Ребекка

И вот он настал, день выхода в свет. Я свернулась клубочком в постели. Мне никак не удавалось справиться с одолевающими меня чувствами. Я, безусловно, была горда, напугана, возбуждена, но и подавлена. Сегодня я говорила Лино прощай. До сих пор он принадлежал только мне. Конечно, Бетти прочла “Любовь – это искусство”, но ее интуиция помогала ей уважать телесную, нутряную связь между мной и моим персонажем. Роман уже переходил из рук в руки в издательской среде и среди журналистов, но я до сих пор оставалась недоступной, не желая ничего слышать. А теперь Лино и его история принадлежат читателям. Его станут судить, анализировать его поведение, критиковать, выстраивать фантазии с его участием, любить или ненавидеть, поддерживать или не понимать. Как я смогу это вынести? Этот мужчина был моим, а теперь я вынуждена его отпустить. Наша связь ослабеет, начнет рассыпаться и в конце концов исчезнет.

И все же ради Лино, ради мужчины из плоти и крови, который любил меня и которому я отдавалась как никому другому, я буду держать голову высоко. Он это заслужил. Как и я. Я закрыла глаза и принялась думать о том, что мы с ним вместе пережили.

Наша встреча в ресторане “У Альфреда”, мое вечернее появление у него дома, мой отъезд и возвращение, взгляд, которым он ласкал меня, пока я спала, наши разговоры у него в мастерской, наша первая ночь, наши объятия в маске, его слезы после чтения своей истории, мои слезы, наши безмолвные признания. Я встала с постели, пошла, покачиваясь и хватаясь за стены своей спальни, подавила рыдание. Я обратилась с молитвой к Элене и Джорджо, прося их помочь и направить меня. Эти двое, не понаслышке знакомые с любовью и красотой, не могли не посодействовать мне в поиске пути.

Я обходила нашу тихую квартиру. Вчера вечером дети остались ночевать у друзей, что случалось все чаще и чаще. Приближался момент, когда они захотят стать полностью независимыми и поселятся в отдельной студии или в квартире, снятой для совместного проживания “с приятелями”. Фантина и Оскар невероятно повзрослели за эти несколько недель, на которые я практически исчезла, а они разбирались со всем самостоятельно. Мои дети были готовы к большому прыжку, относительно большому впрочем, поскольку в худшем случае они сменят округ. Но для нашей семьи это не будет второстепенным событием, так как до сих пор мы всегда держались вместе. Новая эпоха станет серьезнее, чем мы себе представляли. К Фантине и Оскару вернулась мать, они это осознавали, больше не контролировали меня и не дежурили рядом со мной по очереди. Что наполняло меня радостью. Я освободила их от постоянного беспокойства обо мне. Я видела, как они с трудом сдерживают любопытство, желая выяснить, что я пережила, пока писала роман. Для них этот период был наглухо запечатанной капсулой, и в ней мать не была их матерью, однако благодаря тому, что в ней происходило, она к ним вернулась, хотя и “другой”, как мне однажды призналась Фантина.

– Что-то в тебе изменилось, мама. Не знаю, что именно… Ты стала более сильной и одновременно уязвимой, и теперь, когда ты плачешь, у тебя в глазах сверкают звезды.

Я решила дождаться выхода романа в свет и уже тогда доверить его детям. Я это сделаю сегодня вечером, они пообещали, что мы поужинаем вместе. Что они о нем подумают? Поймут ли значение этой истории? Как воспримут новость о том, что свою капсулу я создавала совместно с главным героем?

У меня не получалось думать о книжном двойнике Лино, я не могла произносить его имя. Для меня он так и останется Лино. Я снова унеслась мыслями к нему. Как же трудно было бороться с ними. Что он сейчас делает? Работает в мастерской? Когда я увидела в прихожей дорожную сумку Эстебана, мне пришлось срочно запереть Лино в своей душе. Сердце сильно забилось.

После завершения первого проекта в Мадриде он жил между Парижем и Испанией. Он перемещался из Парижа в Мадрид и обратно, работал в двух архитектурных мастерских, и в родной стране его карьера резко пошла вверх. Я узнала это от Фантины, которая невероятно гордилась отцом. Несмотря на успех, Эстебан не был готов покинуть Францию и окончательно перебраться в Мадрид. Обычно он предупреждал меня о своем приезде или отъезде. Таким был наш молчаливый уговор, который мы заключили, не обменявшись ни словом на эту тему. В первый раз он вернулся спустя три недели после того, как я покинула дом Лино, и через несколько дней после того, как я отдала рукопись Бетти. Он ни разу не спросил меня о романе и тем более о Лино. Я воздержалась от вопросов о жизни, которую он ведет в Мадриде, особенно когда поняла, что он будет жить на два города.

Мы вернулись к нашей привычке молчать, к совместному проживанию двух чужих людей. Как если бы ничего не изменилось. С той лишь разницей, что мы теперь вообще не ссорились. Мы застряли в паутине наших отношений. Тщательно и умело поддерживали статус-кво, поскольку не были способны сделать шаг к окончательному расставанию. Я знала, что обязана спровоцировать реакцию, даже если это приведет к скандалу. Но я не могла допустить, чтобы мой роман пострадал от распада нашей пары. Словно львица, я защищала то, что мне удалось извлечь из себя. Когда он был дома, я вела свою жизнь: работала, правила текст, верстку, готовилась к выходу книги в свет, ходила на деловые встречи. Он отдавал все время своим проектам и возвращался домой поздно вечером. Иногда мы вместе ужинали, болтая о том о сем и исподтишка наблюдая друг за другом. Когда я сообщила ему о публикации романа, он обошелся фразой “Я очень рад за тебя”.

Почему он приехал? Я этого не ожидала.

Я сделала глубокий вдох, чтобы набраться смелости и принять его появление, к которому не была готова, тем более сегодня, и пошла на кухню. Там я испытала шок. Эстебан сидел за столом и держал в руках “Любовь – это искусство”.

– Ты вернулся, – прошептала я.

На его лице появилась робкая улыбка.

– Мне захотелось быть сегодня рядом с тобой, – сказал он, отводя глаза.

Было бы проще, если бы меня не тронуло его внимание.

– Я приехал сегодня ночью, – продолжил он.

Я не могла этого заметить: когда Эстебан приезжал к нам, он спал на диване. Мы ни разу за несколько месяцев не поцеловались, даже не дотронулись друг до друга губами, наши руки и уж тем более тела ни разу не соприкоснулись.

Я налила себе кофе, обогнула стойку и села напротив него. Он осторожно положил мою книжку между нами.

– Я нашел ее на кофейном столике.

Вечер накануне я провела с книгой и бутылкой вальполичеллы. Неплохой способ представить себе, что я все еще с Лино.

Эстебан посмотрел на меня. Его красота, несмотря на темные круги под глазами и осунувшееся лицо, поразила меня. Но она была несравнима с теми искренними и брутальными эмоциями, которые излучали его черные глаза.

– Я позволил себе прочесть сегодня ночью, только что закончил. Надеюсь, ты не против.

– Я собиралась предложить тебе сделать это в твой ближайший приезд.

Чистая правда, мне бы в голову не пришло прятать от него книгу. Он кивнул с довольным видом. Я не сомневалась: он поверил мне.

– Бекк… Этот роман… Он… Я… Я не нахожу слов для описания того, что я почувствовал, когда читал его… Это…

Он замолчал, посопел и осторожно улыбнулся мне:

– Неважно, откуда эта история взялась, я, впрочем, не хочу этого знать, но ты и только ты это написала. Это твои слова, твоя сила, твое осмысление. Я снова вижу тебя… Или нет, я заново открываю тебя… Я и представить не мог, что ты столько всего прятала в своей душе. Надеюсь, ты гордишься тем, что создала. Если нет, я сделаю это за тебя. Какое оглушительное возвращение…

Я впилась зубами в кулак, сдерживая рыдание, но слезы все равно покатились из глаз. Я поняла, что не рассчитывала на такие слова от Эстебана. Оказывается, я снова вызываю его восхищение. И он уловил то, что я скрывала до сих пор.

– Возможно, мне пошли на пользу все эти годы пустоты и сражения…

– Дело не только в этом, вовсе нет, и ты это знаешь, мы оба это знаем, – прервал он меня. – Все, что ты пережила за время моего отсутствия, работа над романом, решающая встреча, – все это твоя история, она принадлежит только тебе. А меня не было рядом.

Я не хотела, чтобы Эстебан ощущал хоть малейшую вину.

– Да, тебя не было рядом, но это нормально. У тебя была другая жизнь, которую ты должен был прожить без меня. Нам не за что извиняться друг перед другом. Мы оба несем одинаковую ответственность. Если мы это делали, значит, мы в этом нуждались. Мы ведь причиняли друг другу столько боли, это было невыносимо.

– Ты права.

Итак, мы не скажем друг другу ни слова об этом куске нашей жизни, потому что слишком уважаем друг друга, и уверенность в этом успокаивала. Что бы между нами ни случалось, мы всегда будем рядом. Он долго пристально смотрел на меня, то с улыбкой во взгляде, то серьезно, словно погрузившись в глубокие раздумья. И вдруг подхватился и заходил по кухне, что-то бормоча по-испански быстро-быстро, так быстро, что я не поняла ни слова. Вроде бы успокоившись, он подошел и заглянул мне в глаза.

– Этот роман, Бекк, написала ты… но внутри тебя теперь живет новая женщина… Женщина, которую я не знаю.

Я кивнула. Я чувствовала, как с каждым днем эта женщина шире расправляет крылья.

– И мое желание – узнать ее.

Он протянул мне руку, и я положила в нее свою ладонь, потому что захотела этого. Наши пальцы переплелись. Эстебан улыбнулся мне, солнце вернулось на его лицо, как многие годы назад. Сможет ли он снова стать моим солнцем?

– Я бы хотел, чтобы мы вернулись друг к другу, – сказал он.

– Что-то вроде последнего шанса?

– Si… Как ты полагаешь?

Эстебан был всей моей жизнью, моей огромной любовью, отцом моих детей. И теперь, когда он сделал шаг ко мне, как я могла его оттолкнуть? Я мысленно вернулась к Лино, мое сердце и тело ощутили его. Что же с моими чувствами к нему? До того как мы уступили влечению, я днем и ночью твердила себе, что он всего лишь мой персонаж. А дни и ночи нашей ирреальности мы провели в мире, которого не существует, и я это понимала. Выход в свет романа отодвинет его от меня, уберет из моих воспоминаний. Сможет ли он стать лишь персонажем на бумаге? Я не знала. Я была уверена в одном: я никогда не рассчитывала на руку, протянутую мне Эстебаном. Теперь же, когда я видела ее перед собой, я могла бы ее отвергнуть, только если бы знала наверняка, что нам больше нечего прожить вместе. И неважно, решусь я или нет вернуться к Лино, я все равно ни за что не допущу ни малейшего сомнения насчет сохранившейся возможности нашего с Эстебаном совместного будущего. Прежде чем задавать себе вопросы о своих чувствах к Лино, я должна была спросить себя о моей забытой, уснувшей любви к Эстебану.

– Я согласна, – выдохнула я.

Он облегченно перевел дыхание и притянул меня к себе. Сжал в объятиях. Я очутилась дома, и это снимало напряжение, умиротворяло. Я подняла к нему лицо, он смотрел на меня с бесконечной нежностью, и я наполнялась счастьем. Я не понимала, хочу ли я, чтобы он меня поцеловал, и что-то мешало мне проявить инициативу и скрепить нашу попытку вернуться друг к другу. Мы слишком хорошо знали друг друга, поэтому одна и та же мысль пришла нам в голову одновременно.

– Нам некуда спешить. – Он поцеловал меня в лоб.

Поцелуй был нежным, осторожным, любящим. Мы простояли, обнявшись, целую вечность.

– Какая на сегодня программа? – спросил он.

У меня расширились глаза, я запаниковала.

– У меня интервью на радио в прямом эфире! Я опоздаю!

Я вырвалась из его объятий и побежала в ванную. За несколько минут приняла душ и оделась, натянув на себя что попалось под руку. Эстебан довольно насмешливо следил за мной, пока я бегала по квартире.

– Ты действительно изменилась! – засмеялся он. – Раньше ты была бы готова к бою за несколько часов до начала.

– Я теперь свободна, – не задумываясь, ответила я.

Он отшатнулся. Я тоже. Я сейчас сказала важную вещь, которую осознала в тот момент, когда произносила эту фразу. Я действительно была свободна и не боялась отказаться от того, чего от меня могли ждать или требовать. Я принимала себя такой, какая я есть, и не беспокоилась о том, что кому-то это может не понравиться. Не будь это так, я бы никогда не написала свой роман. К такому освобождению я стремилась долгие годы.

– До встречи, – крикнула я.

Но мне все равно надо было хоть сколько-то сосредоточиться, так что я не могла слишком долго раздумывать над посетившим меня откровением.

– Подожди! – остановил он меня. – Отпразднуем сегодня вместе с детьми выход твоего романа?

– С удовольствием!

– Я закажу столик у Альфреда, – предложил он.

– Нет!

Мое сердце разорвалось. Все обрушилось на меня. Тоска по Лино и, впервые, понимание того, что я изменила Эстебану. Пусть я тогда и не догадывалась об этом, но я там встретила мужчину, который вскоре перевернул всю мою жизнь, причем встретила его в том месте, которое всегда было дорого нам с Эстебаном. Если мы снова туда пойдем, это лишит нашу пару малейшего шанса выбраться из западни, в которую мы угодили.

– Почему? – удивился он.

– Давай начнем с нуля, поменяем привычки, это должно нам помочь.

Он лишь наполовину поверил моим доводам, но покорно кивнул.

– Хорошо.

Я подошла к нему и поцеловала в щеку.

– До вечера. И спасибо, что ты сегодня здесь. Для меня это важно.

Я убежала.