Ее вопрос был встречен молчанием. Было слышно, как тихо плещется вода под мостом, как шуршат под вечерним ветром листья на деревьях. Из паба доносился невнятный шум голосов. Холли смогла бы, наверное, разобрать в этой вечерней тишине десятки различных звуков, но с губ Джайлса не сорвалось ни слова.

Он застыл как соляной столп и, казалось, примерз к земле. Потом наконец пришел в себя, тряхнул головой, засмеялся и сказал:

– Но это же первое, о чем ты мне рассказала, когда пришла в паб.

– Нет. Об этом я тебе не рассказывала. Я сказала, что в магазине была мышь. Но не говорила, где именно ее обнаружили. И совершенно точно о шоколадных ежиках даже не упоминала. Почему же ты сказал именно о них?

– Ну… это же вполне естественно! Во-первых, они рядом с дверью, и потом, я, по-моему, где-то читал, что мыши любят шоколад, хотя вряд ли для них имеет значение, какую форму он имеет – ежика или зайчика. Это если допустить, что ты мне ничего о ежиках не говорила. А ты уверена, что не говорила?

Он говорил как-то не очень складно – Холли и сама тараторила примерно так же, когда нервничала. Она отошла от него на шаг и посмотрела ему прямо в лицо.

– Да, я совершенно в этом уверена. А если учесть, сколько разнообразного сладкого товара у меня в магазине, то просто невероятно, как это ты сразу догадался, в каком именно месте инспектор обнаружил дохлую мышь. Да это просто невероятно!

– Ты, наверно, забыла, с чего начала свой рассказ, а я…

– Ну, хватит, Джайлс. Пожалуйста, остановись. Теперь мне все ясно. Это же все твоих рук дело, не так ли? Именно ты тогда устроил визит того первого санитарного инспектора – буквально вытащил его из кармана, как фокусник. А когда это не сработало, ты был вынужден прибегнуть к еще более грязному трюку – уж больно тебе хотелось меня оттуда выгнать.

– Холли, я не понимаю, о чем ты. По-моему, ты просто чересчур расстроена и возбуждена.

– Ты считаешь, что я расстроена? Я не расстроена. Я… Да я, черт побери, в ярости! Но ты за это заплатишь. То есть по-настоящему заплатишь. Твои пакостные делишки будут иметь самые настоящие правовые последствия. Это я тебе обещаю.

– Правовые последствия? – Улыбка моментально исчезла с лица Джайлса, и его очаровательной расслабленности как не бывало – теперь он весь напружинился и буквально истекал ядовитой злобой. – Да ладно тебе, Холли. Я ведь оказал тебе огромную услугу. И с самого начала пытался это сделать. Куда тебе бизнесом заниматься! Ты же азбучных истин не знаешь. К тому же ты эмоционально нестабильна, иначе с какой стати тебе могло прийти в голову завести собственный бизнес, не имея ни опыта, ни денег? Ты же была обречена на провал. Тебя совершенно случайно занесло в этот магазин, и там все сразу пошло наперекосяк. Да тут, собственно, не о чем говорить.

– Значит, ты и есть тот самый застройщик? И ты все это заранее спланировал?

– Конечно. Я начал еще три года назад и целых три года с этим возился, собирая воедино различные предложения по планированию и созданию бизнеса, пытаясь отыскать наилучший способ извлечь хоть какую-то выгоду из этой допотопной развалюхи. Я уж не говорю о том, сколько усилий я потратил, пытаясь убедить эту убогую старушенцию расстаться с магазином. Тогда как ты прямо-таки лебедем туда вплыла, и все твои вопросы тут же были решены, а старуха, крайне довольная, укатила прочь. Тебе же палец о палец ударить не пришлось, чтобы стать там хозяйкой. И ведь дело вовсе не в том, Холли, что ты мне не нравишься. Наоборот. И возможно, в иной ситуации между нами могло бы что-то возникнуть. Во всяком случае, мне было совершенно ясно, что ты меня пинком из своей постели не вышвырнешь.

– Ты омерзительный гнусный тип! И тебе это так просто с рук не сойдет!

– Что именно не сойдет мне с рук? Похоже, несколько недель работы без выходных взяли с тебя свою дань – ты, дорогая, совсем разума лишилась. Ведь в любом случае это всего лишь твое слово против моего. И вот еще чего простые люди – вроде тебя – никак не поймут: счастья на деньги действительно не купишь, зато на них можно купить власть. А у меня, Холли Берри, денег очень и очень много. Так что смотри фактам в лицо: ты проиграла.

И Джайлс с гнусной усмешкой, вызвавшей у Холли непреодолимое желание хорошенько врезать ему кулаком по физиономии, медленно от нее отвернулся, явно собираясь уходить. И тут она – и откуда только что взялось? – не отдавая себе отчета в собственных действиях, что было сил огрела его по спине. На самом деле он заслуживал куда худшего наказания. Но в данный момент Холли на большее была не способна. Джайлс, явно этого нападения не ожидавший, пошатнулся, споткнулся, невольно пробежал вперед и с громким всплеском рухнул в реку, распугав всех уток, которые тут же взлетели, громко крякая и хлопая крыльями.

– Сумасшедшая чертовка! – бормотал Джайлс, вставая на ноги. Грязная вода текла с него ручьями. – Ты знаешь, сколько стоит этот пиджак? И, о господи, мой мобильник! Он же насквозь промок! – Он вытащил из кармана телефон, с которого капала вода.

– И поделом тебе!

– Это нападение в чистом виде! Тебе еще повезло, что в данный момент я не могу вызвать полицию, но я, черт возьми, непременно туда обращусь.

– Вот только я никаких свидетелей поблизости не вижу, а значит, это опять будет всего лишь твое слово против моего.

– Не надейся! Тут по всему берегу видеокамеры понатыканы.

– Ну, если это действительно так, тогда, полагаю, полицейские здорово посмеются, когда будут смотреть запись.

Холли теперь было действительно море по колено.

И вдруг ее словно ударило: она ведь тоже может просмотреть запись! Зря, что ли, она камеры в магазине устанавливала! Ей стало смешно. Сперва она просто хихикнула, а потом захохотала по-настоящему.

– Тебе это кажется забавным? – разъярился Джайлс. Все еще стоя в воде, он злобно плюнул в ее сторону. По-настоящему плюнул. – Отлично! Смейся, только смеяться последним буду я. Ты уничтожена, Холли Берри.

– Вот за это спасибо, – с трудом выговорила она сквозь слезы, которые теперь ручьем лились у нее по щекам.

– Что, прости?

– Спасибо тебе. Большое тебе спасибо.

Он уже ухитрился выбраться на берег, и с него на траву по-прежнему потоками стекала вода. У него был настолько жалкий вид, что Холли расхохоталась еще громче.

* * *

– Я просто поверить не могу! Нет, честно! Я не могу поверить, как такое возможно! Хитрая маленькая дрянь… – бормотал Бен, глядя на экран мобильника Холли, а Джейми заглядывала ей через плечо, пытаясь рассмотреть получше.

Сама Холли все это видела уже раз десять, но все равно смотрела, словно желая убедиться, что собственные глаза ее не обманывают. Сейчас она демонстрировала друзьям ту часть видео, где они вместе с Джайлсом в магазине. Она то попадала в поле зрения объектива, то исчезала. Потом стало видно, как она поднимается наверх, а Джайлс тем временем направляется к банке с шоколадными ежиками, вытаскивает из кармана что-то завернутое в носовой платок, осторожно разворачивает платок, берет мертвую мышку за хвост и заталкивает ее поглубже, так что рука его полностью исчезает среди стеклянных колб с конфетами. Затем он быстро наводит на полке порядок и через пару секунд уже опять стоит возле прилавка, поджидая Холли, которая спускается по лестнице.

И сколько бы раз она ни просматривала эту пленку, ей каждый раз становилось так больно, словно в сердце вонзается острый нож. Очередное предательство – на сей раз подлое предательство Джайлса – далось ей нелегко. Боль оказалась почти столь же сильной, как в тот момент, когда она, войдя к себе домой, увидела в спальне Дэна и ту девицу. Гнусный поступок Джайлса, может, и не отнял у нее несколько лет жизни, но в каком-то смысле ощущение было, пожалуй, еще более острым и болезненным. Это был ее магазин, и она, как бы странно это ни звучало, уже начала считать, что именно он всегда и был единственной настоящей любовью ее жизни.

– Ну и что мы со всем этим будем делать? – спросила Джейми, плюхнувшись на диван и от возмущения тараща глаза.

– Не знаю, – честно призналась Холли. – Ведь инспекцию я так и не прошла.

– Ничего подобного, – твердо заявил Бен. – Тебя попросту подставили. А это уже совершенно другая история. Ты можешь скинуть это видео мне на почту?

– Хм… – Холли постучала по экрану. – Могу, наверное, а что?

– А то, что я немедленно отнесу его Виктору Мартинесу. Кстати, этот парень – мой должник. Я оказал ему кое-какую услугу, и теперь, по-моему, вполне могу потребовать вернуть должок.

Следующие два часа промелькнули словно в мутной дымке. Бен то откуда-то прибегал, то снова убегал и почти все время с кем-то говорил по телефону, приостанавливая это бесконечное движение лишь для того, чтобы попить чего-нибудь прохладительного.

– Как ты думаешь, у Бена что-нибудь выйдет? Сумеет он заставить этого инспектора снять запрет на работу магазина? Хорошо бы я могла открыть его уже завтра, да? – без конца спрашивала Холли. Джейми, судя по всему, тоже уверенности не чувствовала и от волнения ломала руки.

– Не знаю, получится ли у него, но если кто и способен переменить эту ситуацию, то только Бен.

– Но он ведь уже отослал инспектору видео, да? И тот наверняка должен был уже его посмотреть.

– Может, и да. Но вообще-то сегодня субботний вечер, так что он, вполне возможно, соберется посмотреть только утром в понедельник…

Джейми больше ничего не нужно было добавлять. Те же самые мысли терзали и Холли. Утром в понедельник будет уже слишком поздно.

В половине одиннадцатого Бен наконец вернулся. Выглядел он совершенно измученным и растерзанным, голова растрепана. Интересно, подумала Холли, как это он ухитрился так устать, всего лишь разговаривая по телефону? Она никогда еще не видела Бена в столь неподобающем виде – по его собственным меркам, разумеется.

– Ну что? – осторожно спросила она. Сердце у нее так стучало, что, казалось, сломает ей парочку ребер. – Что он тебе сказал? Он посмотрел видео? Он его внимательно посмотрел?

– Он все посмотрел… – Голос Бена был еле слышен.

– И…

– И понадобится официальное расследование, прежде чем сделанное им заключение будет отменено, однако… магазин ты сможешь открыть уже завтра, до этого внимательно осмотрев все помещение и проведя соответствующую санитарную обработку. Что я и предлагаю пойти и сделать прямо сейчас. – И Бен, широко улыбнувшись, жестом фокусника извлек из-за спины пару резиновых перчаток и спрей для санитарной обработки поверхностей.

Никогда еще Холли не испытывала такого странного чувства – смесь эйфории и паники.

– А сколько всего денег тебе нужно заработать? – спросила Джейми, когда Холли бросилась обуваться.

– Много. Мне нужно наторговать в этот день столько, сколько у меня еще никогда не получалось. Значительно больше, чем когда бы то ни было.

– И ты считаешь, что такое возможно?

– Ну да. Если каждый житель Боуртона и окрестных деревень сочтет завтрашний день идеальным для покупки сластей, тогда безусловно.

– Ага! И как же нам это осуществить?

И пока Джейми по телефону рассказывала Кэролайн о столь неожиданном развитии событий, Холли тоже позвонила одному очень важному для нее человеку.

– Ой, Холли! А который час? У тебя еще что-то случилось? – Сонный голос Дрей слегка потрескивал в телефонной трубке.

– Дрей, мне очень нужно, чтобы завтра ты пришла на работу к половине восьмого. Ты ведь и сама это предлагала. Сможешь?

– Прийти на работу? Да, но, по-моему, ты говорила, что магазин закрыли?

– Я потом все объясню, это долгая история.

– Ладно, я приду.

– И еще одно. Ты меня слушаешь, Дрей?

– Да, конечно.

– Извини.

– За что?

Холли понимала, что извиняться ей, в общем-то, не за что; в конце концов, в лицо она Дрей так ни в чем и не обвинила, но все равно поверила в самое худшее – что Дрей, которой их кондитерская столь же дорога, как и ей самой, могла так ее подвести.

– Я тебе обо всем завтра расскажу, – пообещала она вместо ответа.