То испепеляющее чувство, которым Холли была охвачена, даже гневом назвать было нельзя. Она уже целый час как вернулась домой и допивала свою третью чашку чая, но адреналин все еще кипел у нее в крови.

– Сколько раз я ей говорила: не корми этого драного кота! – Холли очень старалась успокоиться и дышать медленно и глубоко. – Я же просила не пускать его в магазин!

– Знаешь, я просто не представляю, чтобы Дрей сознательно игнорировала твои просьбы, – сказала Джейми. – Я, правда, и видела-то ее всего раз или два, но мне что-то не верится, чтобы она хотела навредить вашему бизнесу. По-моему, она этот магазин просто обожает.

– Я знаю. Можешь мне поверить, я хорошо это знаю, но все равно она виновата. Все это из-за нее. А ведь я предупреждала ее еще в самый первый день нашего с ней знакомства. И она совершенно точно знала, каковы правила. Да и этот кот не стал бы таскаться в магазин, если бы она его там не кормила. А кто, кроме кота, мог притащить в магазин мышь? Откуда еще она могла там взяться? И то, что Дрей так меня и не послушалась…

Мне так больно – вот что на самом деле ей хотелось сказать. Девочка, конечно, совсем юная, на десять лет моложе ее самой, но ведь она так ей доверяла, она видела в ней себя прежнюю, шестнадцатилетнюю. А теперь она потеряла и магазин, и всякое чувство доверия.

Когда они с Беном вышли на крыльцо и увидели кота, ожидавшего ласки и вкусняшек, Холли пришла в такую ярость, что Бену с трудом удалось удержать ее от звонка Дрей, которую она собиралась сей же момент уволить. Никогда в жизни Холли не была в таком бешенстве.

– Нет, я все-таки ей позвоню. Я должна с ней поговорить, – все повторяла она.

Джейми тоже попыталась ее урезонить:

– Сейчас звонить, пожалуй, все-таки не стоит. Сперва хоть немного успокойся.

– Нет, мне нужно сказать, чтобы она завтра не приходила. И вообще никогда больше не приходила – если уж на то пошло!

– Может, лучше мне с ней поговорить? Вместо тебя? – предложила Джейми, по-прежнему глядя на Холли с глубочайшим сочувствием.

– Нет, я должна сама.

Оставив Джейми на кухне, Холли взяла телефон и поднялась в свою комнату. Впрочем, вряд ли теперь эта комната надолго останется «моей», вдруг подумала она. Если она лишится магазина, то оставаться в этой деревне не имеет смысла, вряд ли здесь для нее найдется еще какая-то подходящая работа. По крайней мере, большая часть сбережений у нее пока осталась, так что она вполне сможет продержаться, пока не найдет новое место.

Ее пальцы неуверенно покружили над именем Дрей, прежде чем она наконец собралась с силами и нажала на «Вызов». Ей ответили со второго звонка.

– Привет, Холли! У тебя все в порядке? А я собираюсь завтра прийти пораньше, чтобы мы с тобой точно были суперготовы. Как думаешь, в половине восьмого нормально? Тебе подходит? – Дрей помолчала, ожидая ответа.

Но Холли не могла вымолвить ни слова.

– Холли, что случилось? Что ты молчишь?

– Магазин завтра будет закрыт, – мертвым голосом произнесла Холли, словно голос и впрямь перестал быть неотъемлемой ее частью.

– Что ты хочешь этим сказать? Неужели цель достигнута? Но завтра же суббота! И я бы все равно с удовольствием пришла.

Ответом ей снова было молчание. Потом Холли все-таки сумела выдавить из себя несколько слов:

– Наш магазин больше никогда не откроется, – строго сказала она, и это прозвучало невероятно официально.

– Как? Что это значит?

– Нас закрыли. Местное отделение Министерства здравоохранения. И в ближайшее время нам открываться запрещено. А не имея возможности торговать в этот уик-энд, я теряю последний шанс.

Когда она произнесла это вслух, ее грудь пронзила невыносимая боль.

– Как? Почему? Что случилось?

У Холли был по крайней мере десяток возможных ответов. Ты случилась, хотелось ей сказать. Ты и твой распроклятый кот. И это действительно так. Значит, так и надо было сказать. Но Дрей так любила эту кондитерскую. Девочка и без того будет страшно огорчена. Стоит ли наносить ей еще один удар? Сможет ли Холли это сделать?

– Желаю тебе в будущем всего наилучшего, Андреа, – сказала она. И бросила трубку.

* * *

Занялся следующий день, и ничего не переменилось. На сердце у Холли было по-прежнему тяжело. Вдобавок после того, как она всю ночь проплакала, глаза у нее были красные, горло саднило и очень болела голова. Не помогла даже такая надежная поддержка, как кофе, набор болеутоляющих таблеток и любимая, жирная и вредная, еда из фастфуда.

– Мне сегодня утром надо кое-какую работенку выполнить, но к ланчу я вполне могу вернуться домой, если ты хочешь, конечно, – сказала Джейми, уже стоя в дверях.

К этому времени Холли успела перебраться из своей спальни в гостиную, притащив с собой свое одеяло. Иногда полежать на диване, укрывшись одеялом, – это самый лучший выход.

– Обо мне не беспокойся, все у меня нормально, – сказала она, жуя очередное печенье из пакета, найденного в дальнем углу кухонного буфета.

– Но ты хотя бы позвони мне, хорошо? Если тебе что-нибудь понадобится или просто так.

– Конечно, позвоню, – пообещала Холли.

Обеим было ясно, что никому она звонить не станет.

Так что Джейми, хоть ей и впрямь необходимо было уйти, то и дело посылала кого-нибудь проверить, как там Холли.

Кэролайн была первой. Для начала она несколько раз позвонила по мобильному – ответа не было. Тогда она послала эсэмэс, что хочет заскочить, – ответа не было. В итоге она не меньше минуты звонила у входной двери, испробовав и короткие звонки, и длинные, – ответа не было. Холли все слышала и терзалась чувством вины, понимая, какой она ужасный человек, раз заставляет свою подругу стоять под дверью, а сама прячется за спущенными шторами, притворяясь, будто ее нет дома. Но пока что она просто была не в силах никому показаться на глаза. Нет, только не сейчас.

Однако в отношении Бена эта уловка, увы, не сработала. Сперва он стучался в дверь – в переднюю, а потом в заднюю, – а потом стал звать Холли через щель для почты.

– Холли, я знаю, что ты дома! Кэролайн так и не сумела поднять тебя с дивана, а Джейми требует, чтобы я непременно проверил, как ты.

Холли молчала, чуть ли не с головой забравшись под одеяло.

– Ну ладно! – крикнул Бен. – Тогда я войду без спроса.

Холли слишком поздно поняла, что он не шутит и у него тоже есть ключ от этого дома. А когда наконец сообразила, он уже стоял в дверях гостиной. Она собралась было подняться с дивана, но вспомнила, что пижама на ней абсолютно мятая и, что еще хуже, не слишком свежая, и снова нырнула под одеяло.

– Вот ты, значит, где устроилась, – сказал Бен. – Ну, хорошо хоть, что ты дома.

– Мне нужно какое-то время побыть одной.

– Так я и понял. И что, помогает?

В ответ она лишь злобно оскалилась.

– По-моему, тебе сразу стало бы лучше, если бы ты не сидела взаперти, как курица, а поехала, например, покататься на велосипеде, – сказал он. – Я могу составить тебе компанию. День сегодня чудесный.

– О да, просто великолепный! – ядовито усмехнулась Холли. – Чудесный денек, и в деревню наверняка понаехали толпы туристов.

Больше она ничего не прибавила, но Бен прекрасно понял, что она имела в виду.

– Ладно, если передумаешь, я весь день дома. Это совсем близко, по соседству.

– Я не передумаю, – сказала Холли и, схватив пульт от телевизора, принялась лихорадочно переключать каналы. Через две секунды она услышала, как захлопнулась входная дверь, и тут же снова плюхнулась на диван, чувствуя себя еще более виноватой, чем прежде.

* * *

– Тебе нужно отвлечься, – сказала Джейми, которая все-таки вернулась домой к ланчу. – Может, нам с тобой куда-нибудь пойти вечером и немного выпить? Или еще можно часов в пять выпить чаю. Тут в одном кафе в Стоу подают очень вкусный чай. Можем позвонить Кэролайн. Она всегда с удовольствием к нам присоединится.

– Сегодня я не гожусь для компании.

– А кто тебе сказал, что ты раньше годилась? – парировала Джейми, но ее шутка явно не удалась. С досады она даже губу прикусила и тут же попыталась зайти с другого конца: – Я просто представить себе не могу, до чего тебе сейчас, должно быть, погано! Правда не могу. Но видеть тебя в таком состоянии тоже не могу. Может, тебе пойти прогуляться? Если хочешь, составлю тебе компанию, если не хочешь, не пойду. Это уж как тебе лучше. Меня просто беспокоит твой мрачный настрой. Ты хоть душ-то сегодня принимала?

Холли хотела ответить, что иной раз даже полезно посидеть вот так, в одиночестве, погрузившись в мрачные мысли, ибо это оказывает на человека терапевтическое воздействие, тогда как привычка каждый день принимать душ вредна и для кожи, и для окружающей среды, но тут вдруг зажужжал ее телефон, лежавший на столике. На экране появилось имя: Джайлс. Я видел, что магазин закрыт. У тебя все нормально? Каким-то образом Джейми через всю комнату почувствовала, кто это, и сказала:

– В кои-то веки свидание с ним может оказаться для тебя даже полезным. Я одобряю.

– А я не уверена, – покачала головой Холли.

– Я даже заплатить тебе готова, лишь бы ты куда-нибудь с ним сходила. Может, все-таки передумаешь?

Двигаться Холли совсем не хотелось, но она подозревала, что Джейми права. Из-за непрерывного пребывания в одной и той же позе у нее начали неметь конечности. И потом, надо признать, что утро, проведенное в слезах и мрачных размышлениях, никак не исправило ситуацию, так может, просто попросить Джайлса подыскать ей какую-нибудь работу? Она, например, могла бы полировать его спортивные машины? Все лучше, чем ничего. Тем более сейчас ничего другого ей не светит.

– Хорошо, – сказала она и написала: Пожалуй, неплохо бы выпить.

– Может, ты сперва хотя бы из пижамы вылезешь? – спросила Джейми.

Если душ и помог Холли немного прийти в себя, то пешая прогулка до паба так и не сумела вытряхнуть ее из паутины дурного настроения.

Джайлс уже ждал ее, сидя за столиком; бокалы наполнены, бутылка с вином в ведерке со льдом.

– Я сам заказал, ты не против? – спросил он.

Холли уселась, взяла стоявший перед ней бокал и разом отпила чуть ли не половину.

– Может, ты предпочла бы что-нибудь покрепче? – тут же предложил Джайлс.

– Кто его знает?

Она залпом допила вино, поставила пустой бокал на столик, и Джайлс незамедлительно снова его наполнил. А затем попытался ее приободрить:

– Ну, успокойся, Холс, не может же все быть настолько плохо.

– Тут все дело в том, что считать «настолько плохим». Если ты думаешь, что нет ничего страшного в том, что инспектор местного отделения Министерства здравоохранения находит у тебя серьезные нарушения и требует надолго закрыть магазин, то все просто прекрасно.

– Как, скажи на милость, это произошло?

– Он нашел у меня в магазине мертвую мышь.

Холли хотела продолжить, однако воспоминание об этой сцене тут же спровоцировало новую порцию слез. Как бы глупо это ни звучало, но чувство вины, которую она сейчас испытывала, было просто оглушительным. Это она виновата в том, что Дрей будет очень больно, – а Холли точно знала, что ей будет больно, – если она когда-нибудь узнает, чему невольно послужила причиной. Это она, Холли, виновата, что не оправдала ожиданий Мод и Агнес. Она виновата и в том, что сделала свою личную драму центром жизни Джайлса, Джейми, Кэролайн и даже Бена. Холли вспомнила, как еще несколько недель назад Бен сказал ей, что некоторые люди попросту не созданы для бизнеса. Она тогда страшно возмутилась. Решила, что это очередное проявление шовинизма. Теперь же приходилось смотреть фактам в лицо. Она, Холли Берри, действительно давно уже потеряла почву под ногами. И, проглотив готовые пролиться слезы, она сказала:

– Если не возражаешь, давай пока оставим эту тему. Лучше расскажи, чем ты сам в последнее время был занят? Какие еще восхитительные поездки совершил?

И Джайлс, слава богу, с легкостью перестроился и стал рассказывать о своих планах и о следующей поездке. Оказывается, он подумывал инвестировать в курортные отели Таиланда, но пока не решил, какой именно остров выбрать.

– У Пхукета, разумеется, репутация просто отличная, – рассуждал он, – и если поехать на юг, на острова, то там есть просто невероятные пляжи, которые пока не столь популярны. Опять же, Кох-Ланта несколько недооценен…

Холли кивала, но слушала вполуха; мысли ее по-прежнему крутились вокруг одного и того же: как ей быть дальше. Наверное, можно было вернуться в Лондон, на прежнюю работу. Там то и дело набирают новичков, а ведь она проработала на своем месте много лет и без единой жалобы. Вот только хватит ли у нее духу вновь погрузиться в прежнюю жизнь?

Холли допила вино и взялась за бутылку, собираясь налить себе еще, но оказалось, что бутылка пуста.

– Я сейчас принесу новую, – тут же вскочил Джайлс.

Она покачала головой:

– Нет, мне, пожалуй, достаточно. Я и так уже, по-моему, выпила слишком много. А сейчас мне, наверное, лучше пойти домой.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– Ну, хорошо. Только позволь мне расплатиться, и я тебя провожу – если ты хочешь, конечно.

– Это было бы чудесно, – с улыбкой кивнула Холли.

В синеве небес уже виднелись полосы пурпурного и ярко-оранжевого цвета, и от этого деревня казалась окутанной таинственной волшебной дымкой. По реке спокойно плыло семейство уток. Все вокруг дышало такой безмятежностью, что это лишь усугубляло чувство горькой утраты, владевшее душой Холли. Она нахохлилась, сунув руки в карманы, и Джайлс ласково обнял ее за плечи и притянул к себе. Она безвольно прислонилась к нему, словно ища защиты и чувствуя, что именно это и было ей нужно. Слезы вновь потекли у нее по щекам. Он еще крепче ее обнял, а она стояла не шевелясь, словно впитывая его тепло, и мечтала о том, чтобы жизнь хоть на минуту встала на паузу и позволила ей застыть вот так и несколько мгновений не поворачиваться лицом к реальной действительности.

Джайлс кашлянул, выпустил Холли из объятий, аккуратно пригладил пальцами волосы и сказал:

– Холли Берри, ты же сама знаешь, какой решительный у тебя характер. По-настоящему решительный. Так что не стоит так уж печалиться по поводу случившегося. У тебя еще все впереди. Ты только представь, сколько ты сможешь сделать в жизни, не имея такого постоянного источника нервотрепки, как эта кондитерская. Ты, например, можешь отправиться путешествовать – ты же сама говорила, что всегда этого хотела. Можешь даже найти себе работу за границей. Воспринимай это происшествие как новый шанс, как возможность испробовать те пути, по которым ты пока еще не ходила, но которые по-прежнему для тебя открыты. Не надо сосредотачиваться на том, что ты уже потеряла.

– Да, я понимаю, что ты прав, – грустно согласилась Холли, поскольку ей и самой, честно говоря, эта мысль приходила в голову раз десять с сегодняшнего утра.

– Через пару лет ты вспомнишь, как сильно распереживалась из-за пустяков, и тебе станет смешно, – сказал Джайлс. – Я понимаю, сейчас мои слова, может, и звучат для тебя дико, но тебе действительно станет смешно. И у тебя в запасе будет замечательная история, которую хорошо рассказать в компании друзей – о том, как мышка пряталась в банке среди шоколадных ежиков.

Холли попыталась улыбнуться и сказать, что ей наверняка потребуется куда больше двух лет, чтобы суметь надо всем этим посмеяться. Она уже открыла рот, чтобы возразить Джайлсу, когда ее точно удар молнии пронзила неожиданная мысль.

– А откуда ты узнал, что мышь была в колбе с ежиками? – спросила она.