Ехал я очень медленно. Если ребята где-то поблизости, я рисковал их пропустить.
День достиг своей самой жаркой точки. Над местностью висело неподвижное марево, безжалостно высасывающее жизнь из всего вокруг. Кустарник выглядел чахлым. Коровы, не двигаясь с места, безучастно стояли на пастбище, лениво обмахиваясь хвостами. На давно высохшем дереве одиноко и неподвижно сидел ястреб. Все вокруг как будто ждало, когда опустится вечер и ночной освежающий ветер принесет хоть какое-то облегчение. Если мальчики где-то здесь, я даже представить не мог, как они смогут защититься от этого душного пекла. Первый раз я действительно не на шутку испугался за их безопасность.
Я не знал, откуда у них могли взяться деньги. Оставалось лишь надеялся, что они не скатились к воровству. К тому же кексы Hostess и банан… Все это казалось нелогичным. Я уже начал думать, что, может быть, принял желаемое за действительное и что в магазин заходил какой-то другой индейский мальчик. Но ведь пряжка с ковбоем никак не могла быть совпадением! Так что всё, что мне теперь оставалось, – это не торопясь ехать да глядеть по сторонам.
Я выпил уже половину той воды, что набрал на заправке. Жидкость была тепловатой и пахла резиной, но в такой зной и она казалась божественной амброзией. Я беспокоился, конечно, за сидевшего в кузове Мистера Боунса, но ему, наверное, лучше было иметь возможность высунуть голову через бортик, нежели ехать со мной взаперти в душной кабине.
Я открыл оба вентиляционных клапана в крыльях и направил потоки на себя, чтобы, пока я еду, наслаждаться хотя бы движением воздуха. И все равно мокрая рубашка прилипала к спинке сиденья.
Солнце над полями казалось оранжевым огненным шаром, медленно катящимся к линии горизонта. И вся земля была залита его беспощадным свечением. Опустив сверху шторки, я прикрывал глаза от слепящих лучей, думая лишь о том, что вскоре небо сделается лиловым, пурпурным, затем густо-фиолетовым и наконец сойдет во тьму. Но как ни жаждал я наступления ночной прохлады, саму ночь я предвкушал с ужасом. Если я не встречу к тому времени мальчиков, то я их, скорее всего, вообще не найду. Мне надо было искать место для ночлега, а эти городки слишком маленькие, чтобы там были гостиницы. И выходило, что все замыкается теперь на мне.
Неожиданно Мистер Боунс залаял. Он принялся бешено скакать взад-вперед по кузову, скребя когтями, жалобно скуля и гавкая с той стороны бортика, где водительская дверь. Он едва не выпрыгивал наружу и, если б мы были не на ходу, непременно бы это сделал.
Я постучал в окошко, чтобы его утихомирить, но это не дало эффекта. Еще ни разу за всю поездку он так себя не вел.
Решив, что пес увидел с края дороги какое-то животное или что-то стряслось с днищем пикапа, я съехал к обочине и остановился оценить ситуацию. Стоило мне это сделать – Боунс перемахнул через бортик и умчался в поле. Собаку словно подменили: он рычал, скулил и носился зигзагом по пастбищу.
Причем стремился он к старому ветряку.