У Холли было такое ощущение, словно кто-то высосал из помещения весь воздух. Она пыталась держать себя в руках и мыслить здраво, но магазин не слушался и продолжал вращаться вокруг нее, а вкусный запах сластей, который она так любила, сейчас вызывал у нее тошноту. С трудом держась на ногах, она неловко коснулась рукой стены, пошатнулась, и мистер Мартинес участливо спросил:

– Не найдется ли тут местечка, где вы могли бы присесть? И может, я принесу вам чашечку чая или хотя бы стакан воды?

– Да-да, я сейчас принесу, – вызвался Бен.

– Разве вам не нужно снова на работу? – спросила Холли. – Вас, должно быть, ждут клиенты? Или те, кому вы назначили встречу?

– Честно говоря, теперь это не проблема. Все равно до закрытия банка осталось двадцать минут. Так что я останусь здесь, пока нужен вам.

Голова у Холли все еще немного плыла от пережитого потрясения, однако она успела заметить, что Бен и инспектор Мартинес вскользь обменялись странными взглядами, хоть и не сумела понять, что бы это могло значить. Затем Бен куда-то ушел, а Виктор Мартинес сказал:

– Мисс Берри, насколько я могу видеть, вы очень расстроены случившимся.

– А как вы думаете? – Слезинка сбежала у нее по щеке. – Я же никогда… я бы просто…

Он с серьезным видом кивнул.

– К сожалению, мисс Берри, в подобных случаях мышь редко оказывается единственной. Вы видели здесь раньше мышей? Очень похоже, что где-то тут есть гнездо.

– Гнездо? – Она недоверчиво покачала головой. – Нет, я здесь вообще никаких мышей никогда не видела. Ни одной! Вот только… О, господи! Проклятый кот!

– Кот? Вы держите в магазине кота?

– Ну что вы! Никаких котов мы здесь никогда не держали. Но один сюда порой заглядывает – привык еще до того, как этот магазин перешел ко мне. Дрей его подкармливала, но я ей сказала, чтобы она больше никогда этого не делала. И кот сюда заходить перестал. Но эти мыши… один или два раза он… хотя только снаружи… только снаружи… – Она чувствовала, что утрачивает способность строить полноценные предложения. – Что же мне делать? – растерянно спросила она. – Как мне поступить с этим котом?

– Знаю я этого кота, его вся деревня знает, – сказал Бен, подавая Холли стакан воды. – Ей-богу, Виктор, можешь спросить любого. Кошмарное животное. Однажды он приволок в банк птицу. Взрослую и еще живую. В банке было полно народу, а он ее отпустил. – Пытаясь защитить Холли, Бен говорил с куда большей страстностью, чем ей когда-либо доводилось видеть.

– Это, возможно, будет учтено, Бен, однако мисс Берри обязана прежде всего заботиться о здоровье и благополучии своих покупателей.

– И что это значит? – спросила она. – Что будет с моим магазином?

– Я всем сердцем на вашей стороне, мисс Берри, но никак не могу разрешить вам вновь его открыть. По крайней мере, пока я не подпишусь под протоколом о его полной инспекции.

– И что это значит? – снова спросила Холли.

– Ну, очевидно, вам придется пройти полный паразитарный контроль и разрешить провести здесь любые процедуры, каких он потребует. Когда инспекторы будут полностью удовлетворены решением этой проблемы, вы сможете назначить мне здесь новую встречу. Если вы сумеете сразу же со всем этим справиться, то, надеюсь, вам уже через пару недель разрешат возобновить торговлю, но решение, разумеется, будет зависеть от результатов тщательного обследования. Если вам не удастся получить положительное заключение, магазин так и останется закрыт.

Пара недель! Холли показалось, что кто-то с силой ударил ее ногой в живот.

– Нет, – сказала она, – ни за что. Дело вот в чем: если в ближайший уик-энд магазин работать не будет, со мной покончено. Как говорится, конец игры. И все мои усилия псу под хвост. И огромное количество потраченного времени. А сам магазин тут же загребут застройщики.

– Виктор, пожалуйста, пойми, – вмешался Бен. – Мы с тобой так давно друг друга знаем, и я готов дать тебе слово, что никаких особых нарушений здесь нет, разве что пару раз забредал какой-то паршивый деревенский кот.

– Я не могу, Бен. Я бы с удовольствием, но не могу. Мне очень жаль, мисс Берри. Мне действительно очень жаль.

Он запер свой портфель, выпрямился, с мрачным видом кивнул и печально промолвил:

– Я буду на связи.

Из магазина словно в один миг улетучилось все тепло. И не только в связи с наступлением холодного вечера. Казалось, тепло испарилось прямо сквозь кирпичные стены, унеся с собой столь часто звучавшие здесь смех и милые невинные детские голоса. Тепло словно кто-то высосал до капли – и все по ее, Холли, вине! Вот почему ей было сейчас так больно. Все прочие неприятности – мелкие кражи, неисправный замок, развалившаяся дверь, прохудившаяся крыша – от нее никак не зависели, ничто из этого она заранее проконтролировать не могла. А это могла. Это было полностью на ее совести. Она виновата, она проявила чрезмерное мягкосердечие.

– Я сейчас приготовлю чай, – сказал Бен, забирая у нее стакан с водой. – Вы с чем предпочитаете?

Холли вполне расслышала его вопрос, но ответа почему-то не находила.

– Ну, с чем вы любите пить чай? С сахаром? С молоком? Конечно же, с молоком. Сейчас поищу молоко.

– Нет, нет, не надо. Уже все в порядке, – встрепенулась Холли и схватила его за руку. И стоило ей его коснуться, как обуревавшие ее эмоции, которые она с таким трудом удерживала в себе, с ревом ринулись наружу. – Мне казалось, что я все делаю правильно! – Она захлебывалась словами. – Я думала, что сумею справиться. Но я не могу. Не могу!

– Да нет, ты все сможешь. Ты просто слегка споткнулась.

– Но я нигде не спотыкалась, Бен! И была уже почти у цели. Но если в этот уик-энд мне не дадут торговать, я этой цели так и не достигну. – Она задыхалась, а потом и вовсе сорвалась в сердитые рыдания, которые так и рвались из ее души мощным, захлебывающимся потоком. – Все кончено, Бен! Все кончено.

– Да ничего не кончено. Все будет хорошо. Успокойся…

Пытаться, держа в руке стакан с водой, утешать женщину, почти бьющуюся в истерике, и ухитриться ее этой водой не облить, было практически невозможно, но Бен справился, и весьма неплохо, – извернувшись, он поставил стакан на прилавок, не выпуская из объятий Холли, которую удерживал второй рукой. Еще пару минут она лила слезы и хлюпала носом, потом Бен ее выпустил, чуть отступил и снова спросил:

– Чаю хочешь? Или, может, тебя сразу домой проводить?

И Холли, осознав наконец, что это по сути дела вежливая просьба взять себя в руки, в последний раз хлюпнула носом, вытерла его тыльной стороной ладони и тихо сказала:

– Да, наверно. Не имеет смысла тут болтаться.

Она сходила наверх за пальто и сумкой, выключила везде свет, заперла входную дверь, и тут у нее за спиной раздалось печальное мяуканье.

– Да что ж ты меня дразнишь-то? – вдруг снова разъярилась Холли.