На следующее утро, когда Холли поднялась на крыльцо магазина, ее очень удивило, что он закрыт. Правда, пришла она чуть раньше, чем они с Мод условились, однако и через полчаса, когда стрелки уже показывали половину десятого, Мод не появилась, а единственным посетителем оказался тот грязный лохматый кот, которого Холли видела здесь позапрошлым вечером.

– Ну, и что ты думаешь на сей счет? – спросила она у кота, присев на корточки и почесав его за ухом. – Считаешь, она проспала? Ну, я бы не стала так уж ее винить. Я бы и сама с удовольствием поспала еще.

Поглаживая кота, Холли размышляла, как ей быть. Ей страшно не хотелось тащиться к Мод и донимать ее вопросами, почему она опоздала. С другой стороны, вдруг со старушкой что-то случилось? Например, упала и не может ни подняться, ни с кем-либо связаться? И потом, Мод всегда была рада, если к ней заглядывают просто так. Им с Агнес это, пожалуй, даже нравилось.

Посомневавшись еще минут пять, Холли быстро двинулась по Вокзальной улице в сторону коттеджа, принадлежавшего Мод и Агнес.

Домик стоял чуть в стороне от центральных улиц и был одним из последних в городе, которые могли похвастаться тростниковыми кровлями. Перед домом, разумеется, был садик с вымощенными плиткой дорожками и каменной оградой с небольшой калиткой. Холли помнила, что в прежние времена под окнами дома всегда стояли большие деревянные корыта, полные цветущей лаванды, мяты, мелиссы и других душистых лекарственных трав, наполнявших все вокруг жизнью и дивным ароматом. Теперь же, насколько Холли могла разглядеть, единственным живым растением у стен дома был плющ, который так разросся, что под ним практически исчезло одно из окон.

Старая калитка едва держалась. Холли осторожно ее толкнула, поднялась на крыльцо и постучалась. Из дома тут же донесся голос Мод:

– Иду-иду! – И через несколько секунд в дверях появилась она сама. – Холли, дорогая! Как я рада, что ты решила зайти. А я как раз собиралась тебе звонить. Входи же, входи.

– У вас ничего не случилось? – Холли последовала за хозяйкой, чувствуя, что не в силах подавить все возраставшую нервозность. Впрочем, Мод не выглядела ни больной, ни страдающей. Ладно, и это уже хорошо. Но, войдя из прихожей в кухню, Холли заметила чемоданы, аккуратно составленные и явно готовые к отъезду. – Вы куда-то уезжаете? – растерянно спросила она.

– А я как раз чайник поставила, – невпопад ответила Мод. – Выпьешь со мной чашечку?

Холли кивнула. Ее вдруг охватила какая-то странная тупость. «Значит, – думала она, – Мод изменила свое решение и хочет сохранить магазин за собой. Черт побери, зачем же тогда я отправила в лондонский офис заявление об уходе?» Впрочем, еще, может быть, и не поздно что-то предпринять и все переменить? Сердце у нее билось все быстрей. Еще можно, наверное, объяснить руководству свой поступок, да и, в конце концов, вряд ли они уже успели кого-то взять на ее место. Ведь и одного дня не прошло.

– Ты выглядишь встревоженной, а это совершенно излишне. – Мод опустила чайные пакетики в цветастый заварочный чайник и налила туда кипяток. – Насчет магазина все остается по-прежнему. Просто у нас с Элеонор – ну, ты знаешь, это сестра Агнес, – состоялся разговор, и обстоятельства сложились так, что теперь мне необходимо уже сегодня дневным поездом выехать в Шотландию.

– Уже сегодня? – Холли с трудом пыталась скрыть изумление. – Но мы ведь, собственно, еще ни в чем толком не успели разобраться.

– Ерунда, ты прекрасно знаешь, что нужно делать. А если чего-то не знаешь, то быстро сама сообразишь. И потом, ты же всегда сможешь связаться со мной по телефону, если я вдруг тебе понадоблюсь. – Она вздохнула, принесла из холодильника молоко, неторопливо добавила его в чашки и, обойдя вокруг стола, поставила одну из них перед Холли. – Буду с тобой честна: теперь, когда решение принято, мне просто необходимо немедленно отсюда уехать. Да и тебе захочется поскорее войти в курс дела и начать действовать самостоятельно. А мне, пожалуй, будет слишком сложно во всем этом участвовать – что-то я уж больно устала и от воспоминаний, и от переживаний по поводу сделанного шага. – Она взяла Холли за руку. – Я понимаю, что сделку необходимо по-настоящему оформить, но ты должна знать, что отныне магазин твой, а оформление документов – это всего лишь формальный момент. В общем, пора мне отойти в сторону.

Холли медленно выдохнула. Ничего себе! Вот, значит, в чем дело. Нервозность, которая до этого ее донимала, вернулась вновь да еще и с полной корзиной печали. Она-то рассчитывала, что проведет несколько больше времени в обществе Мод и сумеет наверстать упущенное, вспомнить навыки, что оказались утрачены за то долгое время, в течение которого она сюда не приезжала. Да, именно это, пожалуй, и было нужно ей больше всего – чтобы потом она смогла все устроить так, как того хочется ей самой.

– Да, конечно, я все понимаю. – Холли придвинула к себе чашку и слегка подула на поднимающийся парок. – И вам совершенно не нужно беспокоиться ни обо мне, ни о магазине. Я постараюсь, чтобы все шло как прежде.

Улыбка облегчения расцвела на лице Мод; от этой улыбки и у Холли на душе немного полегчало.

– Вот еще что я должна тебе сообщить, – начала Мод. – Я ведь и этот коттедж выставила на продажу и несколько дней назад побеседовала с риелтором. Честно говоря, я уже много раз с ним разговаривала, и он, по-моему, был уверен, что все это пустое. С тех пор как умерла Агнес, я чуть ли не каждые полгода заговаривала о том, что хочу все продать и уехать, но так ничего и не предпринимала. Я понимаю, такие домишки на рынке жилья не очень-то ценятся, но все же и мест таких в Англии осталось совсем не много, так что я надеюсь получить за этот коттедж приличную цену. – Некоторое время она смотрела в кухонное окно, потом снова повернулась к Холли. – Так или иначе, вот тебе ключи от магазина. – Мод вытащила из кармана связку ключей. – Возьми и начинай действовать. Туристы наверняка нагрянут куда раньше, чем тебе кажется.

– А вы будете еще сюда приезжать? Чтобы убедиться, что я все делаю по правилам. Мне бы хотелось, чтобы вы обе могли мной гордиться.

– По-моему, тебе лучше держать меня на расстоянии. Впрочем, мне все равно придется в какой-то момент сюда вернуться, чтобы забрать все нужное и избавиться от ненужного.

– Ладно, не буду мешать вам собираться. Мне и самой через некоторое время придется кое-что предпринять в этом направлении. А пока что я намерена покинуть свой «роскошный» номер в «Гончих», перебраться к родителям и постепенно подыскать себе подходящее жилье. Отсюда до них всего миль десять, но… – Холли не сумела подавить нервную дрожь. Все-таки возвращаться под родительский кров в двадцать девять лет было мучительно трудно; вряд ли она могла считать это успешным началом новой независимой жизни.

– Почему бы тебе не пожить здесь? – предложила Мод. – По крайней мере, пока этот дом не будет продан?

– Что, простите? – Холли не верила своим ушам; она все еще с ужасом думала о том, как будет объяснять всем, что снова переехала к родителям.

– Я предлагаю тебе пока пожить в этом доме, – повторила Мод, вытащила из кармана еще один ключ и сунула его Холли в ладонь. – Правда, я не знаю, надолго ли затянется история с его продажей. Надеюсь, конечно, что его удастся продать довольно быстро, но все равно не раньше, чем через несколько недель, а может, даже и месяцев – при нынешнем-то рынке. Так что у тебя будет время со всем разобраться.

– Да нет, это ерунда какая-то… Как я могу жить в вашем доме?

– Никакая не ерунда. Как раз очень разумное предложение.

Холли уставилась на ключ в своей руке. Сперва магазин, потом коттедж. У нее было такое ощущение, словно она без спросу вломилась в жизнь Мод.

– Вы уверены?

– Конечно уверена. И прямо сегодня утром улажу все вопросы, так что к вечеру дом будет полностью готов тебя принять. И риелтору я сообщу – просто на тот случай, если ему понадобится что-то показать покупателям. Все будет хорошо, Холли. Лучше уж ты здесь поживешь, чем наш дом будет стоять пустым. И потом, если кто-то захочет его посмотреть, ты им все покажешь.

– Вы действительно уверены? – снова спросила Холли.

– Мало того, я настаиваю. Этим ты оказала бы мне большую услугу. Причем уже вторую.

Холли невольно потупилась. Ну что можно сказать в такой момент? Когда чувствуешь, что за всей твоей прошлой жизнью с грохотом захлопывается дверь?

– Может быть, вы хотите, чтобы я подвезла вас до станции? – сумела вымолвить она, нарушив затянувшееся молчание. – Меня это совершенно не затруднит, и я с удовольствием вас туда доставлю.

– Предложение прекрасное, спасибо, но у меня на той стороне улицы есть один милый парень, которому я плачу за то, чтобы он меня возил, когда мне понадобится. Так что возвращайся в свою гостиницу и собирай вещи. И учти, лишнего времени у тебя теперь не будет.

Собственно, обсуждать больше было нечего; они обнялись, распрощались, и каждая вернулась к своим делам.

* * *

Холли шла по узкой тропинке на задах церковного двора, и ей казалось, что она странным образом угодила в сказочный сумеречный мир – случайно выскользнула из своей старой жизни и попала в новую, параллельную, в которой никогда не уезжала из Боуртона. Она прошла мимо начальной школы, в которую когда-то ходила, и только сейчас заметила, что все ее строения изменили свой облик. Серые, приютского вида здания, в которых она получила большую часть образования, заменили изящными деревянными домиками, больше похожими на художественную галерею, а не на учебное заведение. Средняя школа, находившаяся чуть дальше, тоже была перестроена, и там теперь был собственный спортивный центр и плавательный бассейн. В душе Холли всколыхнулась печаль – ведь теперь она никогда больше не увидит тех классов, в которых провела большую часть своего детства.

Как ни старалась, она так и не смогла вспомнить, сколько раз приезжала в Боуртон после поступления в университет. Не считая, разумеется, таких официальных поводов, как похороны. Бывали, впрочем, и другие поводы, но их она вспоминала с трудом. После того как ее родители уехали из городка – недалеко, но все же на достаточное расстояние, – она редко находила время, чтобы навестить и старую школу, и кондитерскую. Большинство ее друзей детства тоже разъехались, так что причин возвращаться в Боуртон было мало. Но сейчас она была здесь, и старой кондитерской «Только еще одну штучку» вот-вот предстояло – впервые за сорок лет! – обрести новую хозяйку.