К этому времени у Холли пропало всякое желание кого бы то ни было обслуживать. Процедура инспектирования совершенно лишила ее сил; у нее было такое ощущение, словно из легких у нее выкачали весь воздух. И потом, до закрытия все равно оставалось всего десять минут, так что Холли оставила на дверях табличку «Закрыто» и принялась наводить порядок на полках, поскольку инспектор ставил все как попало.

Затем она поднялась наверх, вернула на прежнее место желтое ведро, взяла телефон и заказала новые весы с полным набором гирек – причем срочной доставкой в течение 48 часов: вдруг еще какой-нибудь чиновник уже занял очередь, мечтая нанести ей визит? После чего она настрочила эсэмэс Кэролайн, чтобы выяснить, по-прежнему ли та готова сегодня вечером выпить вместе. Не прошло и минуты, как пришел ответ:

Буду у тебя в шесть. Заодно избавлюсь от ежевечернего купания детей.

И ровно в шесть часов – буквально через несколько минут после того, как сама Холли вернулась в коттедж, – раздался стук в дверь. На этот раз Кэролайн явилась с бутылкой джина и набором разнообразных тоников.

– Не понимаю, как ты еще умудряешься держаться на ногах, – сказала она, выслушав рассказ Холли обо всем, что произошло со времени их последней встречи.

Холли усмехнулась.

– Если честно, я и сама не знаю, как мне это удается. Хотя плакаться не собираюсь. Магазин работает, в общем, неплохо, особенно если учесть сложившиеся обстоятельства. Вот только я, к сожалению, до сих пор не получила известий от ипотечной компании. Мне-то казалось, что им давно пора мне ответить.

– Ну, насколько я себе это представляю, процедура предоставления ипотеки требует времени. Особенно если речь идет о бизнесе и торговом помещении. И потом, если помнишь, «никаких новостей – это уже хорошие новости».

– Возможно, ты права. Даже наверняка права. Ведь если бы они собирались мне отказать, то, скорее всего, уже отказали бы.

– Вот именно.

– Хотя то, что распроклятый Санитарный Инспектор свалился мне как снег на голову, было, по-моему, подстроено специально.

И Кэролайн – хоть она, едва войдя в дом, и объявила, что выпьет совсем чуть-чуть, – тут же снова наполнила их стаканы, причем на две трети именно джином.

– Мне бы, честно говоря, и в голову не пришло, что вы какие-то сласти делаете своими руками. Я всегда думала, что вы все покупаете готовым.

– Так и есть. И, насколько мне известно, в нашей кондитерской самодеятельностью никогда не занимались.

– А как насчет мороженого? Мороженое ты летом продавать собираешься?

Холли ответила не сразу. Понюхала свой только что заново наполненный стакан, решила, что в нем практически стопроцентный джин, и подлила немного тоника.

– Ну-у, летом… Я ведь пока и трех недель здесь не отработала! – сказала она. Потом все же пояснила: – Нет, мороженым мы торговать не будем. Хотя Агнес всегда этого хотела. А вот Мод была против, она считала, что это связано с излишним напряжением. А почему ты спрашиваешь?

– Это, возможно, ничего не значит, но Майкл довольно долго работал в окружном совете, и у него есть друзья в Министерстве здравоохранения, и, по-моему, кто-то из них совершенно точно говорил, что такие магазины, как твой, никакой инспекции со стороны их министерства не подлежат. За исключением тех случаев, когда становится известно, что они сами, частным образом, производят на продажу продукты питания или торгуют мороженым собственного изготовления, которое тоже считается едой. Я уверена, что он сказал именно так, и помню, что этот дурацкий разговор закончился спором о том, как долго можно прожить на одних пакетиках с шербетом. Впрочем, возможно, речь шла о «клубничных кружевах»? Таких деталей я, конечно, не помню, зато суть высказываний этого парня помню совершенно точно.

Джин, несколько разбавленный тоником, понравился Холли гораздо больше. Уютно подобрав под себя ноги, она задумалась над словами Кэролайн. Ей становилось все более очевидно, что на самом деле она очень плохо представляет себе, что значит быть хозяйкой кондитерского магазина и самостоятельно вести торговлю.

– Может, у них с тех пор изменились правила? – почти со стоном вырвалось у нее. – Они же вечно их меняют!

– Может, и так, – сказала Кэролайн, но Холли все же заметила и ее неуверенный тон, и написанное на лице сомнение.

Вообще-то Холли страшно хотелось перестать обсуждать события очередного неприятного дня, и она решила сменить тему. Собственно, ей с самого начала хотелось задать этот вопрос, и она задала его, устроившись еще уютней и стараясь говорить равнодушным тоном:

– Кэролайн, ты, случайно, не знаешь человека по имени Джайлс Кэверти?

Глаза ее подруги коварно сверкнули.

– Кто ж не знает Джайлса Кэверти!

– Вот даже как? А что в нем такого?

– Это очаровательный искуситель, на редкость обходительный и дьявольски привлекательный. Но доверять ему не стоит, если не уверена, что способна одержать над ним победу. А теперь встречный вопрос: ты откуда его знаешь?

Холли показалось, что подобная характеристика не слишком льстит Джайлсу, да и упоминать о своих не слишком удачных свиданиях с ним ей не хотелось, и она сказала:

– Просто он пару раз заходил ко мне в магазин, только и всего.

– А что, каждый, кто регулярно заглядывает в твой магазин, непременно тебе представляется? – насмешливо спросила Кэролайн.

– Ну, хорошо, забудем. Я спросила о нем из чистого любопытства. Он показался мне симпатичным. Должны же у меня появиться в деревне какие-то знакомые. А то получается, что ты – мой единственный друг на всю округу.

– Можешь мне поверить: Джайлс Кэверти никогда и ничего не делает просто так и всегда заботится исключительно о собственных интересах. И потом, почему бы мне и не быть твоим единственным другом? Я чудесно умею дружить, и со мной не соскучишься.

– Это правда. Я как-то совершенно об этом позабыла.

В ответ Кэролайн широко улыбнулась, и на душе у Холли наконец потеплело. Она никак не ожидала, что этот ужасный день завершится так приятно.

– Вот за это и выпьем! – предложила Кэролайн, поднимая свой стакан и чокаясь с Холли. – За хороших друзей, черт побери!

– За хороших друзей!

* * *

– Почему, черт возьми, мне выписали такой огромный счет за воду? Лучше бы пришли и посмотрели, какая у меня маленькая раковина. Бред какой-то!

Холли уже привыкла разговаривать сама с собой, особенно когда оставалась в магазине одна. Хорошая погода продержалась лишь один день, во вторник, а всю остальную неделю на нервы действовали бесконечные моросящие дожди и мрачные, не желавшие рассеиваться тучи. Покупателей было мало, и даже те редкие смельчаки, что отваживались добраться до ее магазина, не спешили расставаться с деньгами. Многие и вовсе сразу уходили, что-то ворча насчет неумеренной дороговизны (хотя самой Холли цены в кондитерской казались вполне умеренными), а у некоторых покупки ограничивались одним-двумя леденцовыми «камнями». И снова финансовая ситуация оказалась на переднем крае ее мыслей. Если бы ей удалось более-менее успешно проторговать до Пасхи, да еще при условии достойного запаса сезонных товаров в кладовой, то все должно было бы сложиться удачно.

«Сложи деньги высокой стопкой, а потом смотри, как они разлетятся в разные стороны», – любила повторять Агнес, и Холли считала, что Агнес совершенно права. А потому она вновь и вновь снимала деньги со своей кредитной карты, зато к Пасхе у нее на полках появились дополнительные стеклянные сосуды с крошечными хрупкими шоколадными яйцами, а также с шоколадными яйцами-пралине. А еще пасхальные вертепы, шоколадные кролики и тому подобные праздничные лакомства. Покупателям стоило только назвать, и у нее тут же все находилось. Однако, чтобы продать этот дорогой товар, ей больше всего нужны были покупатели. Они – и трудности частного бизнеса, и гаранты финансовой свободы!

К пятнице моросящий дождь превратился почти в ливень, от которого не спасал даже зонт. Джинсы Холли промокли до колен, пока она тем утром добиралась от дома до магазина. К счастью, впервые за всю неделю деревня выглядела деловитой, да и сильный дождь сослужил-таки Холли добрую службу, заставляя людей прятаться в магазине. Пожалуй, даже слишком добрую.

– Пожалуйста, постарайтесь оставлять свои зонты снаружи, будьте так добры! – то и дело выкрикивала она, пытаясь перекрыть дробный стук дождя, так и молотившего по стеклам. – Или рядом с дверью имеется стойка для зонтов.

– Будьте добры, сэр, опустите это пониже!

– Извините, но с собаками мы не пускаем.

– Нет, мадам, у нас абсолютно негде повесить ваш плащ на просушку.

– Извините, но я очень прошу, остановите, пожалуйста, ваших детей, которые фехтуют леденцовыми «камнями»!

И так продолжалось уже почти два часа.

– Помощь не нужна?

В море лиц она с трудом разглядела Дрей; ее глаз, как всегда густо подведенных черным, было почти не видно под низко надвинутым темным капюшоном.

– У тебя разве сегодня нет занятий? – спросила Холли, не веря своему счастью и мечтая о хотя бы короткой передышке.

– Мы сегодня позже начинаем. Так что я запросто могу уделить тебе полчасика, – улыбнулась Дрей.

– Ты просто ангел!

Слава богу, новые весы сделали их жизнь значительно легче, даже Дрей это признала, взвешивая сто граммов шоколадных эклеров на сверкающей новенькой тарелке весов, выводя сумму на экран и печатая чек.

– Вот уж не думала, что эти весы так мне понравятся, – сказала она. – Здорово они все ускоряют.

– Да, правда, – поддержала ее Холли. – И по-моему, они совсем не плохо здесь смотрятся. Честно говоря, это большое облегчение – быть уверенной, что весы не доведут тебя до беды. Со старыми у меня такой уверенности не было. Да и свободного места на прилавке теперь куда больше.

Общими усилиями они быстро разобрались с очередью, и от пресловутого получаса, обещанного Дрей, осталось несколько свободных минут.

– Ты не могла бы еще минут пять удерживать оборону, а я пока чуточку перекушу? – спросила Холли, у которой живот уже подвывал от голода. – У меня наверху несколько сэндвичей припасено. Надо только сбегать за ними.

– Конечно, иди поешь. Скорей бери ноги в руки. Я вполне могу задержаться еще на несколько минут.

– Ты просто чудо! Знаешь, если этот магазин будет когда-нибудь приносить приличный доход, ты сразу получишь прибавку к жалованью. Хотя… – Холли прищурилась, – я смотрю, ты опять жвачку жуешь?

– Извини. Совсем забыла. – Дрей поспешно выплюнула жвачку в мусорное ведро. – Обещаю, это в последний раз.

Наверху Холли щелкнула кнопкой чайника и вытащила из сумки сэндвичи. Пять минут. Чтобы нормально перекусить, этого было определенно недостаточно, но, с другой стороны, она отчаянно нуждалась хотя бы в каком-то перекусе. Она вынула из холодильника бутылку молока, поставила ее рядом со своей кружкой, закрыла дверцу, и тут что-то холодное и мокрое шлепнулось сзади прямо ей на шею. Она попыталась вытереть это рукой, но следующая крупная капля упала на тыльную сторону ладони.

– Похоже, дело плохо, – пробормотала Холли и глянула в сторону пластмассового ведерка, стоявшего на полу. – О господи! – Обычно воды в ведерке набиралось не больше чем на сантиметр, но теперь оно было полно на три четверти. Ничего удивительного, ведь в последние дни постоянно шел дождь, и ведерко всю неделю постепенно наполнялось. Холли аккуратно его подняла, вылила воду в раковину, а ведро поставила на прежнее место.

К тому времени, как она заварила себе чай и убрала бутылку с молоком обратно в холодильник, дно ведерка уже оказалось полностью покрыто водой.

Давая чаю немного остыть, Холли смотрела на капавшую с потолка воду. Теперь она капала куда быстрее. Крупные округлые капли с плеском падали в ведро. Позабыв о ланче, Холли встала на цыпочки и внимательно изучила потолок. Никаких сквозных дыр там, конечно, не было, зато имелось мокрое пятно весьма значительных размеров, в центре которого как раз и просачивалась вода, и делала она это весьма активно. Было ясно, что, если в ближайшие сутки дождь будет лить с той же силой, под протечку придется подставлять ванну. Вот бы найти какой-то способ эту протечку заткнуть – тогда все будет в порядке. В конце концов, было обещано, что именно сегодняшний день станет особенно дождливым, а к выходным погода улучшится.

Вспомнив, что в одном из ящиков она видела моток изоленты, Холли нашла его, отодвинула ведро подальше, чтобы не мешало, и подтащила к месту протечки стул. Секунду она колебалась – не позвать ли на помощь Дрей? – но потом решила, что дело не такое уж сложное. Надо просто заклеить максимальным количеством изоленты то место, где сильнее всего просачивается вода. Было слышно, как Дрей внизу с кем-то разговаривает, и мешать своей верной помощнице обслуживать покупателей Холли совсем не хотелось.

Взобравшись на стул, она попыталась перекрыть изолентой все пятно, в центре которого просачивалась вода, падая в ведро большими круглыми каплями. Но лента почему-то прилипать не желала. Ничего удивительного – потолок в этом месте оказался мокрым насквозь. Поднявшись на цыпочки, Холли решила посильней прижать ленту обеими руками, и сперва ей показалось, что капли стали падать реже, но вскоре она поняла, что вода теперь просто течет у нее по рукам, и поспешно прилепила еще несколько полос изоленты параллельно первой, а потом несколько полос поперек – для большей надежности.

Вода капать перестала. Холли слезла со стула, полюбовалась результатами своего труда и вытерла руки. Но стоило ей снова поднять глаза, и она увидела, что наклеенные полосы изоленты провисли, образовав мешок, который постепенно раздувается все сильней. Стараясь не дышать, Холли снова влезла на стул и попыталась обеими руками прижать этот мешок к потолку. Боже мой! Она отчетливо почувствовала, как в мешке прямо у нее под руками переливается вода. А еще через несколько секунд раздался тошнотворный треск, и прямо ей на голову рухнул изрядный кусок потолка вместе с самодельной заплаткой.