Неужели, подумала Холли, я невольно обидела какого-то мелкого здешнего божка? Только так можно было объяснить ту череду неудач, которые в последнее время ее преследовали. Этот длинноносый тип в дешевом галстуке смотрел прямо на нее, ожидая ответа.

– Вы санитарный инспектор? – наконец пролепетала она, что было довольно глупо.

– Да, – подтвердил он и вытащил из бумажника визитную карточку, которую и протянул ей, но она так ужасно растерялась, что не смогла толком разобрать написанное. Впрочем, было трудно не заметить крупные жирные буквы, что занимали половину общего пространства, – HSE[9]. – Я из местного отделения Министерства.

– Извините, нельзя ли побыстрее? – донеслось откуда-то из конца очереди. Холли видела, что несколько детей уже потеряли терпение и пытаются вырваться из цепкой родительской хватки; им было трудно спокойно пережить долгие минуты ожидания и хотелось поскорее запустить ручонки в пакет с любимыми шариками и бутылочками из воздушного молочного шоколада. Очередь собралось уже довольно большая – не менее полудюжины нетерпеливых покупателей.

Холли вопросительно посмотрела на инспектора:

– Ну, как мы с вами поступим?

Совершив странное телодвижение – то ли кивок, то ли легкий поклон, – он тут же отошел в сторону, освобождая место для следующего покупателя, и тихо сказал:

– Мы начнем инспекцию, как только вы закончите обслуживать этих людей.

Далее все прошло без происшествий. Пакеты наполнялись сластями, деньги вручались продавцу, и не успела Холли оглянуться, как вся очередь рассосалась. Как только в магазине никого не осталось, инспектор перевернул табличку на «Закрыто», чтобы им больше никто не помешал. Только сейчас Холли заметила, что он принес с собой большой портфель, который выложил на прилавок, едва входная дверь оказалась заперта. Из портфеля он вынул пару резиновых перчаток.

– Значит, в настоящее время вы ответственны за этот магазин? – снова спросил он.

– Да, но я как-то не представляла себе… Может быть, мне следовало заранее подготовиться к вашему визиту?

Холли так и не поняла, расслышал он ее или нет. Во всяком случае, мистер Санитарный Инспектор предпочел на ее вопрос не отвечать и занялся неторопливым обследованием пола. Поскольку помещение магазина трудно было назвать просторным, это вряд ли могло занять слишком много времени, и все же каждый шажок важного длинноносого типа был исполнен достоинства и смысла. Завершив обход, он остановился, принюхался и выбрал себе пакетик с помадкой. Даже на расстоянии Холли учуяла, что выбрал он не что-нибудь, а помадку ручного производства, обрызганную настоящим лимонным соком, с кусочками цукатов из лимонной корочки и двойными сливками. Эта помадка была одним из любимых лакомств Холли, однако Санитарный Инспектор, похоже, вовсе не собирался помадку пробовать. Он лишь провел затянутой в перчатку рукой по верхнему и нижнему краю пакета, повернулся к Холли и спросил, держа пакет в руках:

– Вы продаете это вразвес?

– Нет, – качнула головой Холли. – А что? Что-нибудь не так?

– Я пока еще не знаю.

По-прежнему не выпуская пакета с помадкой из рук, он двинулся вдоль полок с конфетами, остановился напротив большой стеклянной колбы с ирисками в бумажных обертках и уставился на них. Это были мягкие темные ириски со вкусом патоки, которые так приятно жевать, хотя Холли они всегда казались излишне горькими. Но, может, Санитарному Инспектору их вкус, наоборот, представляется идеальным?

– А что, эти ириски вы сами делаете?

– Нет, что вы. Сама я не делаю ничего из сластей.

– Это действительно так?

И он, не ожидая ответа и не прибавив больше ни слова, вернулся к своему портфелю и спрятал туда пакетик с помадкой. Затем снял с полки колбу с ирисками и подал ее Холли.

– Мне нужен образец этого товара. Для более тщательного исследования, как вы понимаете.

Нет, она не понимала. Она вообще ничего не понимала, но знала одно: санитарные инспекторы имеют право навсегда закрыть такой магазин, как у нее. Заметив, что ее длинноносый спутник уже начал нетерпеливо притопывать ногой, она торопливо насыпала небольшое количество ирисок в бумажный пакет и протянула ему. Интересно, думала она, сколько таких ирисок со вкусом патоки может потребоваться одному инспектору «для более тщательного исследования»? Одна? Две? Сто?

– Теперь давайте поднимемся наверх. – И он указал, куда именно им следует подняться. – Посмотрим, чем вы там занимаетесь.

– Там у нас кладовая, – пояснила Холли. – Там хранятся наши запасы.

– Показывайте.

Помещение наверху можно было, наверное, счесть самым крошечным складом в мире. Оно всегда вызывало у Холли ощущение, близкое к клаустрофобии, а сейчас она и вовсе боялась упасть в обморок, поскольку этот проклятый Санитарный Инспектор принялся повсюду совать свой длинный нос, и конца этому не было видно, и кладовая уже казалась ей какой-то особенно тесной, душной, битком забитой просроченным товаром.

– А это что такое? – спросил он, указывая на желтое ведро, которое Мод подставила, чтобы в него падали капли с протекающей крыши. – Ловушка? Специально, чтобы кто-нибудь споткнулся?

– Извините. – Холли поспешно убрала ведро под раковину. – Я тут чуть раньше пол мыла, должно быть, просто забыла убрать ведерко.

Инспектор раздраженно фыркнул и двинулся дальше.

– Вы именно отсюда берете товар и насыпаете в те стеклянные банки внизу? – Он потыкал пальцем в один из больших трехкилограммовых пакетов.

– Да, конечно.

– А с помощью чего вы их пересыпаете?

– Хм… да попросту руками.

Тяжкий вздох означал, что восторга это заявление у него не вызвало, и Холли поспешно пояснила:

– То есть мы, разумеется, и перчатки надеваем, и совками пользуемся, и на самом деле никогда кондитерских изделий голыми руками не касаемся. – Она вытащила с полки упаковку резиновых перчаток и совок и продемонстрировала ему. – А перчатки мы после каждого использования выбрасываем. Совки просто моем. Я понимаю, как это вредно для окружающей среды – такое количество выброшенных перчаток, я хочу сказать, – и было бы неплохо выпускать особые, многоразовые перчатки, однако… – Она заставила себя заткнуться, не углубляясь в столь опасную тему, как охрана окружающей среды. Черт бы побрал ее дурацкое свойство в состоянии стресса становиться чудовищно болтливой!

Инспектор бросил на перчатки и совок мимолетный взгляд и двинулся дальше.

– А где вы, собственно, моете руки? – спросил он. – Тут ничто не указывает на то, что у вас вообще есть такая возможность и что вы требуете этого от своих помощников. У вас ведь наверняка есть какие-то помощники?

Сердце у Холли бешено застучало.

– Помощница у меня всего одна. И на неполный день.

– Вам нужно везде повесить объявления о том, что сотрудникам необходимо как можно чаще мыть руки. А вы обязаны проверять, что они действительно это делают.

– Да, хорошо. Я все поняла и непременно повешу объявления.

Некоторое время инспектор еще во что-то вглядывался, во что-то тыкал пальцем, что-то пробовал на вкус, потом снова пошел вниз, и Холли на мгновение даже показалось, что этому неожиданному кошмару приходит конец. Вот тут-то на нее и обрушилась настоящая головомойка, грозившая ей настоящим инфарктом.

Из своего портфеля Санитарный Инспектор извлек целый пучок длинных хлопчатобумажных тампонов. Одним он протер весы. Вторым – прилавок под весами. Затем перешел к полкам, где снял невероятное количество проб: и на полках, и под ними, и на задней стенке, и внутри различных сосудов – по выбору. Каждый тампон с пробой он помещал в отдельный пластиковый пакет, который тут же убирал в портфель. Но на колбах с конфетами этот процесс не завершился.

Зачем ему понадобилось брать столько проб в самых различных местах, осталось для Холли загадкой, и чем дольше это продолжалось, тем сильней росла ее озабоченность.

– Разве вам не нужно помечать каждый из взятых образцов наклейкой, чтобы потом было понятно, откуда он взят? – спросила она.

Теперь он уже снимал пробы с прилавка, с кассы, с дверной ручки и так далее, но, насколько могла видеть Холли, мешочки с тампонами продолжал совать в портфель, даже не нумеруя их. Возможно, он действует согласно некой особой системе? – думала она. Возможно, инспекторы всегда берут образцы в строго определенном порядке? А может, на этих тампонах уже имеются крошечные номера, которых она попросту не заметила? На нее Санитарный Инспектор не соизволил даже взглянуть, а в ответ на ее вопрос, опуская в портфель очередную серию никак не помеченных проб, сказал:

– Я же не объясняю вам, как вы должны делать свою работу, – и она подумала: ну, это спорное заявление, – и был бы весьма признателен, если бы и вы оказали мне такую любезность.

После чего Холли решила хранить полное молчание и лишь следила за тем, как этот тип кружит по ее магазину. Покончив с пробами, он снял с полок несколько банок, сфотографировал их на свой телефон и приказал Холли выдать ему примерно дюжину образцов различных товаров – от мятно-шоколадных «монеток» до кисленьких «червячков». Все это он погрузил в портфель, где уже лежала добрая сотня тампонов с пробами. Глянув в окно, Холли заметила, что автобусы уже один за другим покидают их городок, увозя тех туристов, которым так и не довелось переступить порог ее замечательной кондитерской.

Прошло уже не менее часа с тех пор, как Санитарный Инспектор здесь появился. И теперь он, похоже, все-таки собрался покинуть магазин, унося с собой целую коллекцию образцов сладкого товара, а также невероятное количество снятых им «биологических проб». Застегнув свой портфель, он снял его с прилавка, кивнул, сказал: «Будем на связи», – и удалился.