Я был рад, что мы заехали к Mníšoše. Мистер Дэнтон сказал, что это река моего народа. И что он хотел, чтобы я увидел ее до того, как мы поедем к Стейнбахам.
Я с нетерпением ждал новой встречи с мистером Стейнбахом. Он проявил ко мне доверие. Мне хотелось показать ему свой камень – чтобы он оценил то, что я смог раздобыть для дедушки. Мне понравилось помогать ему в амбаре. И понравилась его лошадь. А еще понравилось поднимать тяжелые кипы сена. И то, как он улыбался мне и клал ладонь на плечо.
Я чувствовал гордость, как настоящий мужчина. Уже два взрослых wašíču оказали мне доверие. Я хотел рассказать об этом дедушке. Он говорил, что среди wašíču бывают люди с большим сердцем. У мистера Стейнбаха и у мистера Дэнтона добрая душа. И у брата Джеймса тоже. Я решил, надо рассказать дедушке, что у людей hásapa тоже бывает доброе сердце. Я глядел в их глаза, как он меня учил. У этих людей добрые глаза.
И маме я тоже обязательно расскажу про этих хороших людей. Ее дух не желает знаться с wašíču. И я не представляю, как она отнесется к человеку из рода hásapa, вроде брата Джеймса. Мама сильная духом, но вся ее сила – в гневе.
И миссис Стейнбах я тоже буду рад увидеть. В ней нет такого гнева, как у мамы. Она полна покоя. Рубен сказал, что видит в ее глазах печаль. И во всем их доме живет тоска. Когда он это сказал, я порадовался, что сумел помочь мистеру Стейнбаху. Быть может, мне удалось сделать его не таким грустным.
Я ощущал себя сильным, как настоящий мужчина. Я помог брату Джеймсу при встрече с фермером на тракторе. Я добыл камень для дедушкиной čhaŋnúŋpa. Я помог мисс Иде вернуть ее дух домой. Это очень по-мужски – всем и всегда помогать. И когда мы ехали к дому Стейнбахов, я чувствовал себя сильным, как никогда.
Когда грузовичок подъезжал к их дому, я, гордо выпрямившись, стоял в кузове. И махал рукой, как wašíču.
Мистер Стейнбах уже вышел на крыльцо. Миссис Стейнбах тоже выбежала из двери. Увидев их, Мистер Боунс радостно залаял.
Рубен от нетерпения вовсю подскакивал на переднем сиденье. От него тряслась аж вся машина. Только остановились, он распахнул дверцу, а Мистер Боунс выскочил из кузова и впереди всех ломанулся к дому.
Рубен подбежал к миссис Стейнбах, обхватил ее руками. Она наклонилась и тоже его обняла. Я заметил в ее глазах слезы.
Я соскочил с кузова. Мистер Стейнбах подошел ко мне и протянул ладонь. Мы пожали руки, как wašíču. Крепко, по-мужски. Мистер Дэнтон тоже остановился у грузовичка.
– Здравствуй, здравствуй, Леви, – сказал мистер Стейнбах. – Вернулся? Я так рад тебя видеть. – Он широко улыбнулся. – Ну что, сумел добыть камень?
Я полез в сумку, вытащил оттуда камень. Тяжело его было поднимать. Мистер Стейнбах принял его двумя руками и выставил перед собой.
– Смотрите, – сказал я и, поплевав на камень, потер его. Камень в этом месте сразу стал ярко-красным.
– Молодчина, Леви, отличная работа. – Так же он хвалил меня в прошлую встречу, когда положил мне руку на плечо, вселяя в меня спокойствие. И так же широко улыбался.
Мистер Дэнтон по-прежнему стоял поодаль, прислонившись к своему грузовичку. Руки он держал в карманах.
Мистер Стейнбах все поворачивал перед собою камень, разглядывая.
– И что, как ты предполагаешь делать из него трубку, Леви? – спросил он.
Я ответил, что собирался отдать камень дедушке. Что дедушка знает, как вырезать из камня трубку. Его учил этому собственный дедушка.
Мистер Стейнбах поглядел на меня. Задумчивым таким взглядом.
– Одну минуточку, – сказал он. – Дай-ка я переговорю с мистером Дэнтоном.
Они отошли в сторонку, остановившись сбоку от дома. И что-то долго и очень серьезно обсуждали. Я тем временем гладил Мистера Боунса, пытаясь что-нибудь расслышать.
Наконец мистер Стейнбах вернулся. Опустился прямо передо мной на одно колено.
– Леви, добывая этот камень, ты показал себя мужчиной, – начал он.
Я опустил глаза. Мужчина не должен сам себя хвалить.
– Это здорово. Ты можешь собой гордиться. А еще ты говорил мне, что мужчина должен обладать отвагой. Верно?
– Да, сэр. Wóohitike.
Он уставился на меня в упор, прямо в глаза. Я не люблю, когда кто-то смотрит мне прямо в глаза, я сразу отвожу взгляд.
– Мистер Дэнтон говорит, что ты уже показал себя человеком отважным, – сказал он. – И что ты бился вовсю, пытаясь защитить своего брата. И что ты одолел много миль тяжелого пути. А еще он говорит, из тебя растет хороший человек.
– Я хочу им стать, – ответил я, чувствуя, как краснеют щеки.
– А теперь можно я задам тебе очень непростой вопрос, Леви?
Он снова спрашивал, можно ли меня о чем-то спросить. Мне не нравилось, когда он так делал.
– Да, сэр, – ответил я, хотя пока не понимал, куда это ведет.
– Ты собираешься сделать дедушке подарок, – продолжал мистер Стейнбах. – Ты хочешь подарить ему новую čhaŋnúŋpa. Из этого камня.
– Да, сэр.
– Мы с мистером Дэнтоном поговорили… Твой дедушка уже преклонных лет. Его руки уже не такие крепкие. И глаза не видят так хорошо. Мы считаем, что именно ты должен стать его сильными руками и глазами.
Он надолго замолчал, заставляя меня прислушаться.
– Мы считаем, ты должен сам сделать čhaŋnúŋpa. Ты достаточно взрослый для этого и достаточно сильный. И мы считаем, что ты должен сделать čhaŋnúŋpa собственными руками.
Услышав эти слова, я испугался. Я видел, как человек по имени Лайонел расколол в карьере камень.
– Но я не знаю, как делать čhaŋnúŋpa, – ответил я. – Я боюсь, что камень расколется.
– Вот для чего тебе и нужно обладать храбростью. А отваги без страха не бывает. Именно твой страх вложит храбрый дух в čhaŋnúŋpa.
Он сейчас рассуждал прямо как индеец – насчет того, чтобы вложить во что-то дух.
– У меня есть инструменты, – продолжал мистер Стейнбах. – А мистер Дэнтон знает, как это делается. Мы тебе поможем.
Мистер Дэнтон кивнул.
Миссис Стейнбах все это время тихо стояла на крыльце. Вслушивалась в наш разговор.
– Что ты об этом думаешь, Леви? – спросила она.
Я решил говорить с ней открыто, всем сердцем.
– Wašíču ничего не знают про čhaŋnúŋpa, – сказал я на языке лакота.
Она подошла ближе, села рядом со мной. И сказала мне тихонько, еле слышно:
– Это так. Но Ида знает.