное им русло:
– А как ты можешь понять, что khéya старенькая? По мне, так все они одинаковые.
Он нарочито шумно вздохнул.
– Не годами старенькая. Не так, как Мистер Боунс. А старая, как река.
Заслышав свое имя, Мистер Боунс еще энергичнее стал теребить лапой руку мальчика. Но Рубен отдернул руку и что-то рыкнул тому на собачьем языке.
– Можно посмотреть поближе твою khéya?
Рубен дал маленькой каменной черепашке сперва промаршировать по собачьей спине, затем отдал мне. Я поднял фигурку перед лицом, как будто собирался с ней поговорить.
– А можно я поговорю с твоей khéya?
Рубен глядел на меня в недоумении, словно не веря, что должен объяснять мне такие элементарные вещи.
– Эта khéya не умеет разговаривать. Она не wamákȟaškaŋ[92]. Она из камня. Она не может двигаться. А все, что не способно двигаться, не может разговаривать. Они передают чувства.
– Верно, извини. Я забыл. А ты можешь их почувствовать?
Рубен вскинул руки, как человек, взывающий к небесам.
– Да!
И снова издал раздраженное рычание.
Я напирал на него своими вопросами, насколько хватило смелости. Видно было, что тем самым я привел Рубена в крайнее раздражение. Но все же у меня получилось заглянуть в его мир – в то место, где у всего есть голос или ощущение присутствия, где все может заговорить с ним, а может и промолчать, где все наделено своим каким-то разумом и связано между собою звуками и чувствами, которые я не мог даже вообразить.
Я поглядел на сидящего передо мной шестилетнего мальчишку с его свирепым решительным взглядом и безумно торчащими во все стороны, точно пушинки у одуванчика, волосами – и мне захотелось просто обнять его и крепко прижать к себе. Он был таким искренним и таким непреклонным, так ревностно оберегал свое иное понимание мира – и даже не представлял, насколько оно далеко от того, как видим наш мир мы, все остальные.
Теперь я понимал, почему Рубен предпочитал проводить время с Мистером Боунсом. Оба они наблюдали тот же мир, что и мы, но каждый воспринимал его совсем не так, как прочие. Возможно, они действительно могли друг с другом разговаривать. И возможно, понимали друг друга куда лучше, чем кто-либо из нас понимал их.
– Пойдем, – позвал я Рубена. – Посмотрим, что там делают Леви с мистером Стейнбахом. А еще я все думаю про особенное печенье мисс Иды, про ее wasná.
Мальчик послушно положил свою khéya в карман и поднялся на ноги. Я направился к сараю, где, насколько я мог разглядеть, Карл-Мартин рассматривал что-то под капотом DeSoto. Рубен не двинулся с места.
– Пойдем, – повторил я.
Рубен выставил упрямо подбородок, глядя перед собой.
– Пойдем, Рубен. Надо уже готовиться к отъезду.
Он не шевелясь стоял на месте, прижав руки к бокам. На лице застыло выражение угрюмой непреклонности, которую я наблюдал у него и раньше, когда Рубен категорически не желал что-то делать.
Я вернулся к нему, опустился перед ним на колено.
– Почему ты не идешь? – как можно мягче спросил я.
Мальчик не удостоил меня взглядом.
– Мистер Боунс говорит, что ты мой друг, – сказал он. – Он говорит, что друзья должны держаться за руки. А ты не держишь меня за руку.
Тут же, не меняя выражения лица и даже не взглянув на меня, Рубен ухватил меня за правую ладонь. Крепко взявшись со мной за руку, он повел меня вперед, к сараю Карла-Мартина.
Мистер Боунс, виляя хвостом, побежал за нами следом.