– Извини меня, пожалуйста! Мне ужасно жаль, что так получилось. – Холли повторяла это уже, должно быть, в двадцатый раз. Пять часов пробило, а они и глазом моргнуть не успели. Ни на одну минуту не прекращался непрерывный поток покупателей. Только сейчас они смогли наконец спокойно сесть наверху в кладовой. К счастью, Андреа – или Дрей, она предпочитала, чтобы ее называли именно так, – оказалась на редкость умелой помощницей. И как Холли ни пыталась отклонить ее предложение остаться и помочь – весьма щедрое в сложившихся обстоятельствах, – она в итоге была очень рада, что Дрей не ушла, и прежде всего потому, что эта неожиданная помощница прекрасно ориентировалась в магазине и знала, что где находится.

– И все-таки я никак не могу понять, почему Мод ничего мне не сказала? – Холли рассуждала вслух. – По-моему, такие вещи сообщают в первую очередь, когда собираются передавать кому-то свой бизнес. Тебе так не кажется? Прежний владелец бизнеса просто обязан сказать, что у него есть наемные работники.

Дрей лишь пожала плечами. Но, помолчав, сказала:

– В последние несколько месяцев Мод соображала все хуже и хуже. Я бы и готова была сделать как можно больше, когда приходила сюда по уик-эндам – ну там, ящики с товаром переставить поудобней, составить новые заказы и тому подобное, – но ее, похоже, это совсем перестало волновать. Если честно, ее вообще все в жизни волновать перестало.

В сердце Холли шевельнулась печаль.

– Этот магазин всегда был детищем Агнес, – сказала она, щелкнув кнопкой чайника. – И мне кажется, Мод просто растерялась, не зная, как со всем этим без нее справиться. Ведь после ухода Агнес магазин словно лишился души.

– Да, так считают многие местные, я сама слышала. Да и Мод очень часто ее вспоминала. Хотела бы я с ней познакомиться.

– О, это была дама совершенно особенная! Совершенно.

И на Холли обрушилась лавина воспоминаний. Она вспомнила, как Агнес всегда дарила что-то вкусное в дополнение к основной покупке, если узнавала, что у покупателя день рождения, и ей было неважно, сколько этому человеку исполнилось лет. Как в середине января ей вдруг приходило в голову одеться каким-то особенно удивительным образом – она была уверена, что именно в зимнюю пору люди больше всего нуждаются в неожиданных развлечениях, смехе и веселье…

– Я должна быть с тобой абсолютно честна, – сказала вдруг Холли и сразу почувствовала весь вес свалившейся на нее ответственности. – Финансовое положение нашего магазина далеко не блестящее. По правде сказать, я не уверена, смогу ли в данный момент выдать зарплату даже самой себе, не говоря уж о ком-то еще. И потом, ни в одном из тех документов, которые я видела, ни о каких зарплатах вообще не упоминается.

Дрей кивнула, словно заранее знала, о чем пойдет речь.

– Ну, в таком случае, раз уж мы решили говорить начистоту, я тоже должна признаться, что по документам я давно уже никакой помощницей не числюсь. И все это время Мод ничего мне не платила.

– Что? – Холли так резко поставила чайник, что кипяток выплеснулся на кухонную стойку. – Что значит, она тебе ничего не платила?

Дрей пожала плечами и потупилась. Похоже, она всегда так поступает, когда не может найти слов, догадалась Холли, хотя в присутствии покупателей нехорошая привычка молча пожимать плечами и избегать прямого взгляда у нее совершенно не проявлялась. С покупателями Дрей всегда была быстрой, улыбчивой и очаровательно услужливой. А сейчас, наедине с Холли, выглядела обычным застенчивым и скрытным подростком – почти такой же была и сама Холли в ее возрасте.

– Да я вроде бы и не возражала. Честно говоря, мне больше нравилось проводить время здесь, чем где-то еще. Наверное, это что-то вроде хобби. А ведь за хобби людям обычно не платят денег.

– И как долго ты за свое «хобби» ничего не получала? – отчетливо выговаривая слова, спросила Холли.

Дрей снова пожала плечами, но потом все же призналась:

– По-моему, с того момента, как Мод впервые попыталась продать этот магазин. Это было в прошлом году, где-то в октябре. Она обсудила этот вопрос со своими юристами и поняла, что при таком финансовом состоянии ей попросту нечем платить мне жалованье. А бухгалтер и вовсе посоветовал ей немедленно меня уволить. Так что сперва Мод сильно урезала мои часы работы, а потом и совсем перестала мне платить – и не платила с того дня, когда я объявила, что ухожу с работы.

– Но ведь ты все равно продолжала приходить и помогать ей?

Этот вопрос был встречен молчанием.

– Знаешь, я не хочу, чтобы ты меня жалела и все такое, – снова заговорила Дрей. – Только в нашей деревне, пожалуй, и пойти-то особенно некуда. Мне, например, совсем не интересно целыми днями сидеть возле пивнушки и курить с ребятами. А в воскресенье только и развлечений, что съездить на автобусе в соседний город и прикупить себе очередную дурацкую дорогущую майку, которую за гроши сделали в Индии тамошние бедняки. Спортом я не занимаюсь, а вот музыка мне нравится, но считается, что я еще слишком молода, чтобы посещать пабы; и потом, в этих пабах все равно одни фолк-музыканты выступают. Поэтому я продолжала сюда приходить. Хотя уже, конечно, не каждую субботу и воскресенье. Если у меня были другие планы или мне что-то мешало, я не приходила. Вот только Мод… В общем, поговорить с Мод всегда было очень приятно.

– Да, я знаю.

– Мне будет очень ее не хватать. А куда она уехала? На север, к сестре Агнес?

Холли кивнула. По какой-то причине она питала к этой девочке почти материнские чувства. «А ведь я сама, – думала она, – вполне могла оказаться на ее месте – лет пятнадцать назад, и как бы я поступила, если бы Мод и Агнес объявили, что больше не могут мне платить? Я бы, наверное, сумела найти себе в деревне какую-нибудь другую подработку, у меня ведь уже и опыт имелся, а это в таких делах особенно важно. Вот только захотела бы я это сделать? Нет, скорее всего, я тоже продолжала бы в свободное время приходить в магазин и помогать им бесплатно, надеясь, что вскоре безденежный период закончится и они снова станут мне платить. Я бы поступила в точности как Дрей. Но как долго я сумела бы продержаться? А ведь Дрей, если она собирается поступать в университет, важен каждый заработанный пенс».

Холли поставила на стойку чайник и одну наполовину наполненную чашку, встала и подошла к лестнице.

– Пойдем со мной, – сказала она Дрей и, не дожидаясь ответа, стала быстро спускаться. Затем прошла мимо кассы и наклонилась к тому шкафчику под прилавком, куда только что убрала дневную выручку. Сегодня выручка была самой лучшей за всю неделю; это, пожалуй, был первый по-настоящему выгодный день с тех пор, как она начала здесь работать.

– Сколько Мод тебе платила? – спросила Холли, открывая коробку с наличными, и Дрей, застигнутая врасплох, растерянно на нее посмотрела. Она выглядела страшно озадаченной.

– Что, прости?

– Сколько Мод платила тебе, пока… еще платила? Ну, сколько стоил час твоей работы?

Брови девушки поднялись почти до корней волос.

– Ну-у… пять фунтов в час. Но столько она мне платила лишь под самый конец.

Холли очень старалась сохранять непроницаемое выражение лица, прикидывая в уме общую сумму. Вообще-то пятнадцать лет назад сама она получала примерно на треть меньше, но сейчас никак не могла понять: подобный рост зарплаты – это хорошо или плохо?

– Ну, ладно. Значит, последние полгода ты работала у Мод бесплатно? По субботам и воскресеньям? Или только по субботам?

– Ну, обычно я работала оба дня, но не каждую неделю.

Теперь уже Холли удивленно подняла брови, и Дрей призналась:

– Да, почти всегда оба дня.

– Итак, насколько мне удалось понять, ты работала примерно по шесть часов в день дважды в неделю в течение последних шести месяцев. То есть, немного округляя, около пятидесяти часов в месяц, а значит, в целом получается примерно триста часов. Триста часов по пять фунтов за час – это полторы тысячи фунтов, которые магазин тебе задолжал.

Эта сумма, названная вслух, чуть не заставила Холли расплакаться. Однако она понимала, что не сможет спокойно жить дальше, если эта ситуация не будет исправлена. Дрей оказалась именно тем человеком, который все это время удерживал магазин на плаву. Так что полученные ею за это время знания и опыт могут и для Холли оказаться поистине бесценными.

Она решительно отсчитала несколько банкнот, выложила их на прилавок и сказала:

– Вот тридцать фунтов за сегодня.

Затем, отсчитав еще одну сумму, побольше, она положила эту пачку рядом с предыдущей.

– Здесь сто фунтов. Будем считать это первой выплатой в счет долга.

– Ты шутишь? – Дрей даже не пошевелилась. Ни одну из пачек она так и не взяла. Казалось, она приросла к полу, хотя отвести взгляд от денег явно была не в силах. – Неужели ты это серьезно?

– Ну конечно серьезно! Не могу же я позволить, чтобы кто-то столько времени работал здесь бесплатно.

– Но… я же сама так решила.

– Вот и прекрасно. А я, в свою очередь, решила тебя за это вознаградить.

Понимая, что этих слов явно недостаточно, чтобы убедить Дрей, Холли тряхнула головой, вздохнула и сказала:

– Послушай, этот магазин буквально весь сыплется. Это совершенно очевидно. Очевидно и то, что в одиночку я не смогу его поднять и заставить нормально функционировать. Сегодняшний день это прекрасно доказал. Так что мне нужна помощь. А ты тут все знаешь. Знаешь и магазин, и постоянных поставщиков, и постоянных покупателей. И ты любишь этот магазин не меньше, чем я. Правда, мне кажется, что впереди нас ждут непростые времена. И я, возможно, буду вынуждена иногда сокращать твои часы работы. Но когда я наконец заставлю все это работать как следует – а я, поверь, непременно добьюсь своей цели! – в работе моего магазина уже не будет никаких недостатков.

Но денег Дрей по-прежнему не брала.

– Пожалуйста, Дрей, возьми их. Мне нужно, чтобы мой бизнес с первых шагов имел правильную основу. Я начинаю с нуля и должна быть уверена, что все идет правильно. Но уверенность я обрету, только когда во всем окончательно разберусь.

Дрей вздохнула и призналась:

– Не стану отрицать: мне эти деньги очень помогли бы при поступлении в университет.

– Вот и отлично. Положи их в банк и больше о них не думай.

И Дрей все-таки сунула купюры в сумку. Уже направляясь к двери, она вдруг остановилась, обернулась и неуверенно спросила:

– Значит, я завтра прихожу?

– Очень на это надеюсь, – тут же откликнулась Холли. – Не знаю, смогу ли я управиться без тебя, если выдастся еще один такой день, как сегодня. Вот только во время работы тебе придется забыть о жвачке, – прибавила она, отпирая дверь и выпуская Дрей на улицу.

– Извини. Я понимаю, что это дурная привычка. – Дрей помолчала, маяча в дверях. Потом вдруг сказала: – Спасибо тебе! – и повернулась, чтобы уйти, но и на этот раз далеко не ушла, а, присев на корточки, ласково с кем-то поздоровалась: – Привет, Хвастунишка! – Уже знакомый Холли черно-белый кот тут же поднялся на крыльцо и, мурлыча, потерся головой о ноги Дрей, а потом проследовал прямиком в магазин. – Как ты поживаешь? Давай-ка посмотрим, не найдется ли у меня в кармане чего-нибудь вкусненького? Что тут у нас? – И Дрей сунула руку в карман сумки.

– Надеюсь, в магазине ты его не кормишь? – спросила потрясенная Холли.

Дрей, по-прежнему сидя на корточках, посмотрела на нее.

– Нет, конечно. Ну, почти никогда. Да я вообще по-настоящему его не кормлю. Просто иногда угощаю кошачьими лакомствами. – Она протянула коту на ладони два шарика сухого корма. Кот, уже завершивший традиционный обход магазина, вернулся к ней и с жадностью слопал угощение.

Холли, на мгновение совершенно завороженная этим зрелищем, даже не сразу нашлась что сказать.

– Дрей, в магазине держать кота нельзя ни в коем случае! – твердо заявила она, вновь обретя дар речи. – Местное отделение Министерства здравоохранения объявит нам войну.

– Но он же никогда не остается здесь надолго. И вообще он обычно ждет меня снаружи, верно ведь, Хвастунишка?

Кот посмотрел на нее, явно надеясь на следующую порцию лакомства.

– И приходит он, только когда в магазине никого нет.

– Ему вообще нельзя заходить в магазин. А тебе нельзя его кормить у самых дверей. Кота нужно держать как можно дальше от этого здания.

Холли вышла из-за прилавка, намереваясь прогнать кота, но Дрей успела подхватить его на руки.

– Ты уж меня извини, – с унылым видом сказала она коту, не спуская его с рук. – Наверное, Мод все-таки проявляла по отношению к тебе излишнюю слабость, а от нее и я подцепила эту дурную привычку. Ты понял, Хвастунишка? Отныне мы с тобой встречаемся только за дверью.

Кот в ответ издал какой-то странный звук – то ли писк, то ли мурлыканье. Холли отлично видела, что котик на самом деле очаровательный, хотя, может, и несколько неухоженный, но разрешить ему бывать в магазине все же никак не могла, каким бы симпатичным он ни был. Убедившись, что кот благополучно перенесен на тротуар, а Дрей вполне новое правило усвоила, Холли нагнулась и тоже погладила кота. В ответ прозвучали те же скрипучие звуки.

– Значит, Хвастун? – спросила она, поднимая глаза на Дрей.

– Ну, знаешь, раз уж он такой красивый, черно-бе…

– Черно-белый и красивый. Да, все понятно. Ну, до тех пор, пока Хвастун будет оставаться за пределами магазина, никаких проблем у нас не возникнет, договорились?

Когда Дрей вместе с котом удалились, Холли снова вернулась в магазин, улыбаясь про себя и чувствуя, что впервые за всю неделю по-настоящему повеселела. До лета оставалось всего несколько недель, и вскоре эта кондитерская вновь начнет приносить приличный доход; уж она, Холли, постарается. Она преодолела половину лестницы, когда услышала, как звякнул колокольчик в дверях, и остановилась, проклиная себя за то, что забыла запереть дверь.

– Боюсь, мы уже закрыты! – крикнула она.

– Вот и хорошо, значит, вы уже освободились, и теперь мы можем немного развлечься.

Этот гладкий выговор она, разумеется, узнала с первого звука, и где-то в самой глубине ее души вновь запорхали бабочки. Постаравшись напустить на себя как можно больше равнодушия, Холли развернулась и пошла вниз.

– Интересно, куда это вы подевались? – спросила она, вызывающе подбочениваясь. – Я уж решила, что вы меня преследуете.

– Как можно! Я джентльмен, и не позволю себе ничего подобного. А вы, Холли Берри, слишком интересная личность, чтобы вас всего лишь преследовать. Итак, каковы ваши планы? По-моему, я правильно помню: вы когда-то предлагали накормить меня обедом?

Холли нахмурилась:

– А я действительно это предлагала? Звучит не слишком на меня похоже.

– Я совершенно уверен, что такое предложение имело место.

Черт возьми, Холли, зачем тебе это надо? – спрашивала она себя, однако продолжала неотрывно и чуть насмешливо смотреть в его глубокие серые глаза. Он ее тревожил. Он привносил в ее жизнь беспокойство. Он явно был настоящий игрок. А ей меньше всего нужны были очередные осложнения в личной жизни. Но до чего все-таки красивые у него глаза!

– Ну, хорошо, я вас покормлю, – вздохнула она, позволив себе легкий намек на улыбку. – Думаю, мне удастся что-нибудь наскрести у себя на кухне.