Рубен плакал. Мне тоже хотелось заплакать, но я должен был проявлять стойкость. Эти летучие твари кусались очень больно. Оставаться здесь было нельзя.
– Ненавижу этих букашек! – стонал Рубен. Он вовсю махал руками, пытаясь отогнать их от головы. Длинные рукава рубашки трепыхались, точно птичьи крылья.
– Давай пойдем уже отсюда. – Я весь был искусан.
Рубен хлопал себя по шее и издавал злобные звуки. Пытался на букашек рычать.
Я подхватил сумку, и мы побежали от пруда к дороге.
– Может, приедет дядя Старая-Река? – спросил с надеждой Рубен.
– Может. Или фермер с повозкой. – Я готов был сказать что угодно, только бы он не боялся.
Рубен завел песню про старую реку. Так громко, что скорее орал, а не пел. Как будто пытался докричаться до брата Джеймса.
Мы побежали по дороге. Машин там пока не было. Только букашки, по-прежнему норовившие нас покусать, хотя теперь их летало не так много. Во рту все пересохло и саднило. Жаль, у нас больше не было термоса.
Рубен все пел не переставая. И меня это пугало. Казалось, он совсем не в своем уме.
Посреди поля виднелась ветряная мельница. Она была старая, местами развалившаяся. Стояла без движения. Возле нее паслись коровы.
– Пошли туда, – предложил я. – Может, там есть вода.
В наших местах тоже имелись такие ветряки. Они качали воду для коров.
Мы сошли с дороги в поле. Там оказалось проволочное ограждение. Мы пролезли между проволоками. Рубен немного порвал свою рубашку. Все это время он пел не переставая.
– Тише ты, – шикнул я. – Это ж земля wašíču.
Я боялся, что его услышит какой-нибудь фермер. Wašíču очень злятся, когда кто-то лазает к ним за забор. Мне совсем не хотелось, чтобы нас тут поймали.
Идти по полю оказалось трудно. Оно сплошь было в камнях и ямках. Наконец мы добрались до ветряка. Там все было старое и ржавое. Увидели большой чан. Я заглянул туда в надежде на воду. Но он был высохшим и весь в грязи.
Одежда на мне вымокла от пота. Я мучился жаждой. Еще и букашки летали, похожие на мух. Они зарывались мне в волосы. А Рубен все пел. Теперь даже не пел, а истошно вопил.
Я лег на землю, подтянув колени к голове. Накинул на голову рубашку и залился слезами. Я плакал и не мог остановиться.
Мне было очень, очень стыдно. Я обещал защищать Рубена. Я дал слово миссис Стейнбах, что буду заботиться о брате. Я получил термос мистера Стейнбаха как подарок настоящему мужчине – но я не вел себя как мужчина. Я не проявил wóohitike. Я не сумел защитить своего младшего брата.
Я закрыл ладонями уши. И попытался уснуть. Иногда сон – это единственное место, куда можно сбежать от происходящего.